ПЕРЕЖИВАНИЯ БАРДО

В течение первых дней пребывания в бардо у нас остается впечатление, что мы являемся мужчиной или женщиной, так же как и в нашей предыдущей жизни. Мы не сознаем того, что умерли. Мы возвращаемся домой, чтобы встретиться со своей семьей и с любимыми. Мы пытаемся говорить с ними, трогать их за плечо, но они не отвечают, или даже показывают, что не ведают о нашем присутствии здесь. Как бы мы ни пытались, ничего не помогает им нас заметить. Мы смотрим в бессилии на то, как они рыдают или сидят ошеломленные и убитые горем по поводу нашей кончины. Для нас больше не накрывают на стол, и решается то, как дальше распоряжаться нашим имуществом. Мы чувствуем гнев, боль и крушение надежд, "подобно рыбе, трепыхающейся на горячем песке".

Если мы очень привязаны к телу, мы даже можем тщетно попробовать вновь войти в него или парить вокруг него. В чрезвычайных случаях ментальное тело может продержаться у своего имущества или тела в течение недель или даже лет. И это все еще не может озарить нас, что мы мертвы. И только тогда, когда мы увидим, что не оставляем ни тени, ни отражения в зеркале, ни следов на земле, мы окончательно все поймем. И полнейшего шока от осознания того, что мы умерли, может быть достаточно для впадения в беспамятство. В бардо становления мы оживляем все переживания прошлой жизни, пересматривая мелкие подробности, давно стершиеся из памяти, и вновь посещаем места, о которых учителя говорят: "Где мы ничего не сделали более чем плюнули на землю". Каждые семь дней мы вынуждены вновь проходить через опыт смерти, со всеми присущими ему страданиями. Если наша смерть была спокойной, то повторяется спокойное состояние ума; если смерть была мучительной, то мучения также повторяются. И помните, что это происходит с сознанием в семь раз интенсивнее, нежели при жизни, и что в быстротечном периоде бардо становления возвращается вся негативная карма прошлых жизней, приняв более концентрированный и обескураживающий вид.

Наше беспокойное одинокое блуждание в мире бардо неистово как кошмар, и, словно во сне, мы верим, что имеем физическое тело и реально существуем. Однако все переживания этого бардо возникают только из нашего ума, созданного нашей кармой и повторяющимися привычками.

Возвращаются дыхания элементов, и, как говорит Тулку Ургьен Ринпоче: "Слышатся громкие звуки, обусловленные четырьмя стихиями земли, воды, огня и ветра. На нас постоянно обрушивается грохот лавины, шум великой стремительной реки, звук, производимый огромной пылающей огненной массой, подобной вулканической лаве, звук сильной бури". Когда мы пытаемся укрыться от них в ужасной тьме, сказано, что перед нами открываются три разных пропасти белая, красная и черная, "глубокие и страшные". Это, как говорится в Тибетской Книге Мертвых, есть наши собственные гнев, желание и неведение. Мы повержены леденящими ливнями, градом из гноя и крови. Нам слышатся крики развоплощенных, угрожающие вопли; мы затравлены плотоядными демонами и хищными зверями.

Мы, безжалостно погоняемые ветром кармы, неспособны удержаться на какой-либо почве. В Тибетской Книге Мертвых говорится: "Все это время великий смерч кармы, ужасающий, невыносимый, свирепо вращающийся будет толкать вас сзади". Поглощенные страхом, развевающиеся взад и вперед, подобно семенам одуванчика на ветру, мы беспомощно скитаемся во мраке бардо. Измученные голодом и жаждой, мы ищем прибежище то здесь, то там. Восприятие нашего ума каждый миг изменяется, словно катапультируя нас в чередующиеся состояния печали или радости. В наших умах появляется тоска по физическому телу, но мы не можем его найти и погружаемся в дальнейшие страдания.

Весь ландшафт и окружающая среда сформированы нашей кармой, и так же, как мир бардо, могут быть населены кошмарными образами наших собственных заблуждений. Если поведение, к которому мы привыкли в жизни, было положительным, то наше восприятие и переживание в бардо будет смешано с блаженством и счастьем; а если наши жизни были вредоносными и причиняющими боль другим, то переживания в бардо будут полны боли, горечи и страха. Ибо, как говорят в Тибете, рыбаки, мясники и охотники в бардо подвержены нападению чудовищными вариантами их прежних жертв.

Некоторые, подробно изучавшие присмертный опыт, и особенно "просмотр жизни", являющийся одной из его общих черт, спрашивали себя: "Как возможно представить себе тот ужас, что испытывают в бардо главарь наркомафии, диктатор или нацистский палач?" "Просмотр жизни", как кажется, намекает на то, что после смерти мы можем испытать все страдания, за которые мы прямо или косвенно в ответе.