Наши проекции скрывают большую часть внутреннего страха не получить желаемого. Человек, ставший объектом наших проекций, обычно провоцирует страхи (и ожидания) быть преданным, контролируемым, непонятым, подвергнуться насилию или быть брошенным. Вспомните, когда последний раз чувствовали, что кто-то причинил вам боль? Спровоцировал ли он эти страхи так, как это происходило в вашей жизни уже много раз? Наши отношения – это высокозаряженные ситуации. Мы вносим в них гораздо больше, чем кажется. Почему? Потому что мы ищем совершенного родителя и снова и снова разочаровываемся. Но обычно мы не осознаем интенсивности чувств, которые подавили, пока рана не оказывается спровоцированной.
Проекция – это проигрывание заново прошлого. Большая часть нашего исцеления приходит, когда мы способны отличать раздражитель от источника. Когда человек провоцирует одну из наших ран, кажется естественным, что он и есть тот, кто причиняет боль. И проблема кроется именно в нем, а не в родителе, брате, сестре, учителе или однокласснике, который причинил нам боль много лет назад. Часто наши проекции провоцируются, потому что человек в нашей сегодняшней жизни обладает некоторыми характеристиками человека, который причинил боль изначально.
Наши реакции непропорциональны стимулу. Мы входим в каждые отношения с предчувствием того, что с нами будут обращаться так же, как в детстве. Я вижу в себе, что совершаю автоматическое ответное действие (реагирую), как только чувствую, что меня контролируют. Вместо реальности я вижу человека, который пытался меня контролировать когда-то. Мой эмоциональный заряд питается горючим верования, сформированного детским опытом, что никто никогда меня по-настоящему не поймет. Не теряться в проекции – это искусство. Может быть, нас контролируют, подвергают насилию, бросают, или, может быть, мы это воображаем. Может быть, в этом есть немного того и другого. Другой человек чувствует, что становится объектом проекций. Он чувствует, что его (ее) не видят таким, как есть, и испытывает гнев или отстраняется. Конечно, в этой игре нет невинных жертв. Чтобы играть, всегда требуются двое. Мы замкнуты в проекциях друг на друга, с любовными партнерами, друзьями или фигурами власти. Они тоже играют свою роль. Но как только оба партнера в отношениях распознают свои образцы и начинают принимать некоторую ответственность за свои роли в драме, начинается исцеление. Тогда мы можем начать принимать ответственность за чувства, вместо того чтобы обвинять другого за боль или гнев, которые возникают в нас.
