СРЕДИ ДОЧЕРЕЙ ПУСТЫНИ
– Замолчи, исчадие лжи! Умолкни! – послышалось вдруг. – К чему ты зовёшь нас, бессовестный совестливый лжец? Что там, наверху, куда тычешь ты пальцем?!» – раздражённо шептал едва узнаваемый голос то была Тень. Все присутствующие испуганно оглядывались по сторонам: «Кто это говорит?», «Кого это мы слышим?» Возвышенный флёр, опустившийся было на головы слушающих, пропал столь же внезапно, как и возник. «Тень!» – холодным как смерть эхом раздалось из каждого уголка пещеры. «Я видела весь мир, я обошла его от края до края, я лизала стопы бродягам и венцы властителей мира! Я видела всё, и всё было мной – тенью! И в одном лишь месте, в жаркой пустыне, где небо ложится на жёлтые барханы, нашла я правду этого мира, о ней и говорит Заратустра, о ней пели мне дочери пустыни – восточные девушки с янтарными глазами! "Законы мира непознаваемы, – так пели они, солнцеликие, – они неясны и скрыты навечно от пытливых умов!". Признайте же, величайшие, свою ничтожность, ощутите немощь свою и отдайтесь жизни! Пусть она решает сама, как быть ей с вами! Ничто не измените вы, великие люди, как ни пытайтесь! Сколько бы не пытались вы переменить судьбу вашу к лучшему – только глубже выроете вы себе могилу! Как жалок вызов ваш, как тщедушны попытки ваши прорваться сквозь пелену смерти! Отдаться следует вам, отдаться всецело и подчиниться безропотно! Так завещают великие дочери пустыни, об этом говорил вам Заратустра, великий отшельник! Ни грамма сопротивления, ни йоты сомнения, ни толики воли – вот о чём учили вас, вот чего не услышали вы! «Довольно!» – вот великое слово. Его единственное следует вам повторять, им одним только и следует вам грезить! Всё вы требуете от жизни, свободы хотите! Но сказал же вам Заратустра, что нет свободы, и был он прав! Не требовать должны вы, великие, а подчиняться! В этом величие ваше! Бессильны вы остановить время, бессильны! Ночь сменит день, день сменится ночью – ничего не можете вы поделать! Все идёт своим чередом, а вы, великие, лишь свидетели, и даже меньше того! Кто ж противится Великой Реке?! Рок – вот божество, которому следует вам молиться! Вселенная бесконечна, величественна она и недвижима. Что вы в сравнении с нею, букашки, возомнившие себя божествами?! Всё погибнет, ибо смерть царствует властно над жизнью, ибо создана была жизнь смертью для самой себя! Смерть – вот единственный закон жизни! Так умрите! Всё иллюзорно, всё призрачно, вы малые, слабосильные дети, играющиеся морской галькой! Вас смоет волной, смоет! Так не противьтесь же и смиритесь, уймите свой чахоточный пафос! Дурно пахнет от вашей воли! Потом разит от ваших желаний! От вашей страсти несёт духом гниения! В смирении – единственное величие ваше, люди великие! Так склоните же головы, поклонитесь, падите на колени, и лишь тогда узнаете вы жизни вашей подлинную сладость! Лишь тогда откроются вам скрижали заветные! И будет на них начертано кровью вашей: "Отдавшемуся даровано наслаждение!" И узнаете вы тогда свободу высшую, и высшую благодать свою узнаете вы тогда, ибо ничего не потребует от вас мир, не будет он призывать вас к свершениям. Мир величественный возьмёт вас в сильные свои руки и будет решать он за вас, и будет делать за вас всё, и будет делать он вами! Вот тогда вы и узнаете, что есть жизнь! О великом удовольствии учил Заратустра – об удовольствии покоя. Души ваши перестанут метаться и мучиться, ибо умрут. И заботы ваши канут в широкую бездну, и канут они безвозвратно! И тогда испытаете вы великий восторг, ибо ничего не нужно будет вам делать, ибо всё за вас сделано будет! К чему же стремиться вам, если ничего не сможете вы достичь? Что хотите вы сделать, если всё за вас уже сделано? Как можете перехитрить вы то, что вас и породило? Как выйти вам за пределы того, что не имеет предела? Перестаньте же мучить себя и других! Пусть всё идёт своим чередом! Вот о чём говорил Заратустра – из ничтожнейших величайший!» Грохотание Тени произвело на присутствующих почти гипнотическое воздействие. Они пали ниц и плакали, они катались по тёмно-коричневому полу пещеры, скулили, как побитые псы, и выгибались, словно ужаленные гремучими змеями. Они стонали и выли, они простирали вверх искорёженные судорогами руки и жаждали соития, в котором хотели погибнуть. О забытьи, лишь об одном забытьи только и грезили эти безумцы! Мне стало дурно. Мне самому хотелось теперь валяться так на полу и навсегда забыться! Жизнь в этот миг казалась мне невыносимой, смерть казалась мне избавлением. «Довольно!» Довольно страданий, довольно мук, довольно суеты и свершений! Хотелось покоя. И вот уже тень опустилась на меня, обняла, потянуло холодом... Но вдруг на своём плече я почувствовал руку, кто-то теребил меня с нежностью и заботой. «Тихо, тихо», – услышал я родной голос и открыл глаза. Заратустра стоял надо мной и шептал, глядя прямо в глаза: «Тебе приснился дурной сон. Это только сон. Просыпайся! Просыпайся, утро зовёт!».
|
