Ирвинг, кончай тянуть резину. Я не хочу играть в двадцать вопросов. Просто скажи.

Первых двух она убила. В этом не было необходимости, она это сделала намеренно. Следующих троих она заставила согласиться, что она для них доминант. Они не захотели рисковать жизнью.

Очень практично.

Ирвинг кивнул:

Сильвия всегда была практичной. В конце концов она выбрала себе противника из внутреннего круга. Она слишком мала, чтобы быть силовиком, и еще, думаю, она боялась Джемиля и Шанг-Да.

Джемиля? Ричард его не выгнал? Он же был шестеркой у Магнуса и Райны!

Ирвинг пожал плечами:

Ричард решил, что переход пройдет глаже, если оставить у власти кого-то из старой гвардии.

Я покачала головой:

Джемиля надо было выгнать или убить.

Может быть, но сейчас он вроде бы на стороне Ричарда. Думаю, он искренне удивился, когда его не убили на месте. Ричард завоевал его верность.

Я и не знала, что у Джемиля она есть.

Никто не знал. Сильвия дралась за место Гери, второго в стае, и победила.

Убив противника?

Как ни странно, нет.

О'кей, значит, Сильвия терзает стаю. Она вторая в иерархии. Прекрасно. И что?

Я думаю, она хочет быть Ульфриком, Анита. Хочет место Ричарда.

Я уставилась на него:

Ирвинг, для этого есть только один способ.

Убить прежнего царя, – кивнул Ирвинг. – Да, я думаю, Сильвия это знает.

Я не видела, как она дерется, но видела, как дерется Ричард. Он тяжелее ее на сто фунтов – сто фунтов мышц, и драться он умеет. В честном бою ведь ей его не одолеть?

Ричард теперь как раненый, Анита. Он потерял сердце. И если она его вызовет и по-настоящему захочет, она может победить.

Что ты хочешь мне сказать? Что он в депрессии?

Не просто в депрессии. Ты знаешь, как он ненавидит свою сущность монстра. Он никого никогда не убивал, кроме Маркуса. И даже его не может себе простить.

Откуда ты все это знаешь?

Слушаю. Репортеры хорошо умеют слушать.

Мы глядели друг на друга.

Рассказывай остальное.

Ирвинг опустил глаза, потом поднял.

О тебе он со мной не говорит. Сказал только, что ты не смоглa смириться с тем, кто он такой. Даже ты, Истребительница, пришла в ужас.

Настала моя очередь опустить глаза.

Я этого не хотела.

Над своими чувствами мы не властны, – сказал Ирвинг.

Я встретила его взгляд:

Я бы хотела, чтобы было не так.

Верю.

Я не хочу смерти Ричарда.

Никто из нас не хочет. Я боюсь того, что сделает Сильвия, если некому будет ей помешать. – Он отошел ко второй кровати. – Первый ее приказ будет – истребить всех леопардов-оборотней. Мы их перебьем.

Я медленно набрала воздуху в легкие и так же медленно выдохнула.

Ирвинг, я не могу забыть то, что видела. Я видела, как Ричард съел Маркуса. – Расхаживая из угла в угол, я качала головой. – Чем я могу помочь?

Обратись к стае и потребуй, чтобы тебя признали лупой. Заставь нескольких членов стаи прийти сюда и охранять этих двоих вопреки прямому приказу Сильвии. Но при этом тебе придется обещать им защиту. Обещать, что она их не тронет, потому что ты ей не позволишь.

Если я это сделаю и Сильвии не понравится, мне придется ее убить. Это вроде как поставить ей капкан. Не слишком ли отдает преднамеренным умыслом?

Ирвинг мотнул головой:

Я тебя прошу быть нашей лупой. Быть лупой Ричарда. Показать Сильвии, что, если она будет напирать, Ричард ее, быть может, и не убьет, но убьешь ты.

Блин! – вздохнула я.

Прости, Анита. Я бы ничего этого не говорил, но...

Да, я должна была знать, – сказала я и обняла его, и он застыл от удивления, потом обняв меня в ответ.

Это за что?

За то, что сказал мне. Я знаю, что Ричарду бы это не понравилось.

Улыбка исчезла с лица Ирвинга.

С тех пор как Ричард взял власть, он уже наказал двух членов стаи. Они бросили вызов его власти, серьезный вызов, и он чуть не убил обоих.

Как? – переспросила я.

Исполосовал их, Анита. Будто это был не он, а кто-то другой.

Ричард таких вещей не делает!

Теперь делает, хоть и не всегда. Обычно он все так же мил, но иногда на него находит, и он впадает в ярость. В такой момент мне не хотелось бы быть поблизости.

И насколько это серьезно?

Анита, ему надо смириться с тем, кто он такой. Надо принять своего зверя, иначе он сам себя сведет о ума.

Я покачала головой:

Ирвинг, я не могу помочь ему любить этого зверя. Я тоже не могу его принять.

Ирвинг пожал плечами: