Неврозы как ошибка личностного развития

“Имеющиеся данные (пока в основном клинические) позволяют утверждать, что практически в каждом человеке и уж наверняка в каждом новорожденном ребенке заложено активное стремление к здоровью, заложена тяга к развитию, к актуализации человеческого потенциала. Лишь небольшая часть населения достигает точки самоидентичности, или “самости”, точки полной самоактуализации. Располагая врожденным импульсом к воплощению своей “человечности”, человек, как правило, не реализует его. Анализируя этот феномен, Маслоу указывает на то, что общепринятый “подход к человеку, когда за норму выдают среднестатистическое, подталкивает к выводу, что эта “нормальность” — лучшее, чего можно ждать от человека, и потому должно довольствоваться ею”. Однако Маслоу склонен считать такого рода “норму” скорее “болезнью, или уродством, или задержкой человеческого развития, которые встречаются сплошь и рядом и которые мы не замечаем” [там же, с. 39].

Маслоу видит преимущества в замене понятий “психическое здоровье” и “болезнь” на более прагматические, доступные и поддающиеся количественному измерению понятия “вочеловеченность” и “недочеловечность”. При этом он замечает, что недочеловечность может быть как обратимой, так и необратимой. “Так, например, параноик вселяет в нас гораздо меньше оптимизма, чем, скажем, милый, очаровательный истерик. И, конечно же, этот ущерб не статичен, он динамичен в духе фрейдизма” [там же, с. 46]. В своем первоначальном варианте фрейдизм говорил о внутренней диалектике между импульсом и защитой от этого импульса. Точно также и ущерб человечности приводит к определенным последствиям и вызывает к жизни определенные процессы. Очень редко все ограничивается ущербом вочеловеченности. У большинства людей подобного рода утрата способностей не только пробуждает всевозможные защитные механизмы, хорошо описанные Фрейдом и другими представителями психоанализа, такие как репрессия, отрицание, конфликт и др., — но она порождает и стремление противостоять... Конфликт сам по себе, несомненно, является проявлением некоторого здоровья... С этой точки зрения невроз не может не обнадеживать... Внутренний конфликт означает, что человек, испытывающий страх, не верящий в себя, человек со сниженной самооценкой и т.д., тем не менее, тянется к человеческому наследию, к тем понятным радостям жизни, на которые каждый из людей имеет право просто в силу своей принадлежности к человеческому роду. Можно сказать, что конфликт в этом случае — это неуверенное, неуклюжее стремление к самоактуализации, к вочеловеченности” [там же, с. 47].

Если в каждом человеке заложено активное стремление к здоровью и тяга к самоактуализации, то почему так мало людей ее достигают? В чем причина уклонения от роста и развития? Маслоу отвечает так. “Мы пытаемся избежать ответственности, которую возложило на нас (или, вернее, предлагает нам) наше устройство, наша судьба, а иногда и случай, точно так же, как Иона тщетно пытался избежать своей миссии” [там же, с. 48]. “Мы боимся своих лучших способностей (как и своих низших побуждений)” [там же]. Этот механизм, препятствующий личностному росту, Маслоу назвал “комплексом Ионы” и объяснял его “страхом перед высшим началом”, классическое описание которого дал Р. Отто в своей знаменитой работе “Священное”. “Если сопоставить наше соображение, — писал Маслоу, — с мыслями Элиаде о сакрализации и десакрализации, то становится ясна и универсальная причина этого страха. Это боязнь простой конфронтации с Богом или богоподобным. В некоторых религиях неизбежным следствием подобной конфронтации считается смерть. В верованиях многих народов с примитивной культурой присутствует местность или предметы, на которые наложено табу, поскольку они в силу своей сакральности могут быть опасными для человека”.

В основе сакрализации и ресакрализации “лежит страх, благоговейный ужас перед высшим и лучшим”. Следует подчеркнуть, что это страх необходимый, оправданный, здоровый, естественный, в отличие от фобии или страха “быть излеченным” [там же, с. 50]. Это “страх перед всепоглощающим, лишающим рассудка, спокойствия и, может быть, даже жизни, страх перед экстазом причастности к высшему началу... Страх поддаться ему, страх, который напоминает нам об аналогичных страхах при фригидности... Уклонение от роста может быть вызвано, в том числе, и еще одной разновидностью страха, который называется “страхом перед паранойей”. Явление это известно давно и рассказано в легендах о Прометее и Фаусте, их можно найти практически в любой культуре. Греки, например, называли это страхом величия. Христиане привыкли называть это “гордыней” и сочли одним из грехов, судя по всему, взаимоотношения человека со своей высокой самооценкой от века были проблематичными” [там же].

Третья причина в сопротивлении личностному росту в том, что нас страшит правда. “Зачастую постижение правды влечет за собой необходимость принять на себя ответственность за те или иные поступки, а это может вызвать у нас тревогу. Отсюда следует очевидный способ избежать ответственности и связанной с ней тревоги — избегать правды” [там же]. Как известно, правда является одной из характеристик мира, предстающей взору в мгновения высших переживаний и, одновременно, это высшая ценность, или вечная истина. Дорога к главным нравственным и ценностным решениям, к “правильности” идет через познание человеком своей природы, своих особенностей, через открытие правды о себе. Сложность обычно заключается в том, что человек, задавшись целью узнать, чему он равен, что он собой представляет на самом деле, подходит к этому вопросу с точки зрения “долженствования”. Познание своей глубинной сущности — это одновременно и постижение фактов, и постижение ценностей. Часто на пути постижения своего глубинного “Я” человек ощущает конфликт между той правдой, которую он узнал о себе, и теми завышенными требованиями, которые он предъявлял к себе.

Подобные несоответствия в иных случаях могут вызвать тяжелые переживания, нередко депрессию. Но депрессия, которую испытывает человек, вставший на путь самоосуществления, не должна расцениваться как типичная психопатология. Если она оказывается “на службе самоактуализации” и способствует более глубокому самораскрытию, в ней следует усматривать скорее болезненное проявление личностного роста, нежели “просто болезнь”.