Октября, среда, ТО

 

Поверить не могу. Начисто отказываюсь верить.

Лилли и Хэнк пропали.

Так и есть. Взяли и пропали.

Никто не знает, где они. Борис на себя не похож. Без остановки играет Малера, как сумасшедший. Даже миссис Хилл согласилась, что лучший способ спасти наше душевное здоровье – это запереть Бориса в подсобке. Она даже позволила нам сбегать в спортзал и притащить оттуда несколько матов, чтобы завалить ими дверь и максимально приглушить звуки скрипки.

Ничего не помогает.

Я могу понять Бориса. Если ты гениальный музыкант, а девчонка, с которой ты встречаешься и целуешься, вдруг исчезает вместе с парнем вроде Хэнка, тут есть о чем поволноваться.

Я должна была сразу заметить, когда это началось. Лилли отчаянно флиртовала за ланчем. Она без конца расспрашивала Хэнка про его жизнь в Индиане. Например, самый популярный парень в школе и все в том же духе. Само собой, он и ответил, что – да, самый популярный. Я, впрочем, не думаю, что быть самым популярным в Версальской (кстати, в Индиане это название звучит как «Версалес») средней школе – такой уж повод для гордости.

А потом Лилли перешла к главному:

– А у тебя есть девушка?

Хэнк смутился и сказал, что была, но несколько недель назад бросила его ради парня, у которого отец владеет местной забегаловкой. Лилли изобразила потрясение и заметила, что эта девица, видимо, находится на грани душевного заболевания, раз не смогла распознать в Хэнке яркую индивидуальность.

Меня так возмутил весь этот спектакль, что я еле удержалась, чтобы не швырнуть в них свой вегетарианский гамбургер.

А потом Лилли начала перечислять, в какие сказочные места можно сходить в нашем городе, и что Хэнк просто обязан использовать эту возможность, вместо того чтобы прозябать со мной в школе. Она сказала:

– Музей переселенцев на Эллис‑Айленде – просто чудо.

Серьезно. Она так и сказала, что Музей переселенцев – чудо. Лилли Московитц произнесла эти слова.

Нет, все‑таки флюиды опасны для умственных способностей.

А Лилли продолжала:

– А на Хэллоуин в Гринвич‑Виллидж будет маскарад, и мы все идем на Шоу Ужасов. Ты был когда‑нибудь на таком?

Хэнк ответил, что не был никогда. Мне еще тогда следовало догадаться, что что‑то происходит, но я тормознулась. Прозвенел звонок, и Лилли сказала, что хочет показать Хэнку декорации для спектакля «Моя прекрасная леди», которые она сама рисовала (уличный фонарь она там рисовала). Я подумала, что хорошо будет отдохнуть от Хэнка хотя бы минуту. Он уже достал меня своими постоянными напоминаниями о какой‑то нашей поездке куда‑то:

– Помнишь, мы тогда оставили велики во дворе и ты все время боялась, что их кто‑нибудь украдет?

Так что я с радостью согласилась, чтобы они сходили посмотреть эти декорации.

И это был последний раз, когда их видели. Это я во всем виновата. Видимо, Хэнк слишком привлекателен внешне, чтобы пускать его к обычным людям. Я должна была подумать об этом раньше. Должна была осознать это и принять меры. Откуда же мне было знать, что туповатый и необразованный мускулистый фермер из Индианы окажется предпочтительнее не столь красивого, но все же гениального музыканта из России?

Лилли в жизни не прогуляла ни одного урока без уважительной причины. Если сейчас появится кто‑то из учителей, то выговора ей не избежать. О чем она, интересно, думает?

От Майкла помощи не дождешься. Он совсем не беспокоится за сестру. Скорее всего, ему просто смешно. Я сказала, что Лилли и Хэнка могут запросто похитить ливийские террористы, но Майкл возразил, что вряд ли. Наиболее вероятно, сказал он, сейчас они развлекаются в кино или в зале игровых автоматов в «Сони Имакс».

Если бы! Хэнк сказал по дороге в школу, что мечтает пошляться по Нью‑Йорку.

А что мне скажут бабуля с дедулей, когда узнают» что я потеряла их внука?

 

ПЯТЬ НАИБОЛЕЕ ВЕРОЯТНЫХ МЕСТ, КУДА МОГЛИ БЫ ПОЙТИ ЛИЛЛИ И ХЭНК:

1. Музей переселенцев.

2. Кафе на Второй авеню.

3. Эллис‑Айленд – поискать на стене переселенцев имя Дионисия Термополиса.

4. Площадь Святого Марка – сделать татуировку.

5. Номер в «Сохо Гранд» – заняться тем, о чем я даже думать не хочу.