Ааах, как неожиданно. Я думал, что ты сможешь понять мою радость.

Что ты сказал?

Может я, и выгляжу старым, но у меня очень хороший нюх. У тебя тот же запах что и у меня. Ты как червь, который приполз сюда, привлечённый куском гнилого мяса, чем и является Кария.

- …

Кирей промолчал, но медленно вынул Чёрные Ключи из своей сутаны. Он уже знал, что должен не убеждать этого волшебника, а сразиться с ним насмерть.

Зокен уже был на «запретной территории». Существовала черта, за которой был велик риск расстаться с жизнью. Если Зокен собирался нанести удар по его жизненно важным органам – что означало несомненную смерть – у Кирея не оставалось иного выбора как нанести свой собственный удар. Зокен эту черту пересёк. И сделал он это не с помощью ног, но слов.

Однако, Зокен столкнувшись с исходящим от Кирея холодным желанием убить, продолжал улыбаться.

О? Я тебя переоценил? Я уж подумал, что мне повезло найти родственную душу. Похоже, ты всё ещё стыдишься своего бесстыдства – ха-ха-ха, ты всё ещё так неопытен. Ты стыдишься этого так же как мужчине следует стыдиться того что он удовлетворяет сам себя? Не было ни напряжения, ни предупреждений об атаке. Кирей одновременно метнул два Чёрных Ключа, что лежали в его левой и правой руке в мгновение ока - так быстро, что его подготовку к этому нельзя было увидеть. Словно он собирался пронзить тело этого старика как кусок мяса для барбекю.

Однако, столкнувшись с угрозой этих клинков, Зокен продолжал недвижимо стоять на месте. Хоть он и был чрезмерно беззаботен, в его словах не было пустого бахвальства. Силуэт старого волшебника растаял как жижа, как раз перед тем, как клинки должны были пронзить его насквозь, и вновь стал бесформенной тенью, которая пряталась в углу. Кирей напрягся. Откуда-то раздался радостный голос, в котором отчётливо звучала насмешка.

Ой, как страшно. Хоть ты и молод, ты всё равно пёс Церкви. Мне определённо опасно тебя дразнить.

Кирей вытащил ещё один Чёрный Ключ и уставился на пульсирующую во тьме тень.

Мгновением ранее, была ли это иллюзия, когда он видел, что клинки вот-вот должны пронзить плоть Мато Зокена? Или материального тела Мато Зокена даже здесь не было – любое экстраординарное предположение могло оказаться истиной, если дело касалось этого хитрого и бесчестного волшебника. Если бы Кирей был удивлён чем-то подобным, в таком случае он не подходил на роль экзекутора.

Ну вот. До встречи, молодой человек. Ты должен поработать над собой, чтобы быть со мной на равных в следующий раз. Ха-ха-ха-ха.

Ощущение присутствия Зокена растаяло во тьме, оставляя после себя только ужасный скрипучий смех. Лишь одинокая фигура Кирея с клинком в руках продолжала стоять здесь словно пугало.

- …

Кирей не смог сдержать раздражения и швырнул Чёрный Ключ, для которого уже не было цели, в крышу. Он не представлял, что этот старик был монстром, в котором было полно нереализованного потенциала непонятно чего. Не было причин оставлять его в живых. Он был уверен, что Мато Зокен был врагом, которого он должен уничтожить рано или поздно.

* * *

Чтобы пропустить постепенно подступающую ночь, Мато Бьякуя продолжал топить себя в алкоголе. Прошлой ночью ничего не произошло, и она прошла тихо. Но это сильно эму досаждало. Разрушительные волны обычно приходят после того, как вода в море успокоится. Ничего серьёзного прошлой ночью не произошло, и всё было спокойно, что означало – нечто опасное происходит именно этой ночью.

Бьякуя ясно понимал истину, крывшуюся за странными событиями, которые недавно произошли в Фуюки. Он – старший сын и наследник престижной семьи Мато, что была последним осколком того, что осталось от великой родословной, которая начала своё паломничество в поисках путей к обретению Святого Грааля ещё в далёком прошлом. Сказать по правде, он должен был принять участие в этой жестокой и таинственной войне, как один из участников.

Однако он повернулся к этому долгу спиной и топил себя в алкоголе день за днём. Бьякуя не чувствовал никакого стыда в отношении своего поведения. Наоборот он на самом деле думал, что его поведение было правильным и логичным в сравнении с его младшим братом Карией. Бьякуя мог сказать это с честью, гордо выпятив грудь вперёд.

Бьякуя не понимал, почему Кария, который давно отрёкся от семьи Мато, вернулся на свою родину и зашёл так далеко, что принял участие в Войне за Святой Грааль. Он даже не хотел этого понимать. Он просто не мог не поблагодарить своего брата за то, что он изменил своё решение. Если бы он не вернулся, то опуститься до такого уровня и, помимо воли, принять участие в этой Войне, пришлось бы не Карие, но самому Бьякуе. Каждый раз, когда он вспоминал чёрную как мстительную тень фигуру, которую Кария призвал, используя круг призыва – Бьякуя мог лишь использовать алкоголь чтобы забыться, как можно дальше сбежать от того ужаса, который он тогда почувствовал.

Как может кто-то оставаться в здравом рассудке, если он знает, что шесть других существ, потрошат друг друга, уничтожая человеческую плоть и кровь? В данный момент Фуюки был самым настоящим городом демонов. Алкоголь был единственным, на что он мог положиться, чтобы продолжать жить здесь, оставаясь при этом спокойным.

Синдзи, его единственный сын, был отправлен за границу, под предлогом учёбы. Сам же Бьякуя был очень против того, чтобы оставаться в Фуюки на этот период. Однако у него не было уважительной причины для того чтобы покинуть поместье семьи Мато. Зокен дал ему задание приспособить маленькую девочку, взятую из семьи Тосака. В подземном хранилище червей он тренировал её, чтобы однажды она стала достойной того, чтобы занять место следующего главы семьи Мато.

Да. Бьякуя уже выполнил это задание практическим наилучшим образом в качестве текущего главы семьи Мато. Изначальный план Зокена в любом случае состоял в том, чтобы отойти в сторону и наблюдать за ходом Прикосновения Небес. В конце концов, Кария просто игрушка в руках старого волшебника. Бьякуя был единственным, кто в семье Мато шёл по правильному пути. Дело было не в количестве магических цепей. Даже если его способностей хватало только для того, чтобы победить маленького ребёнка, Бьякуя всё ещё твёрдо верил, что его путь единственный, который истинно связан с будущим семьи Мато.

Сказав себе это, он продолжил опрокидывать большие порции ликёра в свой желудок, одновременно с этим чувствуя презрение к своему младшему брату. Стать волшебником семьи Мато означало стать марионеткой Зокена – кукловода, который руководил всем из-за кулис. Из-за того, что Бьякуя это понимал, он не испытывал никакого сочувствия по отношению к Карии, который однажды покинул их семью, но по своей глупости вернулся и по своей воле стал ульем для магических червей. Он с самого начала не испытывал к нему особой любви. У Карии был талант, которым он намного превосходил своего старшего брата, но он покинул семью и спихнул проклятую судьбу, которую несли на себе поколения семьи Мато, на Бьякую. Как он может сочувствовать такому человеку?

Аах, почему ему всё ещё не хочется спать? Обычно он уже давным-давно спал бы как убитый. Он недостаточно выпил; он недостаточно пьян. Он хотел забыть, что происходило снаружи его дома как можно скорее, хотел проскочить через эту ночь как можно быстрее – но кто-то взял стакан со стола и вылил всю ледяную воду в нём на голову Бьякуи. Он лишился чувств на секунду, когда его пронзило холодом, но опьянение немедленно исчезло, и он вновь обрёл сознание. В этот раз безжалостный удар обрушился на его лицо. Бьякуя скрючился, оказавшись на простынях своей постели.

Разум Бьякуи застыл. Даже его крики ужаса застряли в горле и не были произнесены. Человек похожий на призрак, чей внешний вид заставил Бьякую почувствовать, как по его спине бегут мурашки, стоял здесь и смотрел на него сверху. На нём был грязный, мятый старый плащ, и щетина на его подбородке говорила о том, что он не брился несколько дней. Если судить лишь по внешнему виду, этот человек больше был похож на пьяницу из бара, чем Бьякуя, который находился у себя дома и был одет в повседневную одежду. Однако его взгляд опроверг всё. Лёд в глазах этого человека уже вышел за пределы жестокости и безжалостности. Они были полны холодного садизма и смертоносности раненого зверя.