У Сесили. Двери-окна широко распахнуты в сад.

Сесили, очень красивая, выглядящая совершенно нормально, сидит за

туалетным столиком.

Высокий молодой человек лет двадцати — тоже очень красивый, с виду итальянец — иссиня-черные волосы, черные глаза — стоит рядом с ней. Он одет в рабочую блузу, в руке держит широкополую

соломенную шляпу.

За кадром шум останавливающейся коляски.

Сесили разговаривает с ним любезно, но как со слугой. Ясно, что никакой симпатии к нему она не питает.

Сесили. Вы обещаете мне не топить их?

Молодой человек (почтительно). Да, мадемуазель.

При стуке коляски Сесили напускает на себя еле уловимый хитрова­тый и лукавый вид. Она нарочито затягивает разговор с тем, чтобы Брейер застал ее с молодым человеком.

Сесили. Двух я возьму себе, а остальных раздам подругам.

В это мгновение Брейер и Фрейд появляются в двери; они прошли прямо в комнату Сесили.

Брейер смотрит на молодого человека с удивленным и слегка недо­брожелательным вниманием.

Услышав, как под их ногами скрипит гравии, Сесили не спеша встала и повернулась в сторону сада.

Сесили (очень естественно, почти равнодушным тоном). Здравствуйте, доктор. (Она идет им навстречу. На ней сво­бодное домашнее платье, которое скрадывает ее формы. У нее несколько тяжеловатая походка. Увидев Фрейда, она озарилась улыбкой.) Здравствуйте, доктор Фрейд. Я так счастлива снова вас видеть. (Она поворачивается к молодо­му человеку. Роняет небрежно.) До свидания, Ганс, до ско­рого.

Ганс (кланяясь). До свидания, мадемуазель.

Он выходит в дверь, ведущую в холл.

Когда дверь закрылась, Брейер бросает на Сесили серьезный и мрач­ный взгляд.

Брейер. Кто это?

Сесили. Сын садовника.

Брейер. Что вы с ним делали?

Сесили отвечает естественно, но смотрит с легким лукавством. Чув­ствуется, что это ее забавляет.

Сесили. Вы сами выразили пожелание, чтобы я чаще встре­чалась со своими ровесниками.

Брейер (сухо). С людьми вашего возраста и вашего положе­ния.

Сесили (с улыбкой). Успокойтесь, доктор. Наша сука още­нилась, и я попросила Ганса не топить щенков. (Она смеется.) Только и всего. Садитесь, прошу вас.

Все идут на середину комнаты. Брейер замечает на столике связан­ные из шерсти детские пинетки и какое-то вязанье из той же шерсти, в нем торчат спицы.

Брейер. Что это такое?

Сесили. Детские вещи.

Брейер. Вы вяжете?

Сесили Да. Для одной из моих подруг, которая ждет ре­бенка.

Пауза. Все усаживаются. У Брейера натянутый и мрачный вид.

Брейер (с некоей торжественностью). Сесили, вы здоровы.

Сесили (простодушно улыбаясь). Конечно.

Брейер (снисходительно улыбаясь). Я пришел попрощать­ся с вами, дитя мое, вы больше не нуждаетесь в моих услугах.

Сесили (с нежностью, которая, однако, не предвещает ничего хорошего). Я еще увижу вас, доктор?

Брейер. Ну естественно, Сесили. У нас наверняка будет воз­можность встретиться.

Сесили. Когда?

Брейер. Позднее. В четверг мы с женой уезжаем в Венецию.

Сесили (обратив внимание на догу). В ближайший чет­верг? Прекрасно. (С абсолютно светской любезностью.) О Венеция! Это второе свадебное путешествие, не правда ли?

Кажется, Брейер разозлился, он делает громадное усилие, чтобы ов­ладеть собой, и сдается обессиленный.

Брейер. Свадебное путешествие? После стольких лет супру­жества? Вы достаточно взрослая, Сесили, чтобы говорить по­добные глупости, и слишком молоды, чтобы рассуждать о браке.

Сесили (с еще большим лукавством). Слишком молода? Но, доктор, мне двадцать лет. Через год, благодаря вам, я выйду замуж.

Брейер чувствует себя все хуже, вытирает платком потный лоб.

Брейер (дрогнувшим голосом). Выходите замуж, дитя мое, и будьте счастливы. Я от всего сердца желаю вам счастья.

Он резко встает, чтобы уйти.

Сесили (говорит быстро, с искренним и обезоруживаю­щим удивлением, в котором по-прежнему слышится не­жность). Но ведь у вас есть сердце?!

Брейер (нахмурив брови, строго). Сесили!

Сесили (смеясь). Я говорю глупости, доктор. Я знаю, с какой преданностью вы меня лечили. (Она поворачивается к док­тору Фрейду; говорит с ядовитой ласковостью.) Доктор Фрейд, я счастлива, что доктор Брейер, проявив тонкую дели­катность, привел вас сюда. (Она порывисто, почти с не­жностью, протягивает ему руку.) Боюсь, что я не сумею вас отблагодарить.

Фрейд (поклонившись, тоном весьма резким и отрешен­ным). Здесь нет моей заслуги, мадемуазель.

Сесили. Вы меня вылечили, доктор! Доктор Брейер открыл метод, а вы применили его.

Фрейд искренне возмущен. На Сесили он смотрит гневно, а на Брейера — с тревожной симпатией.

Фрейд. Я нахожу вас очень неблагодарной, мадемуазель. Я лишь скромный ученик.

Брейер поднимает руку, чтобы его прервать. Брейер по-прежнему улыбается, но в глубине души он уязвлен. Го­ворит сухо, однако рассержен он не на Сесили, а на Фрейда.

Брейер. Мы потом обсудим наши взаимные заслуги. У врачей нет гордыни, мадемуазель Сесили. Для них главное — изле­чить больных. Любыми методами.

Он поворачивается к Фрейду, Сесили кокетливо приближается к Брейеру и подставляет лоб.

Сесили. Вы меня не поцелуете?

Брейер смотрит на нее страдальческим и нежным взглядом. Мгнове­ние поколебавшись, он наконец целует ее. Сесили оборачивается к Фрейду с явным намерением и ему подставить лоб для поцелуя. Но Фрейд видит лицо Брейера: он разочарован тем положением, в каком оказался его учитель, несчастен, видя, как страдает Брейер, и зол на Сесили.

Он хмурит брови и бросает на Сесили взгляд, который заставляет ее отпрянуть.

Фрейд. До свидания, мадемуазель.

Он поворачивается и размашистым шагом идет к двери-окну.

Брейер следует за ним. Сесили закашливается.

3а кадром слышен кашель Сесили.

Теперь в кадре только спины двух мужчин. Кажется, что они спасаются бегством.

Голос Сесили (прерываемый кашлем, за кадром). Счастливого пути, доктор, счастливого путешествия.

Перед парадной лестницей.

Двое мужчин поспешно усаживаются в коляску.

Издали все еще слышатся приступы кашля.

Брейер (кучеру). Дом 12, Парковый проспект. Живо!

Коляска выезжает из парка.

Слышно, как за ней закрываются решетчатые ворота. Брейер привстает, оборачивается и смотрит на удаляющуюся виллу, которая исчезает за первым поворотом.

Он опускается на сиденье рядом с Фрейдом, который, сурово глядя прямо перед собой, уже успел раскурить сигару.

Брейер. Вот и все. Они появляются, мы только над ними и хлопочем, они исчезают, и, спокойной ночи, мы больше никогда их не увидим.

Фрейд, чьи раздумья прервали, смотрит на него с таким ошарашенным видом, что Брейер не может сдержать смех.

Фрейд. Кто они?

Брейер (смеясь). Где вы витаете? Я говорю о наших больных..

Фрейд (равнодушно и рассеянно). Ах, вот что...

Брейер (скорее утверждающе, чем вопросительно). Она ведь выздоровела?

Фрейд (озабоченно). Но этот кашель...

Брейер. Всего один приступ! (С раздражением.) Последние дни она совсем не кашляла. Это лекарства Флисса вызвали у нее раздражение горла. (Фрейд, не отвечая, курит сигару.) Все, конец. Страница перевернута.

Пауза. Коляска сворачивает на улицу, застроенную высокими новыми зданиями.

(22)