ИЗ ВТОРОЙ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ

 

 

ДОПОЛНЕНИЯ

ИЗ ВТОРОЙ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ

(1813--1855)

 

14 октября 1855,

"Хотя, с одной стороны, уже одно имя автора ручается за благонамеренность его сочинения, с другой -- результат всех его суждений в рукописи (за исключением только некоторых отдельных мыслей и выражений) стремится к тому, чтобы сблизить с верою в бога удалившегося человека от религии и представить превратность существующего ныне образа дел и понятий на Западе, тем не менее вопросы его сочинения духовные слишком жизненны и глубоки, политические слишком развернуты, свежи, нам одновременны, чтобы можно было без опасения и вреда представить их чтению юной публики. Частое повторение слов: свобода, равенство, реформа, частое возвращение к понятиям: движение века вперед, вечные начала, единство народов, собственность есть кража и тому подобных, останавливают на них внимание читателя и возбуждают деятельность рассудка. Размышления вызывают размышления; звуки -- отголоски, иногда неверные. Благоразумнее не касаться той струны, которой сотрясение произвело столько разрушительных переворотов в западном мире и которой вибрация еще колеблет воздух. Самое верное средство предостеречь от зла -- удалять самое понятие о нем". (Заключение мнения г[енерала] Дубельта, поданное в Главное Правление ценсуры о (посмертных) последних сочинениях Жуковского 23 декабря 1850)¹.

 

Официальный список московских славянофилов.

Аксаков -- Константин Тимофеевич.

Аксаков -- Иван.

Свербеев -- Дмит[рий] Ник[олаевич].

Хомяков -- Алексей Степ[анович].

Киреевский -- Иван Васильевич.

Дмитриев-Мамонов -- Емануил Александр[ович].

Кошелев -- Александр Иван[ович].

Соловьев -- Сергей Мих[айлович], профессор.

Армфельд -- Александр Осипович.

Бестужев -- Сергей Михайлович.

Ефремов -- Александр Павл[ович].

Чадаев -- Петр Яковлевич.

Драшусова -- Елисавета Алексеевна, жена адъюнкта.

К[нязь] Львов -- Владимир Владимирович.

Маслов -- Степан Алексеевич.

 

Смешно видеть в этом списке, между прочими, имя Чадаева, который некогда был по высочайшему повелению произведен в сумасшедшие как отчаянный оксиденталист и папист. Вот с каким толком, с каким знанием личностей и мнений наша высшая полиция доносит правительству на лица и мнения².

 

Копия

 

Его превосходительству бар[ону] Ф. П. Врангелю

В одной весьма замечательной записке о нынешних тяжелых обстоятельствах России, при указании причин, которые довели нас до нынешнего бедственного положения, между прочим сказано: "Многочисленность форм подавляет у нас сущность административной деятельности и обеспечивает официальную ложь. Взгляните на годовые отчеты. Везде сделано все возможное, везде приобретены успехи, везде водворяется, если не вдруг, то по крайней мере постепенно, должный порядок.-- Взгляните на дело, всмотритесь в него, отделите сущность от бумажной оболочки, то что есть, от того что кажется, правду от неправды или полуправды, и редко где окажется прочная плодотворная польза. Сверху блеск, внизу гниль. В творениях нашего официального многословия нет места для истины. Она затаена между строками, но кто из официальных читателей всегда может обращать внимание на междустрочие".

Прошу в[аше] п[ревосходительство] сообщить эти правдивые слова всем лицам и местам Морского Ведомства, от которых в начале будущего-года мы ожидаем отчетов за нынешний год, и повторите им, что я требую в помянутых отчетах не похвалы, а истины, и в особенности, откровенного и глубоко обдуманного изложения недостатков каждой части управления и сделанных в ней ошибок и что те отчеты, в которых нужно будет читать между строками, будут возвращены мною с большою гласностью. Прошу в[аше] п[ревосходительство] разослать всем вышепомянутым местам и лицам копии с настоящей моей записки.

 

Подписал: генерал-адмирал Константин.

 

26 ноября 1855.

 

Сей напечатанный циркуляр был после отобран. Приведенные в нем слова взяты из записки, составленной П. А. Валуевым, которую я сообщил в[еликому] к[нязю]³.