Геополитик не может не быть ангажирован

Другой особенностью взглядов основателей геополитики является их неизменная политическая ангажиро ванность. Нет, практически, ни одного геополитика, который был бы отстранен от участия в политической жизни своего государства. Отсюда вытекает очевидная пристрастность всех без исключения. Геополитик, приступая к научным исследованиям, обязательно должен определить свое собственное место на карте геополитиче ских полюсов; от этого будет зависеть тот угол зрения, под которым он станет анализировать все мировые процессы. Во всей истории геополитики мы не встречаем ни одного автора, который был бы безразличен к судьбе своего государства и своего народа, не разделял бы его основной этической и исторической ориентации. Особенно ярко это проявляется на крайних полюсах англосаксонские авторы безукоризненно и однозначно следуют логике и ценностной системе Sea Power, талассокра тии, формулируя свои теории с позиции безоговорочных сторонников атлантизма; русские евразийцы столь же последовательны в своей верности идеалам heartland'а они даже не ставят под сомнение абсолютное этическое и историческое превосходство идеократии и России-Евразии.

Сложнее обстоит дело с французами, у которых есть теоретический выбор самоидентификации либо талассократия, либо теллурократия. В первом случае, следует солидарность с англосаксонским миром, с Sea Power, во втором германофилия. Оба варианта подразумева ют безусловные национальные симпатии. Теоретически обе эти тенденции присутствуют среди французских геополитиков, но наиболее стройную геополитическую концепцию выработала группа " атлантистов", последовате лей Видаля де ля Блаша, остающегося центральной фигурой в этой области. Его геополитические антиподы Лавалль и Де Голль с теоретической точки зрения значительно ему уступают.

У Германии тоже двойственная ситуация. Если в целом ее геополитическая мысль ориентирована преимущественно континентально и " евразийски", эта ориента ция ограничивается сложным отношением к славянско му миру, к Азии и особенно к России. Это ограничение настолько существенно и попытки Германии волюнта ристски уравнять свое срединно-европейское положение со срединно-евразийским, игнорируя тем самым историческое значение России-Евразии, настолько упорны, что в обеих мировых войнах Германия вынуждена была воевать не только против талассократических держав, но и против своего логического евразийского союзника России (СССР). Можно сказать, что для германской геополитики характерен " неевразийский" континентализм. Такая установка резюмирует в геополитической формуле всю немецкую историю и предопределяет саму структуру германского национального сознания.

Необходимость для геополитика изначально определить собственную позицию на геополитической карте мира и ее поясах (схема Макиндера в этом смысле является предельно ясной иллюстрацией) повлияла на то, что эта наука развивалась почти исключительно у представителей крупных держав, имеющих амбиции стать " мировым могуществом" (Weltmacht), " сверхдержавами", достичь планетарного господства.

Американцы Мэхэн и Спикмен, англичанин Макиндер представляют " островной полумесяц". Они " спикеры" атлантизма, талассократии.

Видаль де ла Блаш (и его школа) представляют атлантистскую Францию. Лаваль и Де Голль склоняются в сторону континентализма, " европеизма", антиатлан тизма. Отсюда их обоюдная германофилия, которая геополитически сближает их несмотря на то, что они принадлежали к двум враждебным лагерям: Лаваль был главой коллаборационистского правительства Виши, а Де Голль главой антифашистской французской армии.

Немцы Ратцель, Хаусхофер, Шмитт отождествляют Германию с осью Суши, теллурократии, и стремятся создать из Германии " Большое Пространство", которое должно противостоять англосаксонской талассократии. К ним примыкает швед Рудольф Челлен, который, однако, мыслит скорее как представитель Средней Европы, германского европейского пространства, а не как " узко-швед ский" националист. Самые радикальные континентали сты Эрнст Никиш, Фридрих Георг Юнгер, Артур Мюллер ван ден Брук и т.д. идут еще дальше и полагают будущее Германии только в стратегической интеграции с евразийской Россией.

Наконец, русские евразийцы (Савицкий, Трубецкой и т.д.) выражают самую законченную версию континента лизма, выражая самую радикальную позицию " номоса" Суши, теллурократии.

Отсутствие хоть сколько-нибудь выдающихся имен среди геополитиков иных стран (хотя такие были и в Италии, Испании, Бельгии, Румынии, Голландии и т.д.) объясняется тем, что второстепенных по масштабу государств основополагающий геополитический дуализм касается лишь опосредованно, их влияние на ход глобального противостояния незначительно, а следовательно, сама сущность геополитики, ее острота, ее актуальность, ее " судьбоносное" измерение для них совершенно не актуальны.