Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Феномен автономной детской речи




Рассматривая второе полугодие жизни, мы говорили о том, что этот период является довербальным, подготовительным пе­риодом в развитии речи. На этом этапе речь заменяют другие, невербальные средства — эмоциональные выражения, мими­ка, а затем жесты, позы, локомоции, вокализации. На третьем году жизни ребенок в основном усваивает человеческий язык и начинает общаться с помощью речи. Между этими двумя пе­риодами существует удивительный этап, когда ребенок начи­нает говорить, но не на нашем, а на каком-то своем языке. Этот этап в детской психологии называют этапом автономной детской речи.

Первым, кто описал автономную детскую речь, понял и оце­нил ее огромное значение, был, как это ни странно, Ч. Дарвин. Он прямо не занимался вопросами детского развития, но, буду­чи гениальным наблюдателем, сумел заметить, что прежде чем использовать общепринятую речь, ребенок говорит на своёобразном языке, весьма отдаленно напоминающем язык взрос­лых. Этот детский язык отличается от языка взрослого, во-пер­вых, фонетикой (звучанием слов), а во-вторых, своей смысловой стороной, т. е. значением слов.

Звуковой состав первых слов ребенка резко отличается от зву­кового состава наших слов. Эта речь с артикуляционной и фо­нетической стороны не совпадает с речью взрослых. Иногда это совершенно не похожие на слова взрослых звукосочетания (на­пример, «адика», «ика», «гилига»), иногда обломки наших слов («па» — упала; «бо-бо» — больно; «ка» — каша и пр.), иногда сильно искаженные слова взрослых, но сохраняющие их рит­мический рисунок (например, «тити» — часы, «ниняня» — не надо, «абаля» — яблоко). Но во всех случаях это не воспроизве­дение ело» взрослого, а изобретение своих собственных звукосо­четаний. Напомним, что в лепетном говорении младенца встре­чаются практически все звуки и звукосочетания родного языка, поэтому говорить о неприспособленности артикуляционного аппарата ребенка к произнесению человеческих слов нельзя. Здесь мы сталкиваемся скорее с порождением своих собственных слой, чем с несовершенным воспроизведением слов взрослого. Дока­зательством этого является другая особенность детских слов — своеобразие их значения.

Дарвин впервые обратил внимание на то, что слова авто­номной детской речи отличаются от наших слов по своему зна­чению.

Приведем его известный пример, часто цитируемый для иллюстрации этого феномена.

Мальчик, однажды увидя утку, плавающую в пруду, стал называть ее «уа». Эти звуки производились ребенком тогда, когда он у пруда видел утку, плавающую в воде. Затеки мальчик стал называть теми же звуками молоко, пролитое на столе, лужу, всякую жидкость в стакане и даже молоко в бутылочке. Однажды ребенок играл старинны­ми монетами с изображением птиц. Он стал их тоже называть «уа». Наконец, все маленькие, круглые блестя­щие предметы (пуговицы, медали, монеты) стали назы­ваться «уа».

Примеров автономных детских слов множество. Так, детское слово «пу-фу» может означать йод, ранку, горячую кашу, сигаре­ту, от которой идет дым, огонь, сам процесс тушения и многое другое, где нужно дуть. Слово «кх» может означать кошку, мех, волосы, шапку, шубу и многое другое, что связано с ощущени­ем мягкости и пушистости. С точки зрения взрослого, в этих вещах нет ничего общего. Для взрослого этот признак мягкости и пушистости совершенно не важен, а для малыша он может быть главным, потому что в своих первых обобщениях он руко­водствуется прежде всего непосредственным ощущением и сво­им собственным, неповторимым опытом. Интересно, что пред­меты могут называться одним словом по самым различным признакам.

У одной девочки (1 год 3 месяца) слово «ка» имело 11 значений, которые постоянно расширялись. Сначала (в 11 месяцев) этим словом она назвала желтый камень, с которым играла, затем этим словом она назвала желтое мыло, потом камни любого цвета. В 1 год она назвала словом «ка» кашу, потом куски сахара, потом все сладкое, кисель, варенье, потом катушку, карандаш, мыльни­цу с мылом и пр. Можно видеть, что одни предметы входят в состав значения слова по одному признаку, другие - по другому. Например, желтое мыло вошло по признаку цве­та, кисель - по признаку сладкого, а катушка и карандаш -по звуковому сходству. Все эти значения образуют набор предметов, которые обозначаются одним словом «ка».

Ни одно из слов детской речи не может быть адекватно пе­реведено на наш язык, потому что дети видят и обозначают пред­меты совершенно по-другому. Интересно, что те же дети пре­красно понимают значения всех взрослых слов: они легко отличают кошку от маминых волос или бутылочку с йодом от сигареты. Но они продолжают говорить «юс» или «пу-фу» вовсе не из каприза, а потому что их слова имеют другое значение.

Из этих двух особенностей автономной детской речи выте­кает третья, связанная с ее использованием. Если эта речь не­похожа на обычную ни по своему звучанию, ни по своему зна­чению, то понять ее может только тот, кто хорошо знает ребенка, кто может разгадать его шифр. Ни один посторонний человек не может догадаться, что означает «уа» или «пу-фу». Но близкие люди без труда понимают малыша, потому что они ориентиру­ются не только на его слова, но и на ту ситуацию, в которой находится ребенок. Например, если ребенок кричит «уа» на про­гулке, значит, он хочет подойти к пруду, а если он говорит то же «уа» в комнате, это означает его желание играть с пуговицами. Общение с детьми в этот период возможно только по поводу конкретной ситуации поэтому оно и называется ситуативным). Слово может обозначать только тот предмет, который ребенок непосредственно воспринимает. Если предмет находится перед глазами, то сразу понятно, о чем идет «речь». Но понять значе­ние этих слов, когда они оторваны от ситуации, невозможно. Если наши слова могут замещать ситуацию, то слова автоном­ной детской речи не несут этой функции. Они используются для того, чтобы выделить что-то важное в конкретной ситуа­ции. Они имеют указательную функцию, функцию наименования, но не имеют функции значащей, или сигнификативной. Слова ребенка не могут замещать отсутствующие предметы, но могут в наглядной ситуации указать на ее отдельные стороны и дать им названия.

Своеобразие автономной детской речи отражает особенно­сти мышления ребенка на этом переходном этапе развития. На стадии детской речи не существует еще возможности человеческого мышления, оторванного от наглядной ситуации. Мыс­лить с помощью слов вне наглядной ситуации ребенок еще не может. Хотя его мышление приобретает какие-то начальные черты речевого, оно еще не может быть оторвано от наглядно­го. Слова ребенка отражают лишь непосредственное отноше­ние вещей. Значения слов детской речи не находятся в отно­шении общности друг к другу, т. е. одно значение не имеет отношения к другому значению. Например, в языке взрослого слово «яблоко» имеет отношение общности со словом «фрук­ты». Соединяться детские слова могут только так, как соеди­нены предметы перед глазами ребенка. Например, если, «ф-ф» означает огонь, а «динь» — предмет, который движется, «фа-динь» может означать поезд. Содержательные, внеситуативные связи вещей еще недоступны для ребенка. Его мышление но­сит несамостоятельный характер, оно как бы подчиняется вос­приятию, и аффективный момент преобладает в ней над мыс­лительным. Высказывания ребенка соответствуют не нашим суждениям, а скорее нашим восклицаниям, с помощью кото­рых мы передаем эмоциональную реакцию на ситуацию. Она передает воспринимаемые впечатления, констатирует их, но не обобщает и не умозаключает. Характерно, что слова детс­кой речи не имеют постоянного значения — в каждой новой ситуации обозначается нечто иное, чем в предшествующей. Первые детские слова обозначают почти все или очень мно­гое, они приложимы к любому предмету. Их значение крайне неустойчиво — оно скользит по окружающим предметам, вби­рая в себя все новые. Это скорее указательные голосовые жес­ты, чем настоящие слова.

Период автономной детской речи есть в развитии каждо­го ребенка. В этот период нельзя сказать, есть у ребенка речь или нет, потому что у него нет речи во взрослом смысле слова и в то же время он уже говорит. Следующий этап развития речи ребенка знаменуется появлением его первых настоящих слов.







Дата добавления: 2014-10-22; просмотров: 331. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2018 год . (0.001 сек.) русская версия | украинская версия