Психика, преобразованная культурой. Культурно-исторический подход в психологии

Понимание социальной обусловленности психики человека предполагает принципиально иной подход к психологическому исследованию. Впервые вопрос о социальности, как системообразующем факторе психики был поставлен французской социологической школой. Основатель данной школы Э. Дюркгейм (1858—1917) с помощью термина «социальный факт» или «коллективное представление» иллюстрировал, например, такие понятия, как «брак», «детство», «самоубийство». Социальные факты отличны от своих индивидуальных воплощений (нет «семьи» вообще, но существует бесконечное количество конкретных семей) и носят идеальный характер, который оказывает воздействие на всех членов общества. Л. Леви-Брюль (1857—1939), используя этнографический материал, развил тезис об особом типе «первобытного» мышления, которое отлично от мышления цивилизованного человека. Причину этих отличий он искал не во врожденных умственных дефектах представителей некоторых народов, а в определяющей роли коллективных представлений, бытующих в том или ином сообществе людей. П. Жане (1859—1947) еще более углубил принцип социальной детерминации, предположив, что внешние отношения между людьми постепенно превращаются в особенности строения индивидуальной психики. Так, им было показано, что феномен памяти заключается в присвоении внешних действий выполнения поручения и пересказа (см. гл. 8).

Наиболее полно принцип культурно-исторической детерминации психики был раскрыт в работах Л.С. Выготского (1899—1934), разработавшего учение о высших психических функциях. Л.С. Выготский предположил существование двух линий развития психики: натуральной и культурно опосредствованной. В соответствии с этими двумя линиями развития выделяются «низшие» и «высшие» психические функции.

Примерами низших, или естественных, психических функций могут служить непроизвольная память или непроизвольное внимание ребенка. Ребенок не может ими управлять: он обращает внимание на то, что ярко, неожиданно; запоминает то, что случайно запомнилось. Низшие психические функции — это своего рода зачатки, из которых в процессе воспитания вырастают высшие психические функции (в данном примере — произвольное внимание и произвольная память). Превращение низших психических функций в высшие происходит через овладение особыми орудиями психики — знаками и носит культурный характер. «Культурное развитие заключается в усвоении таких приемов поведения, которые основываются на использовании знаков в качестве средств для осуществления той или иной психологической операции, в овладении такими вспомогательными средствами поведения, которые человечество создало в процессе его исторического развития и какими являются язык, письмо, система счисления и др.», — пишет Л.С. Выготский. Роль знаковых систем в становлении и функционировании психики человека, безусловно, принципиально — оно определяет качественно новый этап и качественно иную форму существования психики (условия ее возникновения, способы детерминации и организации). Представьте себе, что дикарю, не владеющему счетом, надо запомнить стадо коров на лугу. Как ему придется справляться с этой задачей? Ему необходимо создать точный зрительный образ того, что он увидел, и потом

Рис. 7. Л.С. Выготский

попытаться воскресить его перед глазами («Вижу белую корову с пятнами, потом пеструю» и т.д.). Скорее всего, он потерпит неудачу, пропустит что-нибудь. Вам же нужно будет просто сосчитать коров и впоследствии сказать: «Я видел семь коров». Задача выполнена!

Как же ребенок осваивает эти знаковые системы? Многие факты свидетельствуют, что это овладение не происходит само собой (феномен Маугли в науке полностью противоположен литературной версии, созданной Р. Киплингом!). Здесь и проявляется роль взрослого. Взрослый, общаясь с ребенком и обучая его, сначала сам «овладевает» его психикой. Например, взрослый показывает ему что-то, по его мнению, интересное, и ребенок по воле взрослого обращает внимание на тот или иной предмет. Потом ребенок начинает сам регулировать свои психические функции с помощью тех средств, которые раньше применял к нему взрослый. Так, даже будучи взрослыми и уже культурными людьми, мы, устав, можем сказать сами себе: «Ну-ка, посмотри сюда!» и действительно «овладеваем» своим ускользающим вниманием или активизируем процессы воображения. Перипетии важного для нас разговора мы создаем и анализируем заранее, как бы проигрывая в речевом плане (внешнем или внутреннем) акты своего мышления. Затем происходит так называемое вращивание, шли «интериоршация» (от лат. interior — внутренний) — превращение внешнего средства во внутреннее. В результате из непосредственных, натуральных, непроизвольных психические функции становятся опосредствованными знаковыми системами, социальными и произвольными.

Культурно-исторический подход в психологии продолжает плодотворно развиваться и сейчас, как в нашей стране, так и за рубежом. Особенно эффективным этот подход оказался при решении проблем педагогики и дефектологии.