Неонатология

Эффекты акушерства значительно усиливаются напористой дисциплиной неонатологией – медициной новорожденных детей. Француза Пьера Будина можно считать первым неонатологом. Пьер Будин знал, что нельзя разделять мать с ребёнком. Парадоксально, но это его ученик Мартин Кули создал первый «питомник» (детское отделение) в 1896 году и подвергал полному разделению недоношенного ребёнка с его матерью. В наши дни символом неонатологии служит инкубатор.

Инкубатор – это не что иное, как стеклянный ящик с термостатом. До настоящего времени критика инкубатора всегда было направлена против каких-то отдельных аспектов инкубатора, а не против всей концепции в целом. Например, одни люди полагали, что ребёнок, находящийся в инкубаторе, не имеет возможности достаточно двигаться, поэтому его вестибулярная система не стимулируется в достаточной степени. Этим можно было бы объяснить остановку дыхания у детей в определённых случаях. Поэтому была изобретена колеблющаяся кроватка. Другие люди полагали, что младенец не получает достаточно кожной стимуляции. Поэтому изобрели Т С – нежный любящий уход (по первым буквам). Это означало, что в установленное время, согласно расписанию, приходила исполненная сознания долга няня и гладила кожу ребёнка. Третьи привлекали внимание к тому факту, что младенец внутри инкубатора мог слышать лишь звук оборудования, поэтому они думали о введении записи материнского голоса. Одни думали о помещении в инкубатор полотенца с запахом матери, зная, что обоняние играет важную роль в распознавании матери ребёнком. Других главным образом заботила бактериальная среда в инкубаторе, отличающаяся от бактериальной среды вокруг матери. Четвёртые делали упор на то, что у матери, разделённой с ребёнком, возникают трудности с производством молока.

Немногие люди осмелились пересмотреть сам инкубатор, команда в Боготе (Колумбия) пошла дальше всех. Их вдохновили сумчатые: детёныш кенгуру рождается задолго до зрелости и содержится в сумке вблизи материнской кожи и молочных желез. Боготская команда показала, что человеческая мать может служить наилучшим инкубатором. «Метод кенгуру» состоит в содержании ребёнка в контакте с кожей его матери днём и ночью, в вертикальном положении, причём одежда матери работает как сумка. Это не применяется только в случае, когда лёгкие ребёнка не зрелые, т.е. он нуждается в искусственном дыхании. Кроме того, мать и ребёнок могут отправляться прямо домой, в бактериальное окружение, в котором предстоит жить младенцу. Если ребёнку требуется дополнительное питание, оно никогда не даётся в виде искусственного молока, но как сок гуайявы. Спустя лишь короткое время результаты этого периода уже впечатляют. Для детей весивших менее 1 кг при рождении, коэффициент выживания поднялся от 0% до 72%. Для детей, весивших между 1 кг и 1,5 кг, коэффициент поднялся с 29% до 89%.

Некоторые говорят, что в боготской команде не имеется какого-либо учёта и что некоторые дети, мертворожденные или умирающие сразу после родов не берутся в расчёт. Другие считают, что их подход пригоден только для стран третьего мира (которые включают две трети человечества!). Очевидно, что последними примут истинную природу революции в Боготе неонатологи, люди, которые до конца будут бороться за сохранение символа своей профессии – инкубатора. Также очевидно, что невозможен компромисс между боготским подходом и обстановкой отделения интенсивной терапии. Необходимо сделать выбор – или, скорее, большой скачок. Слишком рано оценивать долговременное значение боготского подхода, но уже можно сказать, что число детей, госпитализированных позднее, значительно снижается. Также возможно, что «метод кенгуру» окажет благое действие на процент малолетней преступности, являющейся проблемой в Боготе.

Боготский подход радикально отличен от принятого медицинского. Первое, что предполагает эксплуатирование на полную мощь физиологического человеческого потенциала, прежде чем искать заменитель. Второе, он обладает дальновидностью, идущей дальше принятия в расчёт одних коэффициентов выживания.

Концепция первичного здоровья не ограничивается только ментальными образами. Она предполагает полностью новое осознание, новый свет во тьме. В настоящий момент имеется только несколько рассеянных проблесков этого света, таких, как один яркий факел в Боготе.