Проблема истины в философии. Основные концепции истины

В общефилософском смысле проблема истины шире, чем проблема истинности знания. Можно говорить об «истинной дружбе», «истинных ценностях», «истине человеческого существования» и т. д. Такое – онтологическое – понимание истины можно обнаружить у Платона, который понимал истину как отдельную «идею» и одновременно как характеристику бытия «идей», другими словами, в его учении она отождествлялась с неким подлинным измерением реальности, которое для своего обнаружения не нуждается в человеке и его познавательных способностях. Принципиально иное понимание задает гносеологический подход, с точки зрения которого истина представляет собой свойство не бытия, но знания.

Исторически первой и самой распространенной трактовкой является восходящее к Аристотелю классическое понимание истины как соответствие наших знаний о действительности самой действительности. Впоследствии эта концепция получила название «корреспондентской теории истины».

Корреспондентская теория истины долгое время доминировала в научном познании и является наиболее приемлемой с точки зрения обыденного опыта. Однако она опирается на ряд предпосылок, которые сами по себе достаточно проблематичны. Понимание истины как соответствия между знанием и действительностью предполагает, во-первых, что адекватное отображение предмета в сознании возможно в принципе, что подвергают сомнению различные виды агностицизма, во-вторых, что это соответствие может быть установлено, т. е. сознание способно выходить за собственные пределы и сравнивать действительность с собственным ее образом, в-третьих, что существует некий безошибочный критерий, позволяющий фиксировать соответствие и несоответствие между знанием и реальным положением дел. Проблемный характер этих предпосылок фиксировался уже в рамках классической и со всей очевидностью проявился в неклассической философии, сформулировавшей ряд альтернативных подходов к пониманию истины – когерентную, прагматическую и конвенциональную концепции истины.

Когерентная концепция истины (от лат. cohaerentia – связь, сцепление) делает акцент на таких свойствах знания как самосогласованность и логическая непротиворечивость. Решить вопрос об истинности (или ложности) определенного высказывания значит установить его согласованность (или несогласованность) с некой системой высказываний, то есть в отличие от классической концепции утверждение сравнивается не с реальностью, а с другими утверждениями. Когерентность знания может устанавливаться не только в рамках одной теории, но и между теориями в пределах определенной отрасли науки, между наукой в целом и мировоззренческими установками культуры.

Прагматическая концепция истины (от греч. pragma – дело, действие) в наиболее четком виде представлена у представителя прагматизма У. Джемса, с точки зрения которого мера истинности знания определяется его практической полезностью, эффективностью для достижения тех целей, которые ставит и реализации которых добивается человек. Вопрос о действительном положении дел безотносительно наших практических потребностей в данном случае не имеет смысла. В марксистской теории познания которая в целом опирается на корреспондентскую концепцию истины, также присутствуют элементы прагматистского подхода, так как важнейшим критерием истины провозглашается практика.

Конвенционалистская концепция истины (от лат. conventio - соглашение). В своем понимании истины сторонники этой концепции (А. Пуанкаре, Р. Карнап, К. Айдукевич и др.) исходят из предпосылки, что то, что в науке опознается как «факт» во многом является теоретическим конструктом, то есть сама картина научной реальности зависит от используемого понятийного и логического аппарата, выбор которого, в свою очередь, определяется соглашением (явным или неявным) среди членов научного сообщества. Таким образом, пони- мание истины и ее конкретное содержание носят условно-договорной характер и являются производными от выбора концептуального инструментария, используемого при исследовании.