Подход психологии Я: хайнц кохут

В серии статей и в двух книгах Х. Кохут (Kohut Я, 1971, 1977) предложил совершенно особую метапсихологию, клинические объяснения и терапевтические процедуры для нарциссических расстройств личности. В сущности, он доказывает, что существует группа пациентов, психологические отклонения у которых занимают промежуточное место между психозами и пограничными расстройствами, с одной стороны, и психоневрозами и легкими расстройствами характера — с другой.

В отличие от фрейдовской теории конфликта, Кохут развивает теорию дефицита. Психоаналитическая модель конфликта и психоаналитическая модель дефицита сравнимы по следующим категориям: 1) основная стадия развития — эдипова/преэдипова; 2) основные взаимоотношения — триада/диада; 3) цель психотерапии — проработка конфликта/ новая структура Я; 4) фактор изменения — инсайт/эмпатия; 5) «модус операнди» — терапевтическая нейтральность и интерпретация/эмпатия и возмещение раннего дефицита.

В своей ранней работе «Анализ Я» («The Analysis of the Self», 1971) Кохут оперирует фрейдовскими терминами «нарциссическое либидо» и «объектное либидо», понимая их иначе. Он предполагает, что нарциссическое либидо и объектное либидо имеют независимые источники энергии, независимые линии развития и трансформации и отражают различные виды опыта. И нарциссическое, и объектное либидо катектируют на объектах. Объектное либидо катектирует на «истинных» объектах, сепаратных от субъекта; нарциссическое либидо катектирует на Я-объектах, где объект переживается как продолжение Я. Сцепленное и сепаратное Я формируется в процессе трансформации нарциссического либидо; это означает, что развитие Я происходит независимо от развития объектного либидо. Ранний нарциссический либидозный опыт присутствует в двух видах: грандиозных Я-конфигураций, связанных с «отзеркаливающими» Я-объектами, и Я-образов, слитных с архаическими идеализируемыми Я-объектами. Первое переживается как «Я совершенен, Ты оцениваешь и отражаешь Мое совершенство», второе — «Ты совершенен и Я часть Тебя».

Кохут описывает процесс здорового развития как постепенное формирование реалистических образов Я и объекта за счет интернализации высших взаимоотношений с Я-объектами в устойчивые психические структуры. Этот процесс называется «трансмутирующей интернализацией», т.е. «преобразующей интернализацией». Процесс «запускается» естественными и неизбежно увеличивающимися разочарованиями в самом себе и в идеализируемых Я-объектах с самого раннего детства. Если фрустрация, приводящая к разочарованию, является оптимальной фазе развития, это приводит к росту и зрелости. Грандиозное Я в течение первых нескольких лет жизни развивается в зрелое Эго, характеризующееся самоуважением, амбициями и способностью к удовольствию; процесс этот протекает главным образом во взаимоотношениях с матерью. «Идеализированное родительское имаго» развивается к 4—6 годам (в процессе взаимодействия с обоими родителями) в «идеализированное Суперэго», выполняющее функции, связанные с идеалами и целями. Однако, если фрустрация желания слияния является разрушающей, т.е. экстремальной и хронической (а не оптимальной), то это ведет к фрагментации личности, наблюдаемой при пограничной патологии, вплоть до разрушения личности при шизофрении. Средняя по интенсивности фрустрация ведет к задержке развития на уровне архаичных Я-структур — грандиозной и идеализируемой — образующих биполярную конфигурацию.

В работе «Реставрация Я» («Restoration of the Self», 1977) Кохут одновременно и критикует теорию влечений, и пытается примирить свои представления с классической фрейдовской теорией. Исследователь рассматривает влечение как продукт личностной дезинтеграции, подчеркивая, что поиск удовлетворения, жадность и/или гнев выступают на первый план только в случаях тяжелой патологии. Автор вводит принцип комплиментарности, в соответствии с которым предполагается, что психология Я адресуется другой области человеческого опыта, дополнительной по отношению к той, что находится в фокусе классической теории влечений. Он вводит метафоры «человек трагический» и «человек виновный». «Человек виновный», рассматриваемый в теории влечений, вытесняет содержание, включая влечения и кас-трационную тревогу. «Человек трагический», рассматриваемый психологией Я, вытесняет структуры, т.е. расщепленные и фрагментарные аспекты Я. Кохут проводит диагностические различия между «структурными неврозами» и «расстройствами Я». Он считает, что объяснительный контекст теории влечений адекватен для структурных неврозов, когда Я уже сформировалось. Не конфронтируя прямо с классической теорией, автор шаг за шагом переносит акценты с импульсов и конфликтов как движущих сил развития на межличностные отношения. Его концепт «отзеркаливание» к 1977 году значительно расширился по своему значению и стал включать в себя целую матрицу взаимодействия «мать—ребенок». Под «отзеркаливанием» понимается не только отражение грандиозности, но и надежность, забота, эмоциональная адекватность, эмпатическое отношение в целом. При том, что в клинических иллюстрациях обращается внимание на всю комплексность взаимоотношений ребенка с родителями (см. «The Two Analyses of Mr. Z», 1979), в своих теоретических формулировках исследователь центрирует все межличностные категории вокруг понятия «нарциссических потребностей». Поэтому значимые Другие в развитии личности остаются, скорее, схематичными фигурами, важными только с точки зрения выполнения ими ролей: удовлетворение либо фрустрация нарциссических нужд. В этом обнаруживается сходство с теорией влечений, где объекты важны с точки зрения удовлетворения или торможения последних. Кохут атрибутирует всю психопатологию нарциссическим поражениям из-за недостаточности «отзеркаливания» или идеализации, поскольку понятие «нарциссизм» является для него центральным.