Стандартный подход установления цен на электричество американскими комитетами — практика, принятая почти во всем мире, — начинается с определения, на основе различных рыночных и политических оценок, справедливого дохода на вложенный капитал инвесторов, а также и того, какой доход привлек бы такой капитал с учетом требований предприятия. Умножение этого запланированного «коэффициента окупаемости капиталовложений» на «базу для исчисления тарифа» использованного и полезного капитала (с учетом его амортизации) дает величину выручки, необходимую компании, скажем, на следующий год в качестве дохода и для возврата вложенного капитала. К этому следует добавить обоснованные операционные расходы. Общая «потребность в доходе» распределяется затем между различными классами потребителей (индивидуальными пользователями, крупными промышленными предприятиями и т. д.) таким образом, чтобы справедливо отразить долю каждого в общих затратах на эксплуатацию системы.
Но здесь возникло осложнение, скрытый смысл которого не был по-настоящему понят до середины 80-х годов. Чтобы установить реальные тарифы (сколько потребитель в каждой группе должен платить за киловатт-час), комитеты должны предположить, сколько киловатт-часов каждый класс потребителей купит в следующем году. Если при установленной таким образом цене компания продаст больше киловатт-часов, чем планировалось, ее прибыль возрастает, и наоборот, если она продаст меньше киловатт-часов, ее доходы снизятся. Это, в свою очередь, создает стимул для «игры» с прогнозом: компания может попытаться занизить ожидаемый объем продаж, тогда как потребители, принимающие участие в заседаниях комитетов, попытаются завысить его. Все это вызвало долгие и неконструктивные дебаты между высокооплачиваемыми экспертами и юристами, работающими в комитетах. Кроме того, прибыль компании теперь зависела от факторов, которые она не могла контролировать, например, от погоды и деловой конъюнктуры. Нет смысла проводить государственную политику таким образом, чтобы прибыль компании зависела от вещей, которые она не может контролировать.
Еще одно осложнение возникло из практики, широко распространенной в 80-е годы, которая связана с поправками в законодательстве, касающимися корректировки цен на топливо. Они автоматически переводили изменение (как правило, увеличение, в результате последствий нефтяных кризисов 1973 и 1979 гг.) цены на нефть в изменение тарифов на электричество, чтобы не проводить новые заседания комитетов каждый раз, когда менялись мировые цены на нефть и другие виды топлива. Все это обостряло проблемы традиционного ценообразования.
