Глава 11. Пачанга

Пока американцы веселились под кубинскую музыку, жизнь на Кубе становилась всё менее и менее весёлой. Мафиозный режим (слово «мафиозный» здесь следует понимать совершенно буквально), установленный на острове Фульхенсио Батистой, превратил Кубу из «общеамериканского дома отдыха» в «дом игорный» и даже «публичный»; а большая часть земель и промышленных предприятий принадлежали в той или иной степени американским компаниям. Безработица на Кубе в 1958 году достигла рекордных 40% — вдумайтесь в это число: почти половина населения страны не имела работы, а значит, и куска хлеба. Чем всё это закончилось — хорошо известно: в 1959 году власть на Кубе перешла в руки революционеров под руководством Фиделя Кастро.

Оба эти события — правление Батисты и приход к власти Кастро — имели самое непосредственное отношение к развитию латиноамериканской музыки на Кубе и в США. Множество кубинцев, в том числе и именитые музыканты, переселились в Штаты, что не могло не повлиять на латиноамериканскую музыку «столицы мира» — Нью-Йорка. Вторым важным моментом стало то, что с началом национализации, начатой Фиделем Кастро, связи между Штатами и Островом Свободы стали слабеть и в 1962 году совсем прервались. Двери закрылись, и дальше музыка Кубы и латиноамериканская музыка США стали развиваться порознь.

Интересным в этом отношении является судьба пачанги — последнего из кубинских жанров, успевших «под занавес» проникнуть в США. В начале 1960-х пачанга произвела настоящий фурор в среде нью-йоркских подростков латиноамериканского происхождения, в то время как на Кубе (т. е. на своей родине) этот стиль остался почти неизвестным. Как такое могло произойти? Давайте разберёмся.

Вопрос о происхождении пачанги неясен. Традиционно считается, что она возникла во второй половине 1950-х годов на Кубе как результат смешения ритмов меренге и кумбии (мерекумб́е). Пачанга отличается «скачущим», синкопированным ритмом, основу которого составляет ритмический рисунок caballo, «кабальо» (то есть «лошадь»), действительно напоминающий стук копыт. Отцом этого стиля часто называют кубинца Эдуардо Давидсона, однако противники такого мнения считают данные заявления ошибочными, поскольку первая композиция Давидсона в стиле пачанга была написана лишь в 1959 году. Первые образцы пачанги были довольно просты по форме; однако после добавления в пачангу элементов ча-ча-ча, она стала более разнообразной и интересной. И вот тут-то и началось самое любопытное.

Пятидесятые годы XX века в США были не только эпохой мамбо, но и временем появления рок-н-ролла. После невиданного успеха в 1956 году Элвиса Пресли, рок-н-ролл захватил умы и души американской молодёжи, а за ними — и всего мира. В конце пятидесятых рок-н-ролл дал миру новый стиль — твист. Пожалуй, главным отличием твиста от современных ему танцев было то, что он, в отличие от линди-хопа, буги-вуги и рок-н-ролла, перестал быть по-настоящему парным, что давало преимущества девушкам, которым теперь не нужно было зависеть от приглашений кавалеров — они прекрасно могли танцевать сами по себе.

Пачанга, с её лёгким чаранговым звучанием и быстрым синкопированным ритмом, прекрасно подходила на роль «латиноамериканского твиста». Хотя трудно говорить о прямом соответствии между двумя этими танцами, общие их черты буквально бросаются в глаза. Так же, как твист, пачангу трудно назвать по-настоящему парным танцем — партнёры танцуют её сами по себе. Так же, как твист, пачанга основана на лёгких, скользящих движениях ног. Словом, пачанга — это ответ латиноамериканского сообщества Нью-Йорка на современные ему танцы.

Почему же пачанга, столь популярная в Нью-Йорке, осталась практически незамеченной на родине? Как мы уже говорили, американская мода приходила на Кубу с некоторым опозданием; а поскольку американцы установили в 1962 году режим эмбарго в отношении Кубы, пачанга просто не сумела «возвратиться домой». Дверь была закрыта на замок, а ключи спрятаны.