Полнота и бедность архитектурных форм

В архитектурных формах соединяются все возможные отношения человека к архитектурным сооружениям и выражаются отношения между людьми, природой и техникой, так или иначе опредмеченные в культуре. Большое количество концепций архитектурной формы, бегло очерченное в рамках проведенной систематизации, объясняется чрезвычайной дифференциацией знаний и методов, выработанных к настоящему времени мышлением и культурой. Проблема заключается в том, что их не удается соединить и воплотить в архитектурной форме. Избыток знаний порождает ощущение бедности и неполноты архитектурных форм.

Но бедность архитектурных форм сама по себе всегда относительна. В принципе, любая реальная форма может быть истолкована во всей полноте своих смысловых значений. Существуют два пути компенсации дефектов архитектурной формы: изменение ее морфологии, или развитие и обогащение интерпретации. Обычно принимается ориентация на изменение морфологии. Архитекторы стремятся «обогатить» морфологию, хотя не менее резонный способ «обогащения» формы мог бы состоять бы в развитии способности «видеть» и понимать форму, которая уже находится перед глазами, то есть обогащать символику и развивать способность к переживанию.[66]

Здесь может возникнуть вопрос о «красоте» как категории понимания архитектурной формы, снимающий все прочие предметные различения. На первый взгляд «красота» действительно кажется такой характеристикой формы, которая характеризует форму тотально, целостно. Однако даже самый поверхностный анализ показывает, что и «красота» распадается на множество качественных представлений формы, по отношению к которым проблема синтеза стоит не менее остро.

Прежде всего ­ красота может пониматься как богатство, то есть украшение формы дорогостоящими материалами. Второе значение ­ декоративность, то есть украшенность орнаментом или изобразительными мотивами. Если принять такое понимание, то потребуется исследовать орнаменты, что уведет в историю культуры и символику ­ прежде всего, архаическую. В-третьих, красота может пониматься как совершенство пропорций ­ тогда нам придется иметь дело со схематизацией формы в виде геометрического построения.[67] Совершенство колорита, опять таки, может иметь в виду либо яркие краски, либо гармоничное их сочетание, что потребует особого рассмотрения колористики. Можно дальше перечислять «слагаемые» красоты, которые будут ничуть не менее многообразными, чем перечисленные свойства формы, и представляют такую же задачу для синтеза, что и иные ее свойства. В конечном счете, выделение «красоты» архитектурных форм среди прочих ее качеств приведет просто к удвоению проблематики.

Критика формализма сводится к усмотрению односторонности архитектурной формы. Идеалом критика всегда является полнота содержания.

Однако, бросается в глаза противоречивость выносящихся такой критикой оценок. Упрекая какое-нибудь произведение в формализме, критик, как правило дает такую интерпретацию формы этого произведения, которую сам автор не принял бы. Кто прав - те, кто видел в конструктивистских формах «скучные казарменные коробки» или те, кто в них же видел современные «конденсаторы» человеческой деятельности, те, кто видел в классических архитектурных декорациях бессмысленное украшательство, или те, кто усматривал в них знаки великой гуманистической традиции?

Попытки избежать субъективизма в оценках формы подталкивали к поиску методов синтеза формы, лишенного пороков субъективной критики. Рассмотрим, наиболее интересные варианты такого рода предложений.