Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Способ восприятия информации, позволяющий сохранять неуязвимость




Чтобы уметь защищаться от любой информации, которая идет из книг, телевизора, друзей, газет, учителей, любимых людей, бога и черта, можно снова представить, что она материальна. Кто-то зачем-то впихивает в вас информацию, знания, видение, чувствование и т.д.

Во-первых, надо понять, что если впихивают, то надо это им, а выставляют обычно, что надо вам, что вам добра желают. То т, кто на самом деле «добра желает», в лучшем случае предлагает информацию, а часто просто ждет, пока вы за ней обратитесь.

Система или люди, бомбардирующие нас информацией, нуждаются в энергии, которую они за это получат или в деньгах, славе, а может они хотят нас для чего-то переделать и использовать по-своему.

Когда человек пропускает информацию «внутрь», то она заседает где-то глубоко и начинает там жить, оказывать влияние на видение мира, изменять чувствование мира и себя.

Жил был человек, по имени А., которому все давали советы, учили его жить, пугали, хвалили, ругали. Пока он все это позволял, он переживал по поводу всего, что о нем и не только о нем говорили. Однажды это ему надоело, и он сказал сам себе: «Я больше не А., я не мальчик, я не мужчина, я не работник фирмы, я не русский, я не муж, я не друг, я просто – шар. Да, я теперь шар и все, что на меня идет — все слова, мысли, чувства — я вправе воспринимать так, как хочу я, а не так, как хочет кто-то, а еще я могу их вообще не воспринимать — отбить от поверхности шара и забыть об их существовании. Я свободен катиться, прыгать, скакать. Если мне говорят, что впереди яма, то я могу принять это внутрь, могу отбить, а могу принять ненадолго, рассмотреть внутри и потом уже решать, выкинуть мне это или оставить в себе. Я шар, а значит я неуязвим, я совершенная форма и я неуязвим просто потому, что я никому ничего не должен, слушать и верить никому не обязан. Я не хороший, не лучше кого-то, я шар, я есть и этого достаточно. Я решил, что я неуязвим и стал таким, а если пробьют, то дырочку можно заделать».

Навстречу А. шел его друг В. «Я шар» — повторил про себя А. и поздоровался.

В. – Привет! Ты чего-то странный сегодня. Что случилось?

A. – Да так, голова побаливает.

B. – Бывает, хотя ты что-то темнишь, ну да ладно, ты всегда со странностями. Пойдем вечером на дискотеку?

А. видел что-то свое. Он видел В., но еще какое-то пятно, от которого прыгнули к шару золотистые и медные искры, когда В. сказал «Привет!» Эти искры частью рассеялись вокруг, частью прошли в шар. «Берем?» — подумал А., «да — это берем, это вкусно и не мешает». Дальше А. увидел, что от большого пятна отделился кусочек и полетел к шару. Этот кусочек превращался в картинку из мультика, где стоял он — А., но какой-то глуповатый, чудной и слабый. «А вот это мы не берем — это не вкусно». Пятнышко отскочило от поверхности шара и упало на тротуар.

Когда прозвучало предложение идти на дискотеку, А. привиделось яркое медно-красное облачко, которое разворачивалось в картинку, где они с В. и девочками классно танцуют и пьют пиво. Картинка подлетела к поверхности шара и А. пропустил ее внутрь. Но внутри ее ждал второй шар, уже немного другого цвета. Внешний шар имел стальной отлив, а внутренний светился чем-то белым. Картинка застряла между двумя шарами и А. задал себе вопрос: «А хочу ли я идти вечером на дискотеку?» Все это, конечно, происходило очень быстро, но заметить можно было. Когда А. задавал себе вопрос, никакого В. внутри не было, ведь шару все равно, что о нем подумает В. «Да, я хочу сходить на дискотеку, хотя там может быть совсем не так весело, как на картинке В., но попробовать можно». Потом белый шар вытолкнул картинку за поверхность стального, и она улетела к стене дома, а А. сказал: «Давай сходим, посмотрим на народ, подергаемся. В девять около клуба, нормально?»

Они расстались, и А. скоро был дома. После ужина, когда он натягивал свои белые джинсы, мама сказала: «Ты куда опять намылился? У тебя экзамен, скоро сессия, мы с отцом к ректору больше не пойдем, у нас денег нет за твое безделье платить, так что давай садись заниматься». Густой красно-коричневый комок стукнулся о поверхность и превратился в карикатуру на А., который с ошалелыми глазами и растрепанными волосами бегал по двору и что-то невразумительное кричал мальчишкам.

«Бррр, кем же она меня видит? Нет, это ешьте сами» — подумал А. и картинка улетела к маме обратно.

Следующий комок был больше, темнее, почти черный и ударился сильно, пробил первый шар, но застрял, остановленный сгустившимся свечением белого шара. Тут он превратился в целый каскад картинок — целый мультфильм, у него даже был свой сюжет, хотя и не сложный. В этом фильме стоял перед экзаменаторами смущенный, растерянный А.. Почему-то он был одет в старую школьную форму серого мышиного цвета, был бледен и напуган, а над ним грозной величественной скалой возвышался преподаватель физики ростом метра в два и весь светился глубоким холодным презрением.

Далее виднелись мама и папа, которые сладенько улыбаются ректору в его кабинете, что-то говорят и оставляют на кресле сверток.

Но потом возникло нечто еще более невероятное. Эти образы роились смутно, хотя и их можно было различить. А., выгнанный из института, и еще с какой-то работы, идет по темной улице какого-то чужого города к пивной, чтобы потратить последние деньги, взятые у жены (женат А. не был). Он пьет пиво и водку с какими-то подонками и бомжами, потом дерется с кем-то, а дальше уже совсем интересно – А. одновременно лежит под колесами грузовика с пробитой головой и сидит в тюрьме.

«Ну, и что с этим делать? Снаружи комок был агрессивен, а внутри наполнен страхом. Хорошо, что я не съел, но позвольте, ведь я ел это всю жизнь. Меня всю жизнь этим кормили и я этого не замечал, но как-то выжил. Еще придется долго выгребать это из глубины, а пока – пошел вон!» Комок со свистом вылетел из шара и, проткнув потолок, улетел в небо.

«А что на это можно сказать маме? Рассказать ей фильм-образ, она все равно ничего не поймет, только пощупает мне лоб — нет ли температуры. Маме ничего сказать нельзя, но... но можно сказать «для мамы». А это я, кажется, уже давно делать умею».

А. застегнул последнюю пуговицу на джинсах, зашнуровал кроссовки, подскочил к маме, поцеловав ее в щечку, сказал: «Мамуля, я уже сегодня занимался, немного, ты же знаешь, какой я умный и все равно сдам все экзамены и все будет хорошо, ты не волнуйся, я побежал, ключ у меня, так что спокойно спите. Пока!» Последняя фраза почему-то четко засела у А. в голове: «Спокойно спите, спокойно спите. Да, если уж им спать, то пусть лучше спят спокойно».

А. совершенствовал и тренировал свой шар многие годы. В нем проявились внутренние слои, куда пропускалась для обработки самая ценная информация, получаемая от эзотерических учителей. Она раскладывалась, перестраивалась, уходила в запасники, потом снова извлекалась, связывалась и сравнивалась с жизненным опытом. Каждый из слоев шара отвечал за что-то свое и чем глубже был расположен слой, тем более тонкие и глубокие истины мог обрабатывать. Появился еще один пушистый наружный слой теплого, золотистого оттенка, прикрывавший жесткую стальную броню, от которой людям при общении становилось не по себе.

Когда какая-нибудь ценная информация или просто идея, пришедшая самому А. в голову, застревала между внутренними слоями шара, он совсем не всегда старался быстро с ней разобраться. Он рассматривал ее из положительных и отрицательных состояний, старался войти в нейтральное состояние нуля и оценивал оттуда, а потом уже находил ее место в своей картине мира. Только самые ценные, истинные, проверенные вещи проникали в глубину шара и образовывали его основу — группу стержневых законов.

Умение взять, но не внутрь, потом сделать своим, а шелуху выбросить — вот что позволяла модель многослойного шара. Одни слои шара отвечали за обдумывание, другие за чувствование, с их помощью можно было прочувствовать, пройти переживания и восприятие других людей. Когда много вещей впитывалось от одного источника, то постепенно происходило как бы заражение его духом и возникала необходимость почиститься, выбросить накопившиеся чуждые элементы.

Однажды А. зашел в музей Восточных культур и в китайском зале вдруг увидел многослойный резной шар из слоновой кости. Через дырочки шар мог пропускать в себя что-нибудь, например горошину, а мог задержать на любой глубине, если следующий слой поворачивался выпуклой поверхностью. Шар, если бы был живым, мог катать в себе горошину, и не одну, перемещая из слоя в слой и удерживать там столько, сколько хочет. Значит, все это уже давно известно и даже отражено в эзотерических символах — игрушках.







Дата добавления: 2015-04-16; просмотров: 68. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.008 сек.) русская версия | украинская версия