Со страхом жизни без наркотиков

 

Нельзя открыть новые океаны, если не решаешься отплыть от берега

Пословица

 

Пастырю необходимо уделить некоторое время тому, чтобы помочь наркоману осознать и преодолеть страх жизни без наркотиков, чтобы он увидел и подробно описал, как эта жизнь выглядит, как она звучит, как она ощущается. Эта работа и есть обучение человека посмотреть страху в глаза. Этот страх нужно как бы разложить по полочкам, по частям, посмотреть, как он действует, запуская механизм порочного круга. Вот какие вопросы может задать пастырь в ходе своей работы:

— Как отразится этот результат на твоих взаимоотношениях с близкими друзьями, семьей, знакомыми?

— Чем тебе придется поступится?

— Может быть, когда ты станешь свободным от наркотика человеком, это окажется в чем-то дискомфортным для тебя?

А дискомфортно будет. Почему? Потому что, если человек всерьез решил лечится, то он вырывается из своей микросоциальной группы зависимых, а прежних друзей, которые были до времени пагубного пристрастия, он, как правило, уже успел растерять. Любой наркоман достаточно одинокий человек. Наркоманы и алкоголики собираются в компании для того, чтобы вместе заглушить свое одиночество. Как только наркоман трезвеет, он остается один на один со своим одиночеством. Это болезненное чувство неприкаянности, оторванности от других. После трех или четырех месяцев ремиссии, на поверхность, как правило, всплывают все скрытые проблемы и подводные камни. Голос зависимости как бы подталкивает, провоцирует человека:

— Вот, пока ширялся — все было нормально, а бросил, — началось...

Распространенная иллюзия наркоманов в том, что, как только бросил — остальные проблемы решатся сами, без его участия. Как раз наоборот, они обостряются. Особенно первые 3-6 месяцев ремиссии. И жить первое время будет гораздо труднее. Если мы это будем игнорировать, не подготовим человека к нормальной жизни, то через 3-6 месяцев непременно будет срыв.

Если мы сразу начнем говорить человеку о том, что ему будет трудно, он просто испугается. Вначале нужно его поддержать, обнадежить. Действительно, первые три месяца жизни без наркотика у человека наступает подъем, эйфория... Важно поддержать человека в этом состоянии, не спорить с привычным для человека отрицанием и преуменьшением, пусть человек утвердится в уверенности, что все будет хорошо. Но мы всегда должны помнить, что впоследствии у него появятся проблемы. Ему придется вновь адаптироваться в своей социальной среде, где к нему уже сформировалось определенное отношение. Реакция окружающих людей, ближайших родственников на его изменение или исправление бывает, как правило, недоверчивая:

— А ну-ка покажи вены!

— Вечно ты мне врешь!

— Живешь тунеядцем на шее родителей!

— Почему у тебя опять такие подозрительно блестящие глаза?

Иногда это недоверие вновь толкает человека на срыв. Пастырь должен подготовить человека к возможности такой реакции окружающих, обучить как реагировать на подобные слова и действия родителей и близких.

Нередко проблемы возникают после возвращения в прежнюю среду из монастыря (или реабилитационного центра) и продолжаются около трех-четырех критических месяцев. В это время наркоман нуждается в очень серьезной поддержке.

В этом смысле интересен опыт некоторых столичных священников, которые ежедневно по утрам обзванивают по телефону своих подопечных, заботятся и душевно поддерживают их.

К сожалению, в практике некоторых православных реабилитационных центров сложилась традиция помещения наркомана в замкнутую, по типу монастырской, среду сроком на год-полтора, где человека обязывают жить по строгим монастырским уставам и «ни о чем мирском не думать».

Что нередко получается в итоге? Подходит срок возвращения к обычной жизни и на человека нападает панический страх возвращения. Он отвык от умения принимать самостоятельные решения, обращаться с деньгами, он привык к особому монастырскому языку: «смиряйся», «по благословению», «на послушание», «не искушай» — к языку, на котором в обычном мире люди не разговаривают. У него возникает буквально страх окружающего мира, образ которого за время пребывания в тихой обители, мог вполне сформироваться как враждебный, наполненный искушениями, "дышащий духом антихриста". Таким образом, человек оказывается в «подвешенном состоянии»: в монашество он не собирался вроде бы, а в миру теперь жить боится. Не думаю, что такая реабилитация является действительной помощью человеку, оказавшемуся в беде, ибо одна проблема — зависимость от наркотика — уходит, но появляется другая: утрата волевого начала, социальных навыков и самостоятельности, за которой нередко возвращается первая.