Формальная религиозность
Совершенно противоположна христианской вере формальная религиозность, т.е. религиозность, ориентированная, прежде всего, на правильное исполнение внешних форм, основанная на убежденности в том, что с Богом можно «договориться», если ежедневно выполнять для Него какие-то определенные действия или обряды. Нередко в церковной жизни приходится сталкиваться с осторожными и последовательными в религиозной жизни людьми, которые кропотливо и упорно сосредоточены на правильном выполнении внешних религиозных правил и предписаний. И все это неплохо... Но очень часто эти люди буквально срываются, в одно мгновение теряют всю свою внешнюю елейность, если вдруг кто-то начинает что-то "нарушать". Нередко в их жизни главное место занимает форма, а не содержание Христианства, смысл которого — в любви. Возникает впечатление, что их религиозной жизнью движет не столько доверие Богу, сколько страх перед Ним.[122] Чем меньше доверия у человека к Богу, тем больше упрямства (нередко даже в ущерб своим близким, который буквально плачут от их религиозности) в исполнении внешних правил и предписаний. Батюшка! Кто от кого плачет? Перепуталось все: и множественное, и единственное число... Формально религиозный человек стремится "делать все правильно". При этом он критикует других, перенося на них свое собственное беспокойство и пытаясь их исправить. Подобными действиями он пытается убедить себя в собственной набожности, чтобы не быть вынужденным признаться себе, что на самом деле он ищет собственного успокоения, пытаясь оправдать перед Богом факт собственного существования. Иногда именно такие проявления религиозности отталкивают ищущего человека. Мне вспоминается рассказ одной верующей женщины: — Вот, батюшка, какие люди нынче, каяться не хотят, живут без Бога, Бог им не нужен! — Это Вы о ком? — Да вот соседке дала книжку: «На, почитай!», а она мне через три дня вернула и говорит: «Не, Шур, я в твою веру не хочу!» — А что же за книгу Вы ей дали? — Книга такая, со списком всех грехов и советы разные, что можно, а что нельзя... — А почему Вы не дали ей прежде всего Евангелие? —?... Как видим на этом примере, осознание своих грехов до обретения веры в Любящего Бога, могущего простить грехи, не всегда дает благие всходы. Митрополит Антоний Сурожский рассказывает: «Ко мне иногда приходят люди, которые вычитывают мне длинный список грехов, какие я уже знаю, потому что у меня те же самые списки есть. Я их останавливаю. — Ты не свои исповедуешь грехи, — говорю я им, — ты исповедуешь грехи, которые можно найти в номоканоне или в молитвенниках. Мне нужна твоя исповедь, вернее, Христу нужно твое личное покаяние, а не общее трафаретное покаяние. Ты не чувствуешь, что ты осужден Богом на вечную муку из-за того, что ты не вычитывал вечерних молитв или не читал канона, или не постился. Иногда бывает так: человек старается поститься, потом срывается и чувствует, что он осквернил весь свой пост и ничего не остается от его подвига. На самом деле все совершенно не так. Бог иными глазами на него смотрит. Это я могу разъяснить одним примером из своей собственной жизни. Когда я был доктором, то занимался с одной очень бедной русской семьей. Денег я у нее не брал, потому что никаких денег не было. Но как-то в конце Великого поста, в течение которого я постился, если можно так сказать, зверски, т.е. не нарушая никаких уставных правил, меня пригласили на обед. И оказалось, что в течение всего поста они собирали гроши для того, чтобы купить маленького цыпленка и меня угостить. Я на этого цыпленка посмотрел и увидел в нем конец своего постного подвига. Я, конечно, съел кусок цыпленка, я не мог их оскорбить. Я пошел к своему духовному отцу и рассказал ему о том, какое со мной случилось горе, о том, что я в течение всего поста постился, можно сказать, совершенно, а сейчас, на страстной седмице, я съел кусок курицы. Отец Афанасий на меня посмотрел и сказал: — Знаешь что? Если бы Бог на тебя посмотрел и увидел бы, что у тебя нет никаких грехов и кусочек курицы тебя может осквернить, Он тебя от нее защитил бы... Я думаю, что многие из нас могут запомнить этот пример, чтобы не держаться устава слепо, а быть, прежде всего, честными людьми. Да, я съел кусочек этой курицы, но я его съел для того, чтобы не огорчить людей. Я ее съел не как скверну какую-то, а как дар человеческой любви. Я помню место в книгах отца Александра Шмемана, где он говорит, что все на свете есть ни что иное как Божия любовь. И даже пища, какую мы вкушаем, является Божественной любовью, которая стала съедобной».
|
