Современная Латинская Америка: основные тенденции политического развития

Нынешняя социально-политическая ситуация в Латинской Америке во многом – продукт тяжелых последствий монетаристских реформ 90-х годов. После периода доминирования в регионе неолиберального фундаментализма, с его кажущейся безальтернативностью, космополитической и антисоциальной направленностью, в качестве антитезы на первый план вышли национально ориентированные подходы и концепции. В центре внимания оказались вопросы, связанные с отстаиванием суверенитета и национальных экономических интересов, социальной защищенностью малоимущих категорий населения, укреплением институтов гражданского общества. В начале XXI века регион сошел с неолиберальной орбиты и начал выстраивать иную, альтернативную парадигму общественного развития. И это – непреложный исторический факт.

Одним из ключевых моментов последних тенденций стала возросшая роль государства во всех сферах общественной жизни. В странах Латинской Америки наблюдается создание госпредприятий и в целом наращивание государственной инвестиционной активности, реализуются масштабные социально значимые программы (например, строительство доступного жилья), развивается льготное кредитование малых и средних предпринимателей, растет потребительский и ипотечный кредит, в рамках борьбы с инфляцией сдерживается рост цен и тарифов, поощряется экспортная ориентация местных товаропроизводителей. Четко просматривается ослабление зависимости государственной власти от традиционных групп давления, прежде всего – международного бизнес-сообщества (Аргентина и Бразилия, например, полностью погасили свои долги МВФ). По существу, выстраивается новая модель частно-государственного партнерства, приоритетное значение в котором отводится национальным интересам и социальной ответственности бизнеса.

В 2004-06 годах Латинская Америка продемонстрировала самые высокие за последние четверть века темпы экономического роста – в среднем порядка 5% в год. При этом Аргентина и Венесуэла, страны, где государственное регулирование экономики особенно заметно, развивались рекордными («китайскими») темпами - от 9 до 18% в год [3]. Динамичный рост позволил латиноамериканцам не только укрепить и модернизировать хозяйственные структуры, расширить инновационный сектор экономики, но и продвинуться вперед в борьбе с бедностью и нищетой, сократить безработицу и понизить градус социальной напряженности.

Не менее важно, что в регионе в целом преодолена практика прямого вмешательства военных в политическую жизнь, многие годы служившая «визитной карточкой» Латинской Америки. Даже кризисные потрясения на рубеже веков, вроде драматических событий в Аргентине в 2001-02 годах, не привели к ликвидации конституционных институтов, которые выстояли и обеспечили развитие политического процесса в русле нормальных демократических процедур.

Феномен «левой волны»

Отмеченные экономические и политические перемены в регионе происходят в контексте поворота «влево» целого ряда государств. Латиноамериканские страны одна за другой начали менять политическую окраску. Сначала Венесуэла (Уго Чавес в декабре 1998 г.), затем Бразилия (Луис Инасио Лула да Силва в октябре 2002 г.) и Аргентина (Нестор Киршнер в мае 2003 г.) электоральным путем обретают руководство, отрицающее (и осуждающее) прошлый неолиберальный опыт и декларирующее социальную (если не социалистическую) ориентацию своей политики. Вслед за этим Широкий левый фронт во главе с Табаре Васкесом в октябре 2003 г. побеждает в Уругвае, на президентских выборах в Боливии в декабре 2005 г. «приходит первым» левый радикал - индеец Эво Моралес, назвавший свою победу на выборах «кошмаром Белого дома». В январе 2006 г. в Чили одерживает верх кандидат от социалистической партии Мишель Бачелет (первая женщина-президент в истории этой страны), а в марте 2006 г. в Коста-Рике президентом становится социал-демократ, лауреат Нобелевской премии мира Оскар Ариас. Эстафету в ноябре 2006 г. подхватили левые в Никарагуа и Эквадоре: в первом случае победил лидер сандинистов Даниэль Ортега, во втором – близкий У. Чавесу экономист Рафаэль Корреа. Невероятно близок к победе был лидер левых сил в Мексике Андрес Мануэль Лопес Обрадор, уступивший сопернику 0,6% голосов. Неплохой результат на выборах в Перу показал еще один левый радикал индейского происхождения Ольянта Умала, во втором круге уступивший политику социал-демократического толка. Нельзя исключать того, что «левая волна» докатится и до других латиноамериканских стран.

«Левый поворот» по своему значению вышел за рамки Латинской Америки, поскольку дистанцировал регион от США и сблизил его с государствами социал-демократической ориентации. Не случайно происходит интенсивное сближение латиноамериканских левонациональных режимов с Испанией, где у власти с апреля 2004 г. находится правительство Испанской социалистической рабочей партии. Заметна активизация латиноамериканцев и в Движении неприсоединения, последний саммит (XIV Конференция глав государств и правительств) которого прошел в сентябре 2006 г. в Гаване.

Такова внешняя канва событий. Количество и синхронность «левых поворотов» говорят о некой закономерности, природу (и политическую судьбу) которой еще предстоит понять. Пока можно высказать следующие соображения. Сложность интерпретации подлинного содержания и перспектив «левой волны» связана с имеющимися различиями между самими левоориентированными режимами и конкретными ситуациями в отдельно взятых странах. Так, чилийское правительство существенно отличается от венесуэльского режима, а уругвайское – от никарагуанского. Несопоставимо положение в Аргентине и Боливии. В первом случае очевиден социально-экономический прогресс и поддерживается политическая стабильность, во втором – наблюдается опасное обострение ситуации, происходит фрагментация сил, изначально поддержавших леворадикальный проект. У всех режимов «левой волны» разный запас прочности. В конечном итоге успех будет зависеть от того, сумеют ли «новые левые» на практике доказать, что в русле левонационалистической модели возможно обеспечить органичное сочетание экономического роста и социального прогресса. В этом состоит главный исторический вызов Латинской Америки. Если на него будет дан адекватный ответ и латиноамериканские страны в русле «левого дрейфа» пройдут точку невозврата, то события в регионе обретут дополнительную глобальную, общечеловеческую значимость.