Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

США на рубеже XX – XXI веков: основные тенденции политического развития




Всплеск дискуссии об имперском характере международной политики США в отечественной литературе в последние годы привел к постановке вопроса о характере американского участия в мировой политике — соотношении элементов гегемонии и лидерства во внешнеполитической стратегии Вашингтона.

Для начала определимся с понятиями. Гегемония является сложением двух начал — влияния и главенства, переходящего в господство с неизбежными элементами диктата и (или) подавления несогласных. Лидерство предполагает наличие общих интересов у лидера и тех, кто за ним следует, добровольное признание ими его авторитета, исключение прямого подавления лидером тех, кто не входит (и не стремится войти) в сферу его влияния. Такое разведение гегемонии и лидерства условно, так как гегемония — это тоже лидерство, но лидерство, принуждающее к признанию лидера и подавляющее сопротивление его действиям, в том числе силовыми методами. После распада биполярной системы Соединенные Штаты сумели остаться сверхдержавой, сделавшись гегемоном, но приобрести статус легального лидера не смогли. В мире сильны антиамериканские настроения.

Но достаточно оглянуться на два десятилетия назад, чтобы увидеть совершенно иную картину. В период холодной войны США являлись эталоном свободы для значительной части мира. Знаменитая статуя Свободы в нью-йоркской гавани служила как бы символом свободного мира. Америка приобрела значимость своего рода фирменного знака качества всего западного мира. Чем плотнее сгущались тучи холодной войны на небосклоне двухполюсного мира, тем ярче становилось сияние этого символа для множества людей во всех уголках мира.

В 1990-е гг. Соединенные Штаты все еще справедливо считались самой влиятельной в политическом отношении державой планеты. Они сумели создать подлинно международную коалицию, нанесшую поражение агрессору и изгнавшую в 1991 г. войска С. Хусейна из оккупированного Кувейта. США в те годы крайне адекватно отреагировали на завершение глобального противостояния с коммунистическим блоком. С 1989 по 1997 г. в Америке были снижены военные расходы с 303,6 млрд до 265,4 млрд долл., а по отношению к ВВП — с 5,6 до 3,1%, достигнув по этому показателю самого низкого уровня с предвоенного 1940 г.1

Что же произошло на рубеже XX и XXI столетий, в результате чего самая мощная в мире держава вызывает сегодня в мире столь скептическое к себе отношение? В мирное время президент Джордж Буш-младший запросил на нужды Вооруженных сил США 505 млрд долл. в 2008 г. -почти столько же в переводе на реальную стоимость доллара, сколько просил президент Рональд Рейган в 1988 г. Советский Союз развалился почти 20 лет назад, а Вашингтон тратит на свою военную мощь почти столько же, сколько весь остальной мир, в пять раз превышая суммарные расходы всех своих потенциальных противников2. Почему американцы допускают действия, которые не могут сегодня считаться рациональными и осмотрительными (война в Ираке, размещение элементов американской ПРО в Восточной Европе, спонсирование "цветных революций" на постсоветском пространстве и др.)? Для ответа на эти вопросы следует задаться иным вопросом — из чего исходят американцы, в чем идеологическая основа их внешней политики. Заметим при этом, что с исчезновением СССР Соединенные Штаты остались одной из немногих стран мира с сильно заидеологизированной внешней политикой.

Идеология американской внешней политики строится на "трех китах".

Во-первых, на идее американской исключительности и особой миссии США в мировой истории. С самого начала формирования американского национального самосознания важнейшим его компонентом было убеждение в исключительности путей общественно-исторического развития США и их роли в мировой истории. Заметим, что американская нация, действительно, представляла собой уникальный сплав авантюристов и правдоискателей, честных предпринимателей и любителей свободной наживы, и в этом качестве она отличалась от медленно меняющихся обществ Старого света и могла считать себя "необычной".

Главный смысл американской идеи с момента рождения состоял в обещании свободы, демократии, материального достатка и т.д. не только самим американцам, но и представителям других пародов в самых отдаленных уголках земного шара, если только они согласны принять американские ценности. Эту установку четко и ясно сформулировал американский писатель XIX в. Герман Мелвилл, который писал: "Мы, американцы — особые, избранные люди, мы — Израиль нашего времени; мы несем ковчег свобод миру... Бог предопределил, а человечество ожидает, что мы свершим нечто великое; и это великое мы ощущаем в своих душах. Остальные нации должны вскоре оказаться позади нас... Мы достаточно долго скептически относились к себе и сомневались, действительно ли пришел политический мессия. Но он пришел в нас". Та же мысль присутствует в изречениях видных американских политиков XX в. Еще в декабре 1945 г. тогдашний президент США Г. Трумэн заявил: "Хотим мы этого или нет, но мы должны признать, что одержанная нами победа возложила на американский народ бремя ответственности за дальнейшее руководство миром". Характерно, что "доктрина Трумэна" рассматривалась многими как "всемирный эквивалент доктрины Монро". Определяя задачи американской внешней политики, Д. Эйзенхауэр в том же духе говорил: "Постоянной базой руководства миром ради достижения человеческих устремлений — мира и справедливости в условиях свободы — должны быть Соединенные Штаты". "История и наши собственные достижения, — провозгласил президент Л. Джонсон в 1965 г., — возложили, прежде всего, на нас ответственность за защит)' свободы на Земле". А вице-президент при администрации Л. Джонсона Г. Хэмфри патетически заявлял: "В завтрашней Америке я вижу истинную столицу мира".

Во-вторых, идейной основой американской внешней политики является так называемый демократический, или либеральный, фундаментализм, теоретически оформленный как концепция "демократического мира". Суть концепции состоит в том, что демократические страны не воюют между собой, а потому распространение демократии в мире способствует миру во всем мире. Это отчасти верно (в отношении "зрелых" демократий), но в современном многообразном мире, где много "молодых" демократий, а также "раздражителей" для "зрелых" демократий, данное утверждение носит весьма ограниченный характер. К тому же само понятие "демократия", как показывает мировая практика, не сводится к евроамериканскому образцу. Несмотря на это, идею борьбы за демократию как тождественную борьбе за международный мир Соединенные Штаты возвели в абсолют, сделали идеологическим фетишем своей внешней политики. И в этом парадоксальным образом они оказались близки фундаменталистам всех времен и народов.

Как не без оснований отмечал известный политолог Д. Сайме, акции США в Афганистане и Ираке основаны на "неотроцкистской вере в перманентную революцию (пусть даже демократическую, а не пролетарскую)". Газета The Financial Times рассуждает о том, что американское кредо, которое в сущности ничем не отличается от советского коммунизма, "приводит людей к вере в изначальную непогрешимость Америки".

Конечно, было бы наивно полагать, что американцы стремятся завоевать весь мир, подчинив его своему господству. Но фактом остается то, что во многих аспектах внешнеполитическая стратегия нынешних Соединенных Штатов действительно содержит в себе элементы несколько перевернутой формы троцкистской теории перманентной революции, принявшей облик империализма демократии и прав человека, сущностная характеристика которого состоит в экспорте разного рода цветных и иных революций, осуществляемых при явной или скрытой поддержке США.

Об этом свидетельствует, например, тот факт, что спустя неделю после теракта 11-го сентября 2001 г. президент США Дж. Буш-младший заявил мировому сообществу: "Либо вы на нашей стороне, либо на стороне террористов". По сути, это — парафраз известного выражения В. Ленина: "Кто не с нами, тот против нас". В 2003 г. Дж. Буш-младший объявил о "новой внешней политике" СШАТ призванной способствовать "глобальной демократической революции", началом которой стала военная кампания против Ирака. Ее целью провозглашалось "освобождение" от авторитарного правления сначала ближневосточных мусульманских стран, а заодно с ними других — прежде всего постсоветских стран.

В-третьих, идеологической основой внешней политики США является классическая теория политического реализма. Большинство американских политологов и политиков полагают, что мировая политика — поле действия отдельных суверенных государств, каждое из которых вольно по собственному усмотрению (прямо как по Макиавелли!) входить в определенные союзы для обеспечения своих интересов или не входить в них, а также предпринимать практически любые действия, необходимые для обеспечения своих интересов. Международная система, уверены они, "состоит из отдельных государств, над которыми нет никакой центральной власти..., [и] что тот или иной международный порядок по существу является побочным продуктом эгоистических действий великих держав". Они пытаются "подчеркнуть позитивные черты классической доктрины баланса сил, в рамках которой постоянно видоизменяющиеся коалиции позволяют сдерживать амбиции любой агрессивной державы".

Почему эти формулы воспринимаются в США как не требующие серьезных доказательств? Другими словами, как американский истеблишмент воспринимает окружающую международную среду? Соединенные Штаты сегодня действительно не видят на мировой арене стран или международных институтов, с которыми им бы пристало согласовывать свои действия. Имеются ли основания для такого допущения? Безусловно, да. США доминируют в НАТО, и, надо признать, время от времени согласовывают свою позицию с союзниками по блоку. Договариваться по важным международным вопросам с Россией или Китаем они не считают нужным, что также можно понять (учитывая значительно превосходящую мощь США над этими странами). ООН основана в 1945 г. представителями 51 страны, сейчас число государств-членов — 193, из которых более 150 представляют развивающийся мир. Более 100 из этих стран влачат самое жалкое существование, многие из них не развиваются уже более 20 лет или, как говорят, децивилизуются. Все это делает ООН "Организацией Объединенных Наций "третьего" мира". Искать поддержки у "недееспособных" государств, которые зачастую не контролируют собственную территорию и не в состоянии обходиться без перманентной экономической помощи со стороны ЕС и США, представляется американцам, по меньшей мере, странным. Игнорируя ООН и перенося центр принятия важных международных решений в собственную столицу или в НАТО, США не столько "игнорируют" мировой порядок, сколько указывают на отсутствие сколько-нибудь эффективного и действенного "порядка".

США, таким образом, имеют некоторые основания считать свои действия па международной арене оправданными. По сути, они поступают так, как действовали в течение нескольких сотен лет практически все великие державы, и потому искренне удивляются, почему все их так не любят. Ответ между тем лежит на поверхности и сводится к тому, что сама обстановка в мире (международная среда) существенно изменилась и накладывает на международных акторов, даже самых сильных, значительные ограничения. Во-первых, появилось ядерное оружие, которое резко обесценило роль и значение наиболее дорогой и технологичной части военного арсенала великих держав, сделав ее, по сути, неприменяемой в любом конфликте, кроме новой мировой войны. Во-вторых, сформировалось совершенно повое самосознание периферийных народов: если в XVI—XIX вв. население территорий, превращаемых в европейские колонии, относительно быстро покорялось завоевателям, то сейчас выбор между смертью и подчинением на удивление быстро делается в пользу первой. Сегодня люди готовы сражаться даже с противником, намного превосходящим их силой. Это в первую очередь относится к массовому фундаменталистскому исламскому движению. В-третьих, самое важное — глобализация (активнейшим проводником которой выступают сами Соединенные Штаты) объективно сближает государства, заставляя их совместно противостоять опасностям и решать насущные задачи. В-четвертых, к началу 1990-х гг. сформировался ЕС с его претензией на собственный "политический вес" в мире (пока с собственных позиций выступают только отдельные, наиболее сильные государства ЕС). В-пятых, начался стремительный хозяйственный рост стран БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южно-Африканская Республика), претендующих и на политическое влияние в мире. Таким образом, потеряв оболочку двух противостоящих военно-политических блоков, мир стал гораздо более многообразным.

На основе обозначенных принципов была построена Стратегия национальной безопасности США — 2002 (или, как ее еще называли, "доктрина Буша"), принятая под впечатлением сентябрьских терактов 2001 г. Она содержит сильный акцент на военной составляющей внешней политики

США, навязывании ими своего мнения друзьям и недругам. Основным стал тезис о борьбе с угрозами при помощи превентивных операций военного и полувоенного характера, осуществляемых самостоятельно или в коалиции с другими странами. Примерами таких действий являются: военная операция США в коалиции со странами НАТО в Афганистане против режима талибов (начиная с 2001 г.); операция в Ираке в коалиции с некоторыми странами НАТО (Великобританией и другими при открытом несогласии с ней Франции и Германии), начиная с 2003 г. Документ проникнут духом принудительной демократизации других стран, под которыми подразумеваются, прежде всего, страны так называемого Большого Ближнего Востока (Ближний и Средний Восток) и постсоветское пространство. В доктрине четко просматриваются черты "политики гегемона".

Следует иметь в виду, что в основе стратегии американской внешней политики лежат не только рассмотренные идеологические принципы. Внешняя политика США базируется и на вполне материальных основаниях, во многом связанных с потребностями обеспечения энергетической безопасности как самих Соединенных Штатов, так и их ближайших союзников. Этим объясняется то обстоятельство, что "демократизировать" американцы стремятся именно страны Ближнего Востока и те постсоветские государства, которые способны играть роль противовеса российской политике.

Президент Б. Обама, по мнению З. Бжезинского, предпринял поистине титанические усилия для того, чтобы изменить отношение США к внешнему миру и более органично вписать страну в формирующийся исторический контекст XXI в. Менее чем за год президент полностью пересмотрел основополагающую концепцию американской внешней политики в отношении нескольких важных геополитических вопросов:

• ислам — не враг, и нынешняя роль Соединенных Штатов в мире не определяется "глобальной войной с террором";

• США будут играть роль справедливого и напористого посредника в деле достижения долговечного мира между Израилем и Палестиной;

• Вашингтону следует вести серьезные переговоры с Ираном по поводу его ядерной программы, а также по другим вопросам;

• борьба с повстанческим движением в тех провинциях Афганистана, которые находятся под контролем движения

"Талибан", должна быть преимущественно политической, а не военной;

• Соединенным Штатам надо уважать щепетильность латиноамериканских стран в отношении культурной самобытности и исторического прошлого, а также расширять контакты с Кубой;

• США необходимо предпринимать более энергичные усилия для существенного сокращения своего ядерного арсенала и двигаться к главной цели — полному освобождению мира от ядерного оружия;

• при решении глобальных проблем к Китаю следует относиться не только как к экономическому, но и как к геополитическому партнеру;

• улучшение американо-российских отношений, очевидно, отвечает интересам обеих сторон, но при этом нужно принимать геополитическую реальность, сложившуюся после окончания холодной войны, а не пытаться переделать ее.

Эти новаторские положения вошли в Стратегию национальной безопасности при президенте Б. Обаме 2010 г. Хотя в документе имя экс-президента Дж. Буша-младшего не упоминается, скрытая полемика с проводившимся им курсом вполне очевидца. Главное, что можно выделить стремление США не брать на свои плечи всю тяжесть ответственности за ситуацию в мире, ибо это истощит их силы. Вместе с тем документ содержит и важные элементы преемственности наследия старого, в первую очередь постулат поддержания военного превосходства США в мире.

 







Дата добавления: 2015-06-12; просмотров: 3114. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2021 год . (0.004 сек.) русская версия | украинская версия