ВСЕ ДРЕВНИЕ СЛОГОВЫЕ ТЕКСТЫ ЧИТАЮТСЯ ТОЛЬКО НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ.

ИСТОЧНИК ПЕРВЫЙ.

 

КАК ПОСТИЧЬ ТАЙНУ.

("Праславянская письменность" Москва 1993 г. Г. С.Гриневич.)

В середине 60-х годов на волне заслуженного успеха Ю. В. Кнорозов предпринял попытку расшифровать протоиндийскую письменность - знаки Мохенджо-Даро и Хараппы. Но на этом пути его, как когда - то и великого чеха Бедржиха Грозного, ждала неудача. ЭВМ на этот раз оказалась бессильна.

Город мертвых — Мохенджо - Даро, загадочный Фестский диск, таинственные этруски стоят в одном ряду с такими тайнами нашей планеты, как статуи острова Пасхи, исполинские рисунки животных в пустыне Наска, египетские пирамиды и Атлантида,

Проблему происхождения этрусков и их языка специалисты называют иногд «загадкой номер один» современной исторической науке. Этрусские слова «цистерна», «персона», «церемония» и ряд других вошли в языки мира. Римлян считают учителями Западной Европы. Учителя учителей — этруски. Но кто они были, на каком языке говорили оставалось загадкой.

Оставалось загадкой и происхождение критян: подданных царя Миноса первоевропейцев, искусство которых стало предтечей гениального искусства Древней Эллады; создателей уникального письменного памятника — Фестского диска. Изготовленный на Крите в 17 веке до нашей эры диск представляет из себя древнейшую на земле штампованную надпись.

ПРЕДМЕТНОЕ ПИСЬМО.

 

В 1825 году президенту США был доставлен дипломатический пакет, где вместо обычной бумаги с текстом лежали предметы. Индейцы племени моки прелагали дружбу и торговлю. Вот как «рассказал» это письмо индеец, доставивший пакет: одна из фигур представляет собой народ моки, вторая — президента. Шнурок — это дорога, которая их разделяет; перо, привязанное к шнурку,—место встречи; окрашенная часть — расстояние между президентом и местом встречи. Несколько перьев между неокрашенной и окрашенной частями шнурка обознача­ет племя навахо, что живет между Вашингтоном и моки. Значение же тростниковой курительной трубки, приложенной к пакету, не нужно было объяснять она давно стала символом войны и мира; принять ее - значило принять дружбу и мир, отвергнуть — вступить на тропу войны.

Это всего лишь один пример так называемого «предметного пись­мо», являющегося первой и наиболее значительной ступенью, предва­ряющей собственно письменность.

Вообще о письменности в прямом смысле мы можем говорить лишь в том случае, если находим два ее признака, а именно: если, с одной стороны, производилось действие рисования в самом широком понимании (начертания знаков, выскабливание, вырубание, нанесе­ние зарубок и т.п.), а с другой — преследовалась цель сообщения, при­чем сообщения или иным лицам, или — для сохранения в памяти —самому пишущему.

РИСУНОЧНОЕ ПИСЬМО.

 

Использование рисунков (в самом широком смысле) при наличии указанных признаков — это уже следующая ступень развития пись­менности. Зарождение такого рисования следует искать среди наскаль­ных рисунков, восходящих к самой глубокой древности. Подобного ро­да письмена объединяют под названием "рисуночное письмо".

Специалисты отличают рисуночное письмо в более узком смысле (пиктография) от письма идей (идеография) как более высокой ступе­ни развития рисуночного письма. Мы имеем дело с пиктографией в том случае, когда рисунок символизирует тот же предмет, который он изо­бражает. Иначе говоря, если, например, вместо понятия и слова «сол­нце» рисуют круг с расходящимися лучами, то он применяется здесь как знак-рисунок (пиктограмма). Но подобный знак-рисунок превра­щается в знак-идею (идеограмму), когда на основе общего соглашения он обозначает уже не сам изображенный конкретный предмет, а связанную с ним «идею»; то есть, когда, например, данный круг с расхо­дящимися лучами будет обозначать уже не «Солнце», а что-нибудь вроде «жара» или «тепло», «горячий» или «теплый».

Общим признаком всякого рисуночного письма, будь оно пиктог­рафическим или идеографическим, является отсутствие какой бы то ни было связи между письменным изображением и звуками живого язы­ка. Ряд таких изображений может быть довольно верно «прочитан» всяким, кто будет их рассматривать, независимо от того языка, на котором он говорят.