Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Продвижение территорий средствами PR на примере города Бердска Новосибирской области 12 страница




любое обмеривание, даже с помощью самых современных методов, может быть

только приблизительным, так как облицовка пирамиды не сохранилась, а ее

вершина разрушена. Поэтому любая цифровая мистика, в основу которой положены

измерения с точностью до сантиметра, с самого начала дискредитирует сама

себя. К этому следует добавить, что, хотя египтяне и обладали совершенно

исключительными познаниями в области астрономии - в этом им следует отдать

должное, - у нас нет никаких оснований утверждать, что у них была такая же

определенная, выверенная мера длины, как наш метр, эталон которого, как

известно, хранится в Париже.

Вероятно, такое пренебрежение к точности покажется нам непонятным, но

вспомним, что древние египтяне были также лишены чувства времени в его

историческом понимании.

Получить сенсационные результаты, применяя при обмере гигантских

сооружений ничтожные меры измерения, нетрудно. Можно не сомневаться, что

если мы начнем измерять сантиметрами Шартрский или Кельнский собор, то с

помощью таких арифметических действий, как сложение, вычитание и умножение,

нам будет не так уж трудно добиться самых неожиданных аналогий с

космическими величинами. Вероятно, именно такие методы породили утверждение,

что число "пи" не следует считать "числом Лудольфа", ибо оно уже было

известно строителям пирамиды. Но если даже и подтвердилось бы, что египтяне

действительно запечатлели в пропорциях и размерах Большой пирамиды какие-то

особые сведения из области математики и астрономии (сведения, которые стали

доступны современной науке лишь в XIX и XX веках, как, например, точное

расстояние от Земли до Солнца), то и в этом случае нет никаких оснований

облекать эти цифры в мистические одежды, а тем более заниматься какими-либо

пророчествами. В 1922 году немецкий египтолог Людвиг Борхардт опубликовал

после тщательного изучения Большой пирамиды книгу "Против цифровой мистики

вокруг Большой пирамиды Гизэ". Здесь мы находим аргументы, которые

окончательно выбивают почву из-под ног мистиков.

Питри принадлежал к числу тех археологов, которым не страшны никакие

препятствия, он был человеком непреклонной воли, редкой выдержки и

настойчивости. Чувствуя, что находится на верном пути, Питри пробивает в

1889 году ход в сложенной из нильского кирпича пирамиде одного фараона (он

сам в то время еще не знал, что это гробница Аменемхета III, одного из

немногих миролюбивых властителей Египта), пробивает потому, что настоящего

входа в эту пирамиду он так и не сумел найти. Однако, проникнув в гробницу,

он обнаруживает, что у него были предшественники - еще более пронырливые,

находчивые и настойчивые в своих поисках, чем он САМ: люди давно прошедших

времен, осквернители гробниц, пробравшиеся сюда не для того, чтобы

полюбоваться памятниками прошлых эпох, не для того, чтобы, воздав должное

прошлому, извлечь их на свет в назидание настоящему, а для грабежа! И тут

Питри, неутомимый Питри, даже восхищается выносливостью грабителей!

Решив заняться исследованием пирамиды - от деревушки Хаувара аль-Макха

до нее можно было добраться на осле за три четверти часа, - Питри принялся

искать вход там, где он находился почти у всех пирамид: с северной стороны.

Но так же, как и его предшественники-грабители, он не нашел его. Не нашел он

его и на восточной стороне, и тогда, решив не тратить времени на

утомительные поиски, он начал пробивать в стене туннель.

Это было мужественное решение. В распоряжении Питри были лишь

примитивные технические средства. Он знал, что ему предстоит тяжелая работа,

хотя вряд ли предполагал, что ему придется провозиться с раскопом в течение

нескольких недель.

Нужно призвать на помощь всю свою фантазию, чтобы понять, что значит,

проработав день на египетском солнцепеке, претерпев все трудности, вызванные

и несовершенством орудий, и несговорчивостью рабочих, вдруг, в тот самый

момент, когда в проломе последней стены показалась счастливо найденная

погребальная камера, понять, что тебя опередили: в камере ухе побывали

грабители.

Мы вновь встречаемся здесь с чувством, которое так часто охватывает

исследователя в момент завершения его трудов, - чувством глубочайшего

разочарования, побороть которое могут лишь сильные. (Ровно двенадцать лет

спустя произошел случай, который мог бы доставить Питри минутку злорадного

удовлетворения: современные гробокопатели взломали гробницу Аменхотепа II,

скончавшегося около 1420 года до н. э., и разрезали в поисках сокровищ

ткань, в которую была завернута мумия. Они испытали всю горечь

разочарования, наверняка еще более глубокую, чем та, которую испытал Питри,

- их соратники по ремеслу, жившие три тысячелетия назад, так мастерски все

обчистили, что на долю их потомков не осталось ровным счетом ничего.)

Ход, который проделал Питри, был слишком узок. Но он не мог ждать, пока

рабочие расширят его. Обвязав одного египетского юношу под мышками и сунув

ему в руку свечу, он спустил его в погребальную камеру. Трепещущий луч упал

на два саркофага... Взломаны, пусты!

Ученому оставалось лишь одно: попытаться все-таки установить, кому

принадлежала гробница. И снова трудности! В пирамиду пробились подземные

воды. Когда Питри, расширив ход, проник в погребальную камеру, он очутился

по колено в воде - точно так же, как позднее в одной мастаба, где ему было

суждено найти покрытую украшениями мумию. Но Питри не отступил, не

испугался. С помощью заступа он исследовал сантиметр за сантиметром всю

поверхность пола и нашел сосуд из алебастра, на котором было начертано имя -

Аменемхет. В соседней камере он нашел бесчисленное множество

жертвоприношений, причем все они были посвящены царевне Пта-Нофру, дочери

Аменемхета III.

Аменемхет III, царь XII династии, царствовал с 1849 по 1801 год до н.

э. (согласно Брэстеду). Династия, к которой он принадлежал, была у власти в

общей сложности 213 лет. Время правления Аменемхета III, объединившего под

своей властью Верхний и Нижний Египет, было одной из счастливейших эпох в

истории страны, которую на протяжении долгих столетий разоряли войны как

внешние - с соседними племенами, так и внутренние - с вечно восстававшими

номархами. Аменемхет заботился о поддержании мира. Выстроенные им

многочисленные сооружения, в том числе и построенная на одном из озер

плотина, служили одновременно и светским и духовным целям; его социальные

мероприятия, не имеющие с точки зрения западной цивилизации особого

значения, были, однако, весьма важными для расколотого на классы Египта,

основой существования которого был рабский труд. Благодаря Аменемхету, еще

больше, чем Нилу,

...процветает Египет;

Он сделал сильными обе земли,

Он - жизнь, несущая прохладу;

Сокровища, им розданные, - это пища

Для тех, кто идет за ним.

Он - пища, а рот его - изобилие.

То, что Питри нашел гробницу Аменемхета, делало ему честь; как ученый,

он не мог быть только недоволен достигнутым результатом, - будучи

археологом, он заинтересовался тем, какими путями проникли в гробницу

опередившие его грабители. Где находится вход в пирамиду? Сумели ли

грабители обнаружить дверь, которую тщетно искал и он сам и многие

исследователи до него?

Грабители шли по следам строителей. Питри решил идти по следам

грабителей. Но идти по следам людей, побывавших здесь многие годы, а может

быть, и тысячелетия назад, было ничуть не легче, чем проделать ход в

пирамиде. Проникшая в гробницу вода, нечистоты, остатки битого кирпича и

щебня образовали сплошное месиво грязи. В некоторых особенно узких проходах

неутомимому Питри пришлось ползти на животе, по-пластунски, грязь попадала

ему в уши, в рот. Он хотел знать, где находится настоящий вход. И он нашел

его! Наперекор всему, что было до сих пор известно, наперекор египетской

традиции вход был расположен с южной стороны. Однако, несмотря на это,

грабители разыскали его! Стоит ли удивляться, что задетый за живое

исследователь спрашивал себя, праведным ли путем был найден этот вход?

Действительно ли успех грабителей - плод работы ума, результат выдержки и

настойчивости? Для того чтобы проверить свои подозрения, он шаг за шагом

проделал тот же путь, что и грабители. Перед ним возникали те же самые

препятствия, с которыми пришлось в свое время столкнуться и грабителям.

Каждый раз он пытался преодолеть их самостоятельно, но далеко не всегда

находил правильное решение. Какой таинственный инстинкт вел их через все эти

бесчисленные тупики, западни и прочие барьеры, воздвигнутые на пути к

усыпальнице архитекторами фараона? Там была, например, лестница, которая

вела в помещение без окон и дверей, откуда, казалось, не было выхода.

Грабители, очевидно, быстро разобрались в том, что дверью в этой камере

служит потолок, именно весь потолок - своего рода гигантская дверь, сквозь

которую они прошли, проделав в ней отверстие, то есть таким же образом,

каким проходят сквозь бронированные двери сейфов современные взломщики

несгораемых шкафов. Куда же они попали после этого? В коридор, заваленный

каменными глыбами. Питри, как специалист, лучше, чем кто-либо другой, мог

себе представить, какую колоссальную работу необходимо было проделать, чтобы

расчистить этот проход, и те чувства, которые должны были испытать

грабители, когда, покончив с коридором, они наткнулись еще на одну комнату,

откуда тоже, казалось, не было выхода, а затем, преодолев и это препятствие,

попали в третью комнату - тоже без двери. Питри не знал, чему больше

дивиться: инстинкту грабителей, который безошибочно вел их по верному пути,

помогая преодолевать все трудности, или же их терпению и выдержке. Можно

было не сомневаться - им пришлось прокладывать себе путь на протяжении

многих недель, месяцев, а может быть, и лет. И при каких обстоятельствах!

Возможно, им все время приходилось остерегаться стражей, жрецов,

посетителей, совершавших свои жертвоприношения великому Аменемхету. Но может

быть, все было совершенно иначе? Честолюбие Питри, человека, которому

пришлось пустить в ход весь свой опыт, проявить чудеса настойчивости, чтобы

преодолеть бесчисленные препятствия, которые соорудили строители пирамид

(ведь речь шла о защите мертвых фараонов от поругания и посягательства со

стороны злоумышленников), его гордость - все это заставляло его отрицать,

что древнеегипетские грабители могли еще несколько сот лет назад благодаря

одной лишь своей находчивости и остроумию распутать этот клубок.

Неужели грабители пользовались поддержкой специалистов - в египетской

литературе сохранились на этот счет кое-какие намеки, - неужели жрецы и

стражники, хранители тайн, продажные представители уже коррумпированного

класса чиновников, помогали им своими советами и указаниями? Однако здесь мы

подходим к особой главе истории Египта - к главе о грабительском промысле,

который, родившись во времена седой древности, долгие годы процветал в

Долине царей и достиг своей кульминационной точки в одном весьма интересном

современном уголовном деле.

 

 

Глава 14

ГРАБИТЕЛИ В ДОЛИНЕ ЦАРЕЙ

В начале 1881 года некий состоятельный американец, любитель и ценитель

искусств, отправился вверх по Нилу к Луксору, в ту самую деревушку, которая

находится напротив Фив - древней резиденции царей. Целью его путешествия

было приобретение античных раритетов. Не надеясь на обычные пути - торговля

древностями была стараниями Мариэтта подвергнута строжайшей регламентации, -

он положился на свой инстинкт. Этот инстинкт гнал его по вечерам в темные

закоулки, заставлял посещать задние комнаты базаров и в конце концов свел

его с одним египтянином, который предложил ему несколько как будто подлинных

и ценных предметов.

Сегодня каждый гид считает своим долгом предостеречь туристов от

приобретения антикварных вещей на черном рынке, делая это с полным

основанием, ибо большинство так называемых раритетов является продукцией

вполне современного производства, в большинстве случаев египетского, но

порой и европейского. К каким только трюкам ни прибегают спекулянты, чтобы

убедить покупателя в подлинности своего товара! Даже такой знаток

древностей, как немецкий искусствовед Юлиус Мейер-Грефе, и тот однажды

попался на их удочку. Он нашел прямо в песке, не подозревая, что его привел

к этому месту пройдоха гид, небольшую статуэтку. Мейер-Грефе нисколько не

сомневался, что она подлинная, - еще бы, ведь он сам ее нашел! Он поспешил

дать гиду взятку, чтобы тот не проболтался, и, спрятав статуэтку под пиджак,

принес ее в отель. Но ему нужно было подобрать к ней подставку, и он

отправился к торговцу; здесь он не удержался и спросил торговца, как ему

нравится находка. Торговец рассмеялся, а затем, как пишет сам Мейер-Грефе,

"он пригласил меня в заднее помещение своей лавчонки, открыл шкаф и показал

мне четыре или пять совершенно таких же статуэток. Каждая из них была

покрыта песком тысячелетней давности. Их делают в Бунцлау, но он получил их

от одного грека, торгового агента в Каире".

Какие невероятные проделки, не говоря уже об изготовлении фальшивых

памятников древности, составляющем целую отрасль производства, приходится

принимать в расчет науке! Верное представление об этом дает

автобиографический рассказ Андре Мальро; в правдивости его слов нет никаких

оснований сомневаться, однако случай этот, разумеется, не следует

рассматривать как пример для подражания - мы приводим его просто как курьез.

В 1925 году Мальро познакомился в одном из баров Сингапура с неким

коллекционером, который путешествовал за счет Бостонского музея, скупая для

него всякого рода произведения искусства. Он выстроил перед Мальро пять

маленьких слоников из слоновой кости, которых только что приобрел у одного

индуса. "Видите, мой дорогой друг, - сказал он, - я покупаю слоников. Когда

мы производим раскопки, я, перед тем как засыпать ту или иную гробницу,

кладу в нее слоников. Если через пятьдесят лет другие исследователи вновь

вскроют гробницу, они найдут этих слоников, которые к тому времени успеют

покрыться зеленой пленкой и потеряют свой новенький вид, и немало поломают

себе голову над этой находкой. Тем, кто придет после меня, я охотно задаю

подобные головоломки; на одной из башен Ангкор Вата я выгравировал, мой

милый друг, весьма неприличную надпись по-санскритски и хорошенько ее

замазал, так что она выглядит очень старой. Какой-нибудь плут ее расшифрует.

Простодушных нужно немножко злить..."

Вернемся, однако, к нашему американцу, который хотя и был дилетантом,

но все же обладал некоторыми специальными познаниями в области египтологии.

Предложение египтянина взволновало его, и он тут же, даже не вступая, как

этого требует обычай на Востоке, в долгий торг, приобрел предложенный ему

папирус удивительной сохранности и редкой красоты. Запрятав его в чемодан,

американец немедленно отбыл назад, сумев обвести вокруг пальца и полицию и

таможенные власти. Когда он, прибыв в Европу, показал этот папирус эксперту,

то оказалось, что он не только привез неоценимое сокровище, но и дал ход,

правда, без всяких на то усилий со своей стороны, одному любопытному делу.

Об этом мы сейчас и расскажем, но прежде нам необходимо ознакомиться, хотя

бы бегло, с необычайной историей Долины царей.

Долина царей (или Царские гробницы Бибан аль-Мулука) раскинулась на

западном берегу Нила, напротив Карнака и Луксора, того самого Луксора, где

вздымаются к небу колоссальные колонные залы и храмы времени Нового царства;

она представляет собой часть обширного, ныне пустынного пространства, на

котором некогда был расположен Фиванский некрополь. Во времена Нового

царства здесь были сооружены скальные гробницы для знати, воздвигнуты

поминальные храмы в честь царей и в честь бога Амона. Надзор за порядком в

этом огромном городе мертвых, а также постоянные работы по его расширению

требовали колоссального персонала, который находился в подчинении у

специального чиновника - князя запада и начальника стражи Некрополя. Стража

размещалась в казармах, а в домах, на месте которых возникли впоследствии

небольшие поселения, жили землекопы, строительные рабочие, каменотесы,

художники, ремесленники и, наконец, бальзамировщики, которые, заботясь о

вечном вместилище для "Ка", предохраняли от разрушения тела усопших.

Как мы уже отмечали, именно во времена Нового царства и правили самые

могущественные египетские фараоны, "сыновья Солнца" - Рамсес I и Рамсес II.

Это была эпоха XVIII, но прежде всего XIX династии (примерно с 1350 до 1200

года до н. э.). В те времена в Египте происходило то же самое, что произошло

в Риме в эпоху цезарей, когда вся монументальная культура Греции,

окончательно исчерпав себя, свелась к гигантомании в постройках; величие

пирамид Древнего Египта в конечном счете свелось к чванливости построек

Карнака, Луксора и Абидоса. То же самое мы наблюдаем в Ниневии -

"ассирийском Риме" - во времена Синаххериба, у китайского цезаря Хоанг-ти и

в гигантских индийских постройках, сооруженных после 1250 года.

Расширение Долины царей - этого величайшего в мире города мертвых, и в

особенности начало строительных работ, связано с одним из самых выдающихся

решений, принятых Тутмесом I (1545- 1515 годы до н. э.). Это решение сыграло

свою роль в истории последующих правящих династий Египта, более того, оно,

вероятно (хотя исследование этого вопроса, выходящего за рамки собственно

археологии, почти не производилось), имеет немаловажное значение для

определения того исторического периода, на протяжении которого традиционная,

одухотворенная египетская культура превратилась в отрицающую какую-либо

традицию и разрушающую всякие установившиеся нормы цивилизацию.

Тутмес I был первым фараоном, принявшим решение отделить свою гробницу

от поминального храма (расстояние между ними равнялось по меньшей мере

полутора километрам) и захоронить свои бренные останки не в роскошной,

видной издалека гигантской гробнице, а в потайной, вырубленной в скалах

камере-склепе. Нам это решение кажется сейчас маловажным. Между тем оно

означало разрыв с традицией, насчитывающей семнадцать веков.

Отделив могилу от поминального храма, в котором по праздникам

приносились жертвы, необходимые для существования "Ка", Тутмес создал

совершенно непредвиденные затруднения - последствия их едва ли можно было

предугадать - для своего "Ка", а тем самым и для своего существования в

потустороннем мире. Но он верил, что подобной мерой он сумеет обеспечить

себе безопасность, чего так и не сумели добиться его предшественники - об

этом красноречиво свидетельствовали оскверненные гробницы. Это и послужило

основной причиной, побудившей его принять такое решение.

В основе тех указаний, которые он дал своему архитектору Инени, лежал

страх, неугасимый страх, владевший им, боязнь, что и его мумия будет

уничтожена, что и его гробница будет осквернена. К началу царствования XVIII

династии вряд ли можно было еще найти во всем Египте хотя бы одну царскую

гробницу, которая не была бы разграблена, хотя бы одну мумию сколько-нибудь

значительного человека, с которой не была бы сорвана в лучшем случае часть

тех "магических покровов", в которые она была завернута, и, таким образом,

не оскверненную и не поруганную. Грабителей удавалось поймать лишь изредка;

чаще, вероятно, их вспугивали, и тогда они бросали часть своей добычи на

произвол судьбы. За пятьсот лет до Тутмеса один злоумышленник расчленил

мумию жены царя Джера для того, чтобы ее удобнее было вынести, но был кем-то

или чем-то потревожен; в спешке он засунул одну из высохших рук царицы в

отверстие в стене гробницы; там ее и нашли в 1900 году в целости и

сохранности английские археологи - даже великолепный браслет из аметиста и

бирюзы оказался на месте.

Как мы уже упоминали, главного архитектора Тутмеса звали Инени. Мы

можем только догадываться о том, чего потребовал от него фараон. Решив

порвать с традицией, Тутмес, вероятно, быстро понял, в чем заключается

единственная возможность избежать участи своих предшественников: в

сохранении тайны места захоронения и местоположения гробницы. Некоторыми

сведениями о том, как шло сооружение гробницы Тутмеса, мы обязаны лишь

тщеславию архитектора Инени: на стенах своей гробницы он оставил

автобиографическую надпись и отчет о постройке первой царской скальной

гробницы. "Я один наблюдал за сооружением гробницы в скалах, предназначенной

для Его Величества. Никто этого не видел, никто не слышал об этом". Однако

современный археолог, один из лучших знатоков Долины царей, человек,

великолепно представляющий себе все трудности, связанные со строительными

работами в этой местности, Говард Картер, считает, что при этом Инени,

несомненно, должен был иметь в своем распоряжении не менее сотни рабочих. Не

давая этому факту моральной оценки, он бесстрастно пишет: "Совершенно

очевидно, что сотня или более рабочих, посвященных в величайшую тайну

фараона, не могли уже ее разгласить: Инени, надо думать, нашел средство

заставить их молчать. Не исключена возможность, что в работе участвовали

военнопленные. По окончании ее их всех перебили".

Привел ли этот резкий разрыв с традицией к тому результату, к которому

стремился Тутмес? Его могила - первая в Долине царей, она находится в

отвесно спускающейся стене этой уединенной, угрюмой чашеобразной долины.

Инени вырубил в скале лестницу и разместил могилу так, как на протяжении

последующих пятисот лет это делали все архитекторы фараонов. Древние греки,

исходя из формы этих могил, напоминающих пожарный рукав, называли их

"сиринги" от слова syrinkx - длинная пастушья свирель. Страбон, знаменитый

греческий путешественник последнего столетия до н. э., описал сорок таких

"достойных осмотра гробниц".

Мы не знаем, как долго Тутмес наслаждался покоем, но можно быть

уверенным в одном: покой его не мог быть особенно продолжительным,

разумеется, в масштабах египетской истории. Мумии Тутмеса, его дочери и

другие мумии вытащили в один прекрасный день из гробницы не грабители, а те,

кто пытался защитить царственные останки от грабителей, ибо к тому времени

даже каменный мешок не мог уже считаться достаточно надежным убежищем.

Фараоны перешли к новой тактике: они стали располагать свои замурованные в

скалы гробницы максимально близко одна к другой;

теперь стражникам было легче вести наблюдение, внимание их не

рассеивалось. Но тем не менее грабежи продолжались.

В гробницу Тутанхамона грабители вторглись уже через десять- пятнадцать

лет после его смерти. В гробнице Тутмеса IV, куда грабители также проникли

уже через несколько лет после его смерти, они даже оставили визитные

карточки: зарубки, каракули, разные жаргонные словечки, нацарапанные на

стенах; к тому же они так основательно разрушили гробницу, что сто лет

спустя благочестивый Харемхеб на восьмом году своего правления отдал

чиновнику Кею приказ: "Гробницу покойного царя Тутмеса IV в ее драгоценном

обиталище в Западных Фивах восстановить".

Но своего апогея грабеж гробниц достиг во времена XX династии. Миновали

блистательные годы правления Первого и Второго Рамсеса, Первого и Второго

Сети. Последующие девять царей ничем не напоминали своих предшественников,

хотя и носили гордое имя Рамсеса. Они были слабыми правителями и вечно

находились под угрозой падения. Взяточничество и коррупция превратились в

грозную силу. Кладбищенские сторожа вступали в сделку с жрецами, надзиратели

- со своим начальством, и даже сам начальник Западных Фив, главный начальник

охраны Некрополя, оказался в один прекрасный день пособником грабителей

могил. И вот сегодня благодаря находкам папирусов времен Рамсеса IX

(1142-1123 годы до н. э.) мы становимся свидетелями процесса, вызвавшего в

ту пору большой интерес, очевидцами судебного разбирательства по делу об

ограблении гробниц, которое шло три тысячи лет тому назад и в ходе которого

были наконец названы анонимные грабители.

Однажды Песер, начальник Восточных Фив, получил донесение о массовых

грабежах в гробницах, находившихся в западной части города. Начальник

Западных Фив - Певеро был, очевидно, столь же мало расположен к Песеру, как

тот к нему. Песер, вероятно, с большим удовольствием ухватился за

представившуюся возможность дискредитировать равного по положению коллегу в

глазах Хамуаса, наместника всей области Фив*.(* Мы следуем в своем изложении

за Говардом Картером, который положил в основу своего рассказа документы,

опубликованные в великолепном собрании египетских источников "Ancient

Records of Egypt", изданных Брэстедом.)

 

И тем не менее дело обернулось плохо для Песера, который допустил

ошибку, назвав точно количество гробниц, куда проникли злоумышленники:

"Десять царских, четыре гробницы жриц Амона, не говоря уже о множестве

частных". Между тем некоторые члены комиссии, посланной Хамуасом для

проверки фактов, руководитель этой комиссии и даже сам наместник, несомненно

(и это свидетельствует об осторожности Певеро), были лицами

заинтересованными, получавшими доходы от грабителей. Они, как мы сказали бы

сегодня, получали проценты с прибыли и, вероятно, еще не успев переправиться

через реку, уже знали, что именно напишут в своем решении. Они и в самом

деле уладили дело, отведя донос по чисто формальным юридическим основаниям -

даже не входя в обсуждение вопроса, имели место грабежи или нет, они

принялись доказывать, что данные Песера не соответствуют действительности,

ибо разграбленными, как выяснилось, оказались не десять царских гробниц, а

всего лишь одна, и не четыре гробницы жриц, а только две.

Правда, факт ограбления почти всех частных гробниц отрицать было

трудно, но комиссия не сочла это достаточным основанием для того, чтобы

предать суду такого заслуженного чиновника, как Певеро. Доносу был дан

отвод. На следующий же день торжествующий Певеро (мы можем его себе весьма

реально представить) собрал надзирателей, администрацию города мертвых,

ремесленников, стражу Некрополя и послал эту толпу на восточную сторону с

приказом устроить там "митинг"; при этом он дал им указание отнюдь не

избегать дома Песера, а наоборот, держаться к нему поближе.

Для Песера это было уже слишком! С полным основанием он расценил все

происходящее как стопроцентную провокацию и в приступе ярости допустил

вторую, на этот раз решающую ошибку. Он вступил в жестокую перебранку с

одним из руководителей этого импровизированного "митинга" и, дойдя до высшей

степени раздражения, заявил перед лицом многочисленных свидетелей, что

сообщит обо всем этом чудовищном деле через голову наместника прямо фараону.

Певеро только и ждал этого. Он тут же довел до сведения наместника об

этом невероятном заявлении Песера, замыслившего нарушить положенную

субординацию. Визирь созвал суд и заставил злополучного Песера

председательствовать на нем в качестве судьи - он должен был уличить самого

себя в клятвопреступлении и признать себя 'виновным.

Эту историю, которая звучит вполне современно и к которой ничего не

добавлено (ее можно было бы даже рассказать гораздо подробнее), завершил

поистине сказочный конец. О таком завершении дела мечтают многие, но

выпадает оно на долю лишь избранных. Через два или три года после этого

вопиющего процесса была арестована банда грабителей. В ее состав входило







Дата добавления: 2015-08-30; просмотров: 195. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.042 сек.) русская версия | украинская версия