Эмотивность как языковое воплощение эмоциональности.

В последние десятилетия, особенно в связи с прочно укрепившейся антропоцентрической лингвистической парадигмой, интерес как зарубежных, так и отечественных лингвистов прикован к изучению и анализу эмотивности, как языкового воплощения психической эмоциональности (Болдырев 2001; Костомаров 2014). Еще А.А. Потебня подчеркивал антропоцентрический характер языка: «В действительности язык развивается только в обществе <…> человек понимает самого себя, только испытавши на других понятность своих слов» (Потебня, 1999: 87). Антропоцентричность диктует необходимость изучения языковых средств эмотивной составляющей языка, поскольку эмоциональные и психические процессы играют значительную роль в жизни человека, и без них невозможно осуществление жизнедеятельности в полной мере. Эмоции могут обрести социальную реальность лишь в том случае, если они будут выражены в той или иной форме. Универсальным способом актуализации эмоций является их вербализация во внешней речи.

В лингвистике изучением эмотивности занимаются многие дисциплины, однако наиболее полное и подробное освещение эмотивность получила в рамках междисципинарной науки – эмотиологии или лингвистики эмоций, занимающейся исследованием связи между языком и эмоциями. Она проводит разграничение между понятиями «эмоциональность» и «эмотивность», как принадлежащих к терминологическим аппаратам разных наук – психологии и лингвистики, соответственно (И.И. Туранский, В.И. Шаховский, Т.В. Ларина, В.А. Маслова).

Однако, в рамках эмотиологии пока не существует единого определения эмотивности. В.И. Шаховский считает, что эмотивность – это «имманентно присущее языку семантическое свойство выражать системой своих средств эмоциональность как факт психики» (Шаховский 1987: 24). Немного отличного мнения придерживается Л.А. Пиотровская, которая полагает, что эмотивность – это своего рода функция языковых единиц выражать эмоциональное отношение говорящего к объективной действительности (Пиотровская 1993). На наш взгляд, определение Л.А. Пиотровской более точно отражает особенности эмотивности, так как в нашей работе мы в первую очередь обращаемся к прагматике эмотивных лексических единиц, внешне выражающих эмоции в речевой деятельности.

В рамках эмоциологии эмоции и их прагматическое воздействие взаимосвязаны и изучаются совместно (параллельно). Это объясняется тем, что при передаче сообщения происходит эмоциональное воздействие текста на адресата, и именно прагматика отвечает за выбор релевантных языковых средств для наилучшего воздействия на получателя сообщения.

В эмоциологии эмоции рассматриваются в тесной связи с когнитивными процессами. Согласно когнитивному толкованию человек воспринимает и осознает окружающий его мир, фиксируя полученную информацию, опыт в языке (Илинская 2006). И все эти ментальные процессы регулируются эмоциями, отделяя таким образом важное от незначительного, не вызвавшего никакие чувственные переживания.

Основой для когнитивного подхода к изучению языка, как инструмента, участвующего в познавательной деятельности человека, является принцип упорядочивания знания, способов его хранения, передачи и переработки с помощью процессов категоризации и концептуализации. В когнитивной лингвистике за эмотивностью закрепился статус языковой категории, т.е. группы языковых элементов, которая формируется и выделяется на основании какого-либо общего свойства – признака, лежащего в основе отнесения однородных языковых единиц к определенному классу, характеризующемся одним и тем же значением данного признака (Филимонова 2007). Эмотивность, как и любая другая когнитивная категория, является системой разноуровневых единиц – лексических, стилистических, графических, фонологических (Филимонова 2007). В нашей работе мы будем рассматривать лексический уровень языковой эмотивности, как наиболее репрезентативный и содержательный в плане реализации и вербализации эмоций.