Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Возвращение. Томек и Ханна долго возвращались от Священной горы к океану, потому что не могли спуститься по реке так же




Доверь свою работу кандидату наук!
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой

Томек и Ханна долго возвращались от Священной горы к океану, потому что не могли спуститься по реке так же, как по ней поднялись, на плоту.

Однажды утром они оставили своего приятеля Приставалу под деревом с белками. Пока медведь спал, они тихо собрали вещи и ушли без него. У Ханны сжималось сердце, но так было лучше для всех. Приставала был бы слишком несчастлив вдали от деревьев, на которых растут абрикосы со вкусом лакрицы.

По скале они шли как можно быстрее, постоянно думая о том, как бы не опоздать и как бы «Отважный» не отплыл без них. И какова же была их радость, когда они увидели впереди повозку, которой управлял сам Бастибалагом. Храбрый капитан не только прождал Томека на день больше обещанного, но и сам отправился им навстречу. Он прижал детей к груди, нежно, как своих собственных. К тому же он не ожидал встретить Ханну — глаза его наполнились слезами.

«Отважный» беспрепятственно достиг Существующего острова. Так он теперь назывался, объяснил Бастибалагом. На Существующем острове Томек и Ханна смогли отдохнуть несколько дней от своих подвигов, а потом снова отправились в путь. Но на этот раз «Отважный» шел во главе невиданной доселе в здешних морях эскадры. Шестнадцать кораблей под снежно-белыми парусами следовали за ним. На борту хватило места всем обитателям Существующего острова.

Как только на горизонте показался берег страны Парфюмеров, все корабли кроме «Отважного» бросили якорь, и он вошел в порт один. Появление остальных вызвало бы слишком сильные эмоции у маленьких парфюмеров, которых еще не успели предупредить. Следовало им все объяснить, подготовить к невероятному событию. Лишь на следующий день шестнадцать парусников подошли к берегу и высадили всех обитателей Существующего острова. Затем последовали — представьте себе — душераздирающие сцены. Маленькие храбрые парфюмеры умели улыбаться в горе и печали и, наоборот, плакали навзрыд, когда их переполняла радость.

Пепигома вовсе не расстроилась, когда увидела Томека и Ханну, взявшихся за руки, потому что у нее самой появился жених, такой же пухленький, жизнерадостный и милый, как она. В последующие дни все предавались лени. В огромном количестве ели блины с салом, пили сидр, танцевали и пели. Однажды вечером Томек сказал Ханне, что хотел бы уехать, потому что боится не застать Мари на краю Леса Забвения. И еще потому, что очень хочет с ней повидаться. Они покинули деревню на следующий день, пообещав скоро вернуться. Эзтергом повторил, что Томек и Ханна стали для них как дети и навек останутся в сердцах парфюмеров. Он снабдил их специальными затычками для носа. С ними детям можно будет не опасаться ароматов в поле.

Переход через поле оказался легким, и оба бодро прошагали все утро. Ближе к полудню Томек спохватился:

— Ханна! Мы забыли что-то очень важное!

С этими словами он достал из кармана один из вышитых носовых платков, на котором был завязан узелок.

— Что ты хочешь вспомнить? — поинтересовалась Ханна.

— Что-то, о чем я не помню, но не должен забывать…

Ханна захлопала глазами.

— Томек, ты уверен, что затычки на месте? Ты ничего не нюхал?..

— Ничего, — весело ответил Томек. — Все просто. Мари зашла сейчас в Лес Забвения и в ту же секунду пропала из нашей памяти. Вот мы и забыли, что нам надо ее подождать… Узел означает, что кто-то придет и его надо подождать! Понимаешь?

Ханна оценила его уловку. Когда они шли среди цветов-парусов, Томек очень испугался: Ханна вдруг зашаталась.

— Нос! — прокричал ей Томек. — Заткни ноздри!

Но Ханна уже не держалась на ногах. Она упала навзничь и закрыла глаза. Томек подбежал и приподнял ей голову.

— Ханна! Умоляю, очнись!

Но она уже погрузилась в глубокий сон. Томек захватил с собой запасные затычки и теперь засунул один из них взамен выпавшего. Потом он попытался вспомнить, какие Пробуждающие Слова нашли для Ханны парфюмеры. Эзтергом точно говорил ему… Старик еще добавил, что их нашли очень просто… И она сразу проснулась. Томек наклонился над Ханной и нежно прошептал ей на ушко:

Жили-были…

Малышка открыла глаза, потянулась и с улыбкой сказала:

— Томек… Зачем ты меня разбудил, я видела тебя в прекрасном сне…

Несколько часов спустя на горизонте показалась черная полоса — Лес Забвения.

— Смотри, — заметила Ханна, когда они дошли до первых деревьев. — Похоже, могила…

— Это могила Пита, — ответил Томек. — Пит…

Он хотел объяснить, но не сумел. Что-то ему мешало. Он спросил у Ханны, не рассказывал ли он раньше о Пите. Она ответила, что рассказывал, но сейчас она ничего не помнит. Будто в памяти образовался пробел.

Они разожгли костер и съели то, что им дали в дорогу парфюмеры. После еды, вытирая руки платком, Томек замер:

— Посмотри, Ханна… Узелок…

— Точно, — вспомнила она, — это значит, что кто-то скоро придет из лесу и его надо подождать…

Ночью никто не пришел и на следующий день тоже. Они собирались поужинать, когда до них из леса донесся какой-то шум. Будто повозка ехала по дороге. Потом они расслышали радостный голос, поющий:

— Наш бе-е-едный ослик бо-о-олен —

Болят у него ножки!

 

Томек так обрадовался, что закричал «Мари!» задолго до того, как она вышла из Леса Забвения.

Трое друзей болтали у костра до поздней ночи. Кадишон, который за это время лишился одного уха, стоял, подремывая, в сторонке. Следующее утро они провели рядом с Питом, а потом все четверо отправились в Лес Забвения. На этот раз медведи не показывались и путешественники спокойно пересекли лес. Мари провожала Томека и Ханну еще несколько километров. Но потом их пути расходились и они распрощались. Глядя, как дети уходят держась за руки, Мари крикнула им вдогонку:

— Удачи вам, детки!

Они шли бодрым шагом, но к ночи так и не добрались до деревни Томека. Им пришлось еще раз заночевать под открытым небом, и прибыли они лишь на следующее утро. Сперва они наведались в лавку старого Ишама, потому что у него хранились ключи от бакалеи, к тому же Томеку не терпелось его повидать. Старик, как обычно, сидел по-турецки на полу.

— Здравствуй, дедушка! — позвал Томек издалека.

Ханна осталась на улице. Она не хотела мешать встрече.

Ишам увидел Томека и не поверил своим глазам, а когда убедился, что не грезит, всплеснул руками и тихо произнес:

— Сынок, сынок… Как ты возмужал! Уехал ребенком, а вернулся мужчиной… Дай мне тебя обнять…

Томек подбежал к нему, встал перед ним на колени и прижал его к груди. Потом, отстранившись, вытер слезы и грустно промолвил:

— Прости меня, дедушка, но я не смог принести тебе воды из реки Кьяр… Я…

Ишам улыбнулся:

— Успокойся, сынок, я бы все равно ее не выпил. Не печалься. Если бы пришлось выбирать между флягой этой воды и кусочком нуги, я бы предпочел нугу. Понимаешь, я не смогу жить вечно. Я долго не проживу. Я держался, чтобы увидеть тебя. Теперь ты здесь, мне этого достаточно. Больше от жизни мне ничего не надо…

— Но дедушка, ты мне нужен! Я хочу, чтобы ты остался!

— Чтобы я остался? Для тебя я постараюсь. Видишь ли, Томек, я уже ни на что не годен. У меня болят кости. Мне будет лучше в твоей памяти, чем на сквозняке в лавке. И раз уж мы затронули эту тему, я тебе кое-что скажу. Слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Когда я умру, Томек, поплачь немного, если не сможешь иначе, но не долго, прошу тебя. Можешь изредка наведываться ко мне на могилу… словом, пойми, что меня больше нет. Если захочешь меня повидать, посмотри вокруг. Ты увидишь деревья, качающиеся на ветру, лужи, птичку или резвящуюся собаку — я буду в них, Томек. Вот и все. Не забывай того, что я тебе сказал. А теперь расскажи мне об этой прекрасной барышне, которая прячется снаружи… Ты ее не представил.

Через час, открывая дверь бакалеи, Томек поразился:

— Бог мой, как же здесь тесно… — повторял он снова и снова. — Как же здесь тесно…

А Ханна даже теперь, через год, вспомнила, что лежит в каждом шкафчике.

— В этом игральные карты, тут картинки с кенгуру, а там — песок из пустыни в маленькой скляночке…

Она погостила еще несколько дней и однажды утром сообщила Томеку, что уезжает. Она очень хотела повидать приемных родителей и, особенно, сестренку.

— Ты скоро вернешься? — поинтересовался Томек.

Увидев, как он расстроился, она сняла перстень, в котором лежала капля воды, и отдала ему.

— Возьми, я его оставляю. Так ты будешь уверен, что я вернусь. Я только заберу амадину. Скоро я приеду обратно. Обещаю.

И она уехала.


 

Эпилог

Ханна вернулась через три недели, утром, когда Томек только открывал лавку. Она распахнула дверь, впустив с собой свет. На плече у нее сидела маленькая амадина.

— Ханна! — вскричал мальчик, и его сердце запрыгало от радости.

 

Они немного поболтали, потом Томек сходил за перстнем. Ханна открыла камень и выкатила капельку на ладонь. Потом другой рукой взяла амадину и посадила рядом.

— Пей, птичка моя, пей… — нежно произнесла она.

Птаха немного посомневалась, а потом все произошло быстро: она наклонилась к капельке, блестевшей, словно жемчужина, забрала в клюв и одним движением проглотила.

— Теперь она никогда не умрет… — прошептала Ханна.

— Никогда, — повторил Томек.

Они посадили птичку в деревянную вольеру, которую Томек смастерил на прилавке. Ханна молча наблюдала за амадиной, а потом тихо сказала:

— Знаешь, Томек, мне в голову пришла забавная мысль…

— Какая? — спросил мальчик.

— В тот момент, когда она проглотила капельку, мне показалось, что река Кьяр потекла обратно… Она текла вспять только ради од-ной-единственной капли воды. Чтобы та когда-нибудь оказалась в клюве маленькой амадины… Теперь все закончилось…

Томек слушал как завороженный.

— Ты хочешь сказать… все, что мы видели, исчезло?

— Не знаю… Может быть… Так странно…

Томек вспомнил о тех чудесах, которые они видели по дороге: Лес Забвения с медведями, огромные синие цветы-паруса, Несуществующий остров, ставший Существующим, колдунью на качелях, деревья с белками-шишками…

— Будто мы видели сон… — продолжала Ханна. — К тому же мы ничего с собой не принесли. Ушли с пустыми руками и пришли ни с чем…

Радостная улыбка озарила лицо Томека, и он побежал в пристройку:

— Ханна, я все-таки кое-что привез. Я не осмеливался тебе показывать, но, по-моему, время пришло.

Он протянул ей флакончик с ароматом, приготовленным Пепигомой.

Ханна вытащила пробку и глубоко вдохнула. Она увидела холм, танцоров и музыкантов, увидела скамейку, на которой они сидели с Томском, среди друзей, под дождем из цветочных лепестков…

— Томек… — прошептала она.

— В этот раз ты останешься? — взволнованно спросил Томек.

Навсегда… — ответила Ханна.

В этот момент, сидя на жердочке, маленькая амадина зачирикала первую песню вечности.







Дата добавления: 2015-08-31; просмотров: 269. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.017 сек.) русская версия | украинская версия








Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7