ИДЕАЛИСТ

Я был идеалистическим ребенком 1960-х годов, верившим в мир правды, доброты и справедливости. Меня учили, что честность вознаграждается, а преступления наказываются. Я был доверчив, наивен и постоянно сталкивался с грубым крушением иллюзий. Люди лгали, мошенничали и крали. Я вновь и вновь чувствовал себя преданным людьми, которых считал своими друзьями. Ребенок-идеалист во мне был оскорблен и шокирован. Повзрослев, я читал утопические романы и очень тосковал по тому дню, когда мир станет лучше. Мне говорили: "Не будь мечтателем! Мир не таков. Это - холодное, жестокое место. Стань взрослым! ". Я повзрослел, и после множества горьких уроков эта часть моей подлинной личности была отодвинута в сторону - отодвинута до тех пор, пока я не столкнулся с культом Муна.

Мне было девятнадцать лет, когда я сидел на семинаре группы, где молодые взрослые люди из разных стран говорили об исконном плане Бога, о создании мира, в котором царят гармония и доброта. Внутренний голос идеалиста откликнулся: "Как чудесно! Я хочу этого! ". И хотя циничный голос проворчал что-то о глупом ребячестве, этот культ активизировал идеалистическую сторону моего "я", которая усилилась и сформировала важный элемент моей культовой личности. Доктрина давалась в лекциях, историях и иносказаниях (метафорах). Мое сознание муниста было наполнено иллюзией, что группа стремится к созданию Царства Небесного на Земле. В таком мире не будет преступлений, бедности и страданий. Все люди будут частью единой мировой семьи под руководством Истинных Родителей. Воцарится мир.

Хотя мой идеализм и помог вербовщикам установить контроль над моей личностью, в конечном счете именно он помог мне оставить группу. Я понял, что Мун и лидеры группы Унификации лгали, мошенничали, крали и порабощали рядовых адептов. Осознание того, что Мун был полной противоположностью всего, что так привлекло меня с самого начала, настолько оттолкнуло меня от группы, что я покинул ее.

Когда я был ребенком, наша семья принадлежала к консервативному Нагорному (Hillcrest) еврейскому центру в Квинсе, в Нью-Йорке. Моя мать готовила исключительно кошерную пищу и вела хозяйство, строго придерживаясь религиозных предписаний. Я посещал еврейскую школу несколько раз в неделю, ходил на субботние службы и соблюдал еврейские праздники. Ко времени бар мицвах в возрасте тринадцати лет я обнаружил, что не понимаю или не соглашаюсь с некоторыми концепциями иудаизма. Меня не устраивало излишнее, как мне тогда казалось, подчеркивание важности ритуалов и внимание к прошлому. Однако, чувствуя в себе духовные потребности, я продолжал молиться Богу, хотя и перестал ходить в Нагорный центр, по-прежнему пользуясь только их баскетбольной площадкой.

В возрасте девятнадцати лет я не искал других путей. Я был евреем. Я был в Израиле, в Святой Земле, где участвовал в археологических раскопках библейского города Бер-Шева в пустыне Негев. Я старался понять природу реальности и свое место во вселенной. Я любил читать философские работы и много думал о смысле жизни.

Когда я впервые столкнулся с мунистскими вербовщиками в университетском городке Квинс-колледжа, они назвались студенческой группой. Впоследствии выяснилось, что они лгали обо всем, что касалось их как религиозной группы. Говоря со мной о вере, они обходили стороной вопросы об Иисусе и христианстве и подчеркивали иудейскую веру в явление Мессии. Таким образом они сумели проникнуть в религиозно-духовную часть моего существа. Так как Церковь Унификации претендует на то, чтобы быть религией, ее индоктринаторы знают, что религиозно-духовная субличность будет существенным фактором, способствующим формированию культовой личности. Моя вера в Бога была изменена таким образом, чтобы я принял доктрину Муна как "истину". В конечном счете именно Убеждение в том, что знание правды и свободная воля угодны Богу, сыграло важную роль в моем решении оставить группу.