Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Точно такими, каков у каждого собственный облик.




Бог, однако, нисколько не схож ни с животными, ни с человеком – ни обликом, ни разумом. Ксенофан, правда, по сообщению Аристотеля, «ничего не различил ясно», но, «воззревши на небо в его целости, заявил, что единое – вот что такое бог». Бог - везде, «богом наполнено всё», он видит и слышит не глазами и ушами, а - «всецело», непосредственно, он не имеет телесного облика, он – сознание, разум. Он вечен и неизменен. Цицерон писал, что согласно Ксенофану «всё есть одно», что ничто не рождается и ничто не умирает, но вечно остаётся неизменным.

Идея Ксенофана нашла дальнейшее развитие в учении Парменида (ок. 540 – 470 гг. до Р.Х.) о Едином. Парменид написал поэму «О природе», которая состояла из двух частей: 1) о бытии согласно разуму; 2) о бытии согласно мнению (чувствам). Вторая часть содержит типичные натурфилософские взгляды, которые, однако, рассматриваются лишь в качестве «мнения». Суть учения Парменида – в первой части. Истинное бытие, или Единое, познаётся одним лишь разумом и характеризуется атрибутами: невозникшее, непреходящее, неподвижное (неизменное), вневременное (вечное), единое (одно), простое (немножественное), не знающее недостатка (совершенное). Говоря о совершенстве, «законченности», единстве бытия, Парменид сравнивает его метафорически с шаром, имея в виду, что как на поверхности шара все точки равноудалены от центра, и одна из них ничем не лучше и не хуже и ничем не отличается от любой другой, так и в бытии нет разнородных частей, так, чтобы в одном «месте» было то, чего нет в другом. Существование небытия (пустоты) Парменид отрицает, поэтому его первый главный тезис гласит: «Бытие есть, а небытия нет». Этот тезис отличает Парменида и от атомистов, согласно которым «бытие есть, но небытие также есть», и от Гераклита, согласно которому «всё и есть и не есть». Парменид не принимает единство, неразрывность противоположностей и предлагает мыслить одно лишь бытие без всякого его отношения к небытию. Небытия нет, и оно немыслимо. Мыслимо и познаваемо лишь бытие.

Можно ли из такого тезиса, который кажется совершенно тривиальным и пустым (масло масляное) что-то извлечь, сделать какие-то выводы? Парменид открыл, что вполне можно. О его рассуждениях известно мало, но вполне адекватное представление можно сотавить, видимо, по диалогу Платона «Парменид» – обязательном чтении для каждого, кто хотел бы понять, что такое подлинная метафизика. Я приведу в качестве примера упрощённую модель элейской метафизики.

Если бытие есть, а небытия нет, то бытие неподвижно и неизменно. В самом деле, допустим, что бытие может измениться. То, что изменяется, становится другим, не тем, чем оно было ранее. Другое по отношению к бытию – небытие. Но небытия нет, следовательно, бытие не может измениться. Бытие не может двигаться, так как бытие могло бы двигаться лишь в чём-то отличном от самого себя, но ничего отличного от бытия (не-бытия) нет, следовательно, бытие неподвижно. Если же мы допустим возможность не движения бытия в целом, а его «внутреннего» движения, то есть перемещения его частей относительно друг друга, то и это невозможно, ведь если небытия нет, то у бытия нет частей, поскольку части бытия могли бы разделяться лишь тем, что не есть бытие, то есть небытием, но небытия нет – поэтому у бытия нет частей, и никакого внутреннего движения в нём быть не может. Если у бытия нет частей, то оно не сложено из них, не есть нечто сложное, следовательно – просто, нераздельно, неделимо. Поэтому никакой множественности поистине не существует. Всякая множественность (вещей, явлений, событий) существует лишь «в мнении», в чувственном восприятии. Это «мнимое» чувственно воспринимаемое бытие действительно, как верно говорил Гераклит, и существует и не существует. Но Гераклит ещё не видел истинного бытия.

Из сказанного ясно, что и движения поистине нет. Поэтому истинное бытие, или единое, не имеет ни протяжения, ни длительности, иначе говоря, оно не существует в пространстве и времени, в нём нет ни «раньше», ни «позже» – одно вечное и простое «есть». Дело в том, что пространство и время – это принципы множественности, как бы «чистая множественность», общая форма всякой множественности, порядок сосуществования и последовательности какого-то многообразия. Поэтому отрицание реальности (бытия) множественности – это отрицание реальности пространства и времени. Всякое движение, далее, также предполагает наличие пространства и времени, ведь движение – это изменения места в пространстве с течением времени. Движение – единство пространства и времени. Поэтому отрицание реальности движения есть одновременно и отрицание реальности пространства и времени.

Очевидное противоречие между своими тезисами и повседневным опытом Парменид устраняет тем, что объявляет чувственный опыт обманчивой видимостью. Он призывает того, кто хочет узнать истину, отказаться от привычных мнений и от доверия чувствам.

Недоверие к чувственному восприятию высказывали и Гераклит, и Демокрит, но Парменид идёт гораздо дальше: чувственное и рациональное, опыт и мышление (разум) не только строго разделяются и различаются, но противопоставляются друг другу. Истинное знание, согласно Пармениду, дает один только разум, независимо от чувств и даже вопреки их давлению на разум (ибо привычка и чувства вводят в заблуждение и мешают). Истинное знание - это знание о невидимом, сверхчувственном бытии.

Поэтому мышление и бытие - одно и то же; они в каком-то смысле совпадают: «Одно и то же есть мысль и бытие. Одно и то же есть мысль и то, о чём мысль существует, ибо ведь без бытия, в котором её выраженье, мысли тебе не найти». Это и есть знаменитый второй тезис Парменида о тождестве мышления и бытия. Чувственное восприятие, опыт могут дать одни лишь субъективные «мнения». Оно не даёт истины и не показывает действительного бытия. Здесь все текуче, изменчиво, недостоверно. Чувственное – субъективно, индивидуально, неистинно, несущественно. Мышление же способно преодолеть чувственную, субъективную видимость и дать абсолютно достоверное, неопровержимое, бесспорное, объективное, истинное, общеобязательное знание. Бытие есть то (и только то), что мыслит разум. В этом тезисе и можно найти первую формулировку и первое рождение европейского рационализма, согласно которому «всё действительное разумно, всё разумное действительно» (Гегель). Соответственно, европейский иррационализм ведет свое начало с того момента (в XIX в.), когда в основу философии кладется прямо противоположный принцип: «то, что может быть мыслимо, наверняка есть фикция» (Ницше); «всё действительное - неразумно, все разумное - недействительно» (Кьеркегор); интеллект создает одни лишь «явления» (Шопенгауэр), подлинное бытие не мыслится, а «переживается» чувственно-интуитивно. Но до этого бунта «антиклассической» философии против «общего», «сущности», разума и науки ещё далеко, вернёмся к истоку «классического» философствования.

Сфера вечного, неизменного, умопостигаемого, истинного «бытия» обособляется Парменидом от мира «мнимого», чувственно воспринимаемого - мира становления, возникновения и уничтожения. Парменид ясно, резко высказал уже фактически подразумевавшееся Фалесом раздвоение мира, противопоставив друг другу два диаметрально противоположных и не связанных друг с другом «мира» - мир чувственный и мир умопостигаемый (теория «двух миров», которую Ницше и называл «метафизикой»). Обыденное сознание видит лишь один мир, чувственный, и именно его считает реальным. Лишь подлинное познание - философское, научное, «феоретическое», т.е. созерцание сущности, «умное зрение», умо-зрение, видит подлинное бытие, и имеет дело лишь с ним. В школе элеатов намечается не просто различение мира чувственно-воспринимаемого и мира умопостигаемого, но их противопоставление. Здесь зарождается традиция умозрительной или спекулятивной философии, которая склонна целиком отрицать значение чувственного восприятия и опыта для познания истины и признаёт мышление независимым от чувств и способным к самостоятельному познанию, т.е. познанию сугубо умозрительному, познанию, как говорили позднее, из чистого разума или чистого мышления, без всякой опоры на опыт – a priori. Обыденному знанию и физике – науке о природе - отдаётся знание телесного, чувственно воспринимаемого, следовательно – временного, бренного, текучего, неистинного, несущественного. Истинное и вечное бытие доступно одному лишь разуму. Эта мысль и кладёт начало как европейской традиции рационализма (в значении умозрительной философии), так и отделению метафизики от физики (хотя слово «метафизика» возникает много позднее).

Один из самых выдающихся рационалистов всех времён и народов, крупнейший представитель спекулятивной философии Гегель видел значение философии Парменида в том, что в ней мышление впервые почувствовало свою свободу и началось «чистое движение мышления в понятиях», самодвижение всеобщих определений (категорий) мышления. Иначе говоря, в учении Парменида впервые в истории обнаруживается наличие собственной структуры самого мышления, его внутренняя логика. Парменид пытается «двигаться» в ходе своих рассуждений в совершенно абстрактных, общих понятиях, не опираясь на опыт, а опираясь лишь на логическую связь самих этих понятий, внутреннюю связность мышления. Можно сказать, что он открыл возможность логической дедукции, вывода одних понятий и утверждений из других без всякого обращения к опыту, чувственному восприятию, более того – без всякой опоры вообще на какую бы то ни было образность, наглядность, чисто дискурсивно. И эти общие абстрактнейшие определения мышления рассматриваются как само бытие, а не как просто «мои мысли». Можно сказать и так, что Парменид открыл реальность мышления, или то, что мышление – особая реальность, причём реальность более глубокая, существенная, истинная, чем то, что обычно таковой считается, чем так называемые «вещи», тела. Парменид совершил настоящую революцию в образе мыслей. Непосредственно чувственно воспринимаемое, вещи «здесь и теперь», которые обычно принимаются за реальность, рассматриваются им как субъективное и неистинное. А мысли, которые обычно рассматриваются как «мои», как нечто субъективное, напротив, отождествляются с самим бытием, выступают как нечто самостоятельное, истинное, объективное. Именно в этом пункте и намечается переход от физики – к метафизике, от опыта – к умозрению, от материализма – к идеализму. Учение Парменида о первоначале как Едином (а не материи, стихии или элементах) начинает путь к Единому-Благу Платона и неоплатоников, к «божественному» Аристотеля, к средневековой естественной теологии и т.д.







Дата добавления: 2015-08-17; просмотров: 733. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2020 год . (0.041 сек.) русская версия | украинская версия