Почему разногласий меньше, чем кажется

Первоначальным импульсом для культурного релятивизма послужило наблюдение того, что культуры радикально отличаются в своих представлениях о правильном и неправильном. Но насколько сильно они отличны? Верно то, что различия существуют. Однако легко переоценить их масштаб. Часто, когда мы изучим то, что представляется огромным различием, выясняется, что культуры не настолько отличаются, как это кажется.

Рассмотрим культуру, в которой люди верят в то, что нельзя есть коров. Это может быть бедное общество, в котором ощущается нехватка продовольствия; тем не менее, коровы неприкосновенны. Такое общество может показаться основанным на ценностях, очень отличающихся от наших. Но действительно ли это так? Мы ещё не спросили, почему эти люди не едят коров. Предположим, они делают это потому, что верят, что после смерти души людей населяют тела животных, особенно коров, так что корова может быть чьей-то бабушкой. Хотим ли мы сказать теперь, что их ценности отличны от наших? Нет; разница в другом. Разница в нашей системе представлений, а не в ценностях. Мы согласны, что нельзя есть бабушку; мы просто по разному смотрим на то, является ли (или может являться) бабушкой корова.

Главная идея здесь следующая. Обычаи общества – продукт действия многих факторов. Ценности общества – только один из них. Другие аспекты, такие как религиозные и повседневные представления членов общества и физические условия, в которых они живут, также важны. Поэтому только из того, что различны обычаи, мы не можем сделать вывод о том, что различны ценности. Различие в обычаях может быть правомерно приписано каким-то другим сторонам общественной жизни. Поэтому разногласий по поводу ценностей может быть меньше, чем кажется.

Снова рассмотрим эскимосов. Они часто убивают совершенно нормальных детей, особенно девочек. Мы совершенно не одобряем этого; в нашем обществе родитель, совершивший такое, окажется в тюрьме. Поэтому здесь возникает впечатление огромной разницы ценностей двух культур. Но предположим, что мы зададимся вопросом: почему эскимосы делают это? Объяснение не в том, что они меньше любят своих детей или менее уважают человеческую жизнь. Эскимосская семья всегда будет защищать своих детей, если это позволяют условия. Но они живут в очень суровом окружении, где еды часто не хватает. Фундаментальным постулатом эскимосской мысли является: «Жизнь тяжела, и границы безопасности очень узки». Семья может хотеть кормить всех детей, но быть не в состоянии это делать.

Как и во многих «примитивных» обществах, эскимосские матери кормят своих детей в течение значительно более длительного времени, чем матери в нашей культуре. Ребёнка могут кормить грудью четыре года, иногда и дольше. Так что даже в лучшие времена есть пределы количеству детей, которых может выкормить одна мать. Более того, эскимосы – кочевой народ, не занимаясь сельским хозяйством, они вынуждены перемещаться в поисках еды. Детей нужно нести с собой, и мать может нести только одного ребёнка. Другие члены семьи могут помочь, но это не всегда возможно.

От девочек избавляются с большей готовностью потому, что, во-первых, в этом обществе мужчины – главные добытчики еды: они охотники, согласно традиционному разделению труда, – и понятно, что важно поддерживать достаточное количество добытчиков. Но есть и вторая важная причина. Поскольку у охотников высокая смертность, количество преждевременно погибающих взрослых мужчин значительно больше, чем женщин. Поэтому, если бы мальчики и девочки выживали в равных количествах, взрослые женщины намного превосходили бы численно мужчин. Изучив имеющуюся статистику, один автор заключает, что «если бы не инфантицид девочек … женщин в средней эскимосской локальной группе было бы в полтора раза больше, чем добывающих еду мужчин».

Так что среди эскимосов детоубийство не означает фундаментально отличающегося отношения к детям. Напротив, это признание того, что жёсткие меры иногда необходимы для выживания семьи. Однако даже тогда убийство младенца не является первой рассматриваемой возможностью. Часты случаи усыновления; бездетные пары особенно рады взять «избыточных» детей более плодовитых семей. Убийство – только последнее средство. Я подчёркиваю это для того, чтобы показать, что «сырые» данные антропологов могут быть обманчивы; они могут представить разницу в ценностях между культурами большей, чем она есть на самом деле. Эскимосские ценности вовсе не так уж отличны от наших. Просто жизнь ставит их перед выбором, которого нам не приходится делать.