МИФ В ПРИМИТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ. венного статуса; в других случаях на поверхность вышло какое-то животное, связанное с местным субкланом

венного статуса; в других случаях на поверхность вышло какое-то животное, связанное с местным субкланом. Некоторые сообщества изначально были поставлены во враждебные отношения с другими. Самым же важным даром из доставленных в этот мир из мира под­земного всегда была магия; но об этом более подробно мы скажем позднее.

Если бы европеец, случайно оказавшись рядом, услышал только ту информацию, что туземцы сообщают друг другу, то почти ничего бы не понял. И более того, услышанное могло бы привести его к серьезным заблуждениям. Так, указание на одновременное появле­ние брата и сестры может натолкнуть его на мысль об инцесте или о каком-то неупомянутом персонаже, который был мужем прароди­тельницы. Первое предположение было бы совершенно ошибочным и бросало бы ложную тень на специфические отношения между братом и сестрой, в которых первый неизменно является опекуном, а вторая, столь же неизменно, — ответственной за продолжение родственной линии. Лишь знание принципов матрилинейного счета родства и соответствующих институтов делает понятным упомина­ние имен двух предков, столь значимое для туземного слушателя. Если европеец станет интересоваться, кто был мужем сестры и каким образом у нее появились дети, он вскоре снова столкнется с набором совершенно незнакомых идей: проблема отцовства нереле­вантна с социологической точки зрения*; представление о физиоло­гической роли мужчины в зачатии отсутствует"; действует странная и сложная система брака, матрилинейного и патрилокального од­новременно¹.

* Имя, статус, принадлежность к клану, субклану, линиджу, собственность, наконец, наследуются по женской линии: мужчине наследуют не его собст­венные дети, а дети его сестры; в жизни человека мать и ее брат, или братья, играют более значительную роль, чем отец и его родня.

** Б.Малиновский был убежден, что меланезийцам неизвестна биологическая роль мужчины в продолжении рода, впоследствии эта точка зрения была оспорена (скорее всего, справедливо) другими исследователями Меланезии.

*** При строгом подходе к терминологии брак не может быть матрилинейным, матрилинейность (патрилинейность) — характеристика организации родст­венных групп и системы наследования. В данном контексте Б.Малиновский имеет в виду, что муж женщины не передает свой статус и собственность своим детям, но передает их своим младшим братьям и детям сестры, хотя женщина, являющаяся его женой, он сам и его дети (до совершеннолетия) живут в его семье и в его общине, что в этнологии именуется патрилокаль-ным браком.

Социальный смысл этих сказаний о происхождении станет ясен только тому европейскому исследователю, который сумеет разо­браться в туземных правовых представлениях о принадлежности к социальным объединениям, о наследовании прав на территорию, на рыболовные угодья, и на местные ремесла и прочие занятия. Ибо в соответствии с племенными правовыми принципами все такие права являются монополией местной общины и только потомков первона­чальной прародительницы по женской линии. Если бы далее евро­пейцу сказали, что, кроме главного места выхода предков из-под земли, в одной и той же деревне имеется еще несколько других "дыр", то он был бы еще более озадачен, и только внимательное изучение конкретных деталей и принципов туземной социологии открыло бы ему систему организации сложносоставной общины в рамках одной деревни, т.е. общины, в которой соединяются несколь­ко субкланов.

Таким образом, понятно, что миф "говорит" туземцу гораздо больше, чем реально говорится при его пересказе; в рассказе содер­жатся лишь конкретные сведения о характерных обстоятельствах мифологической истории данной местности; истинный смысл мифа, фактически вся его суть, заключены не в рассказе, а в принципах социальной организации, которые туземец усваивает не тогда, когда прослушивает фрагментарные пересказы мифов, а непосредственно в процессе социальной жизни, постепенно постигая свое социальное окружение и устройство своего племени. Другими словами, именно контекст социальной жизни, а также последовательное постижение того, что все, что велят ему делать, имеет свой прецедент и образец в ушедших временах, ставит в его сознании на свои места содержа­щиеся в мифе сведения, именно это позволяет ему понять суть пле­менных мифов о происхождении.

Поэтому наблюдателю необходимо детально ознакомиться с со­циальной организацией туземцев, если он действительно хочет вник­нуть в существо ее мифологических традиций. Тогда короткие ис­тории, рассказываемые о происхождении людей той или иной мес­тности, станут для него совершенно понятными. Он ясно увидит, что каждая из этих историй является только частью, и довольно скромной, гораздо более крупной истории, которую можно воссо­здать лишь на основе самой жизни туземцев. И что действительно важно в такой истории, так это ее социальная функция. Такая ис­тория передает, выражает и укрепляет фундаментальный факт тер­риториального и родственного единства группы людей, являющихся