ДОСТОЙНАЯ СУПРУГА

Мужчина-Зевс как отцовская фигура должен быть женат. И его супруга должна быть вне подозрений, как пресловутая жена Цезаря. Она — его вторая половина, в наши еще достаточно патриархальные времена — привлекательная и безличная, нечто вроде доказательства положения своего мужа. У нее нет права голоса: в лучшем случае муж ее выслушает и сделает по-своему. Она — витрина для ювелирных украшений и модных нарядов, свидетельств мужниного статуса. Она — мать его детей, будущих наследников и наследниц.

Однако любое отклонение от этой картины ударит прежде всего по мужчине-Зевсу. Если он вовсе не женат, его будут считать как бы получеловеком, незрелым «сыночком». Жена — формальное доказательство постоянства человека, а для образа руководителя это очень важно. Постоянные адюльтеры такого мужчины могут не вызывать у публики отрицательных эмоций, а могут сослужить ему плохую службу — это зависит от формальных моральных устоев и фактических настроений эпохи. Но, в общем, нерегулярные интрижки на стороне с разными и случайными красивыми женщинами для образа мужчины-Зевса вполне допустимы. Однако его жена должна быть безупречна. И не только в этом отношении. Откровенно глупая и вульгарная жена испортит образ самого идеального мужа. Слишком незаметная, послушная и непривлекательная — тоже не сослужит хорошую службу. Как вы видите, здесь речь не идет о реальных женщинах и их потребностях или ожиданиях. Мы говорим о жене лишь как части образа мужчины-Зевса. И все происходит именно так в рамках данного сценария.

Вот как проникновенно рассказывает о таком положении вещей Роберт А. Джонсон:

«… мы — дети печали. Западные люди — это дети своей внутренней бедности, несмотря на то, что во внешнем мире они имеют все, что хотят… Мы подавили и подчинили окружающий мир. силой кувалды и точностью электроники. Мы накопили ценностей в беспрецедентном масштабе… Наша печаль происходит из-за потери этих феминных ценностей, которые мы опорочили и выкинули прочь из нашей культуры. Бланшфлёр [жена короля Ривалена и мать Тристана в легенде о Тристане и Изольде. — Прим. Г.Б. ] не смогла выжить в культуре, где ценят и существуют только стремления к почестям, власть, конкуренция и мечта “стать номером один”… Постоянные войны; мужчины думают лишь о создании империи, овладении территорией и накоплении богатства и покорении окружающего мира любой ценой. Мы до сих пор называем это прогрессом… Бланшфлёр никогда не занимала подобающего места в этом обществе; ценности, которые она представляла, никогда не уважались по праву… Она для него [для брата] часть собственности, которая может быть использована в соответствии с тем, как считает это нужным мужское эго, чтобы удовлетворить его стремление к власти. Если мы раскроем глаза пошире, мы увидим это все в современном обществе» [138].

БОРЬБА С «БАРОНАМИ»

Перечитывая Макиавелли, современный человек может с радостным изумлением узнавания находить нечто знакомое ему по современной политике. По истории, изученной в школе, мы помним, что средневековые короли боролись с крупными баронами или другими влиятельными землевладельцами. Это вечная борьба человека у власти, номинального правителя, с другими значимыми фигурами в его стране, часто более богатыми, но не обладающими столь высоким статусом. В этом смысл великого унижения, которому подвергал Петр Первый знатных и пожилых бояр, рубя им бороды [139]. В греческой мифологии это подспудная интрига отношений Зевса и Посейдона. В наши дни мы можем наблюдать такую борьбу в разных странах, от противостояния Дж. Сороса с Дж. Бушем-младшим до «олигархических разборок» в нашей стране. С точки зрения Макиавелли, правитель безусловно прав, когда старается возвысить тех, кто служит под его руководством и ему обязан своим возвышением, и уменьшить власть тех, кто от него не зависит.

«В объяснение этого надо сказать, что все единовластно управляемые государства, сколько их было на памяти людей, разделяются на те, где государь правит в окружении слуг, которые милостью и соизволением его поставлены на высшие должности и помогают ему управлять государством, и те, где государь правит в окружении баронов, властвующих не милостью государя, а в силу древности рода [в наше время это владельцы собственных корпоративных «империй» или хозяева административных автономий. — Прим. Г.Б.]. Бароны эти имеют наследные государства и подданных, каковые признают над собой их власть и питают к ним естественную привязанность. Там, где государь правит посредством слуг, он обладает большей властью, так как по всей стране подданные знают лишь одного властелина; если же повинуются его слугам, то лишь как чиновникам и должностным лицам, не питая к ним никакой особой привязанности» [140].