Психоаналитическая ситуация

Обратимся теперь к рассмотрению самой обстановки психоаналитического сеанса. Классическая ситуация выглядит следующим образом: больной лежит на кушетке, психоаналитик сидит и кресле, стоящем за кушеткой. Такое положение, при котором пациент не видит психоаналитика, призвано способствовать свободному течению ассоциаций анализируемого. Однако упомянутая в предыдущем параграфе сдержанность психоаналитика, выражающаяся в том, что последний избегает непосредственной реакции на слова пациента и, в отличие от обычного разговора, ограничивается молчанием и вопросами, способна приводить к дополнительной фрустрации анализируемого и создавать атмосферу своего рода вакуума человеческих отношений.

В своей книге «Психоаналитическая ситуация» Лео Стоун (1973) говорит в этой связи, в частности, о характерном для психоаналитического сеанса состоянии разъединения, которое парадоксальным образом сосуществует с необычной для повседневной жизни доверительностью и интимностью. Этот парадокс характеризуется как «интимное разделение» или «раздельная интимность». По этой причине психоанализ подчас разочаровывает, Ожидания людей. Искусственная ситуация аналитического сеанса не способна удовлетворить потребности межличностного контакта. Здесь происходит возбуждение фантазии, возникают навязчивые повторения одной и той же темы, что способствует анализу психики, однако вряд ли похоже на приятный разговор. Феномен психоаналитической ситуации в разное время становился объектом исследования не только психологии, но и других наук, поэтому имеет смысл ознакомиться со «сторонним мнением».

В лингвистике склонны воспринимать ассоциирование пациента как своего рода рассказ о субъективных переживаниях, проводя параллели между ним и стилистическими приемами, свойственными художественной литературе. Писатель, сочиняющий роман, заимствует подчас материал для работы из собственной биографии или использует факты из жизни своей семьи.

В социлогии психоаналитическая ситуация рассматривается как контакт двух индивидов, опирающийся на определенные социальные правила: независимость пациента остается неприкосновенной; роли участников сеанса заранее известны; психоаналитик лишь предлагает пациенту свои профессиональные услуги в решении тех или иных внутренних конфликтов. Возникающая во время сеанса атмосфера доверия, способствующая достаточно свободному выражению пациентом своих подлинных эмоций, позволяет аналитику разобраться в переживаниях анализируемого. В принципе, считается, что пациент вполне способен сам отыскать причину своих страданий, однако испытывает с этим временные затруднения, что и влечет за собой обращение за помощью к специалисту.

Согласно политологии психоаналитик, безусловно, применяет к пациенту власть. В контексте развития этой предпосылки, делается предположение, что пациент, в известном смысле, доверяет свою личность психоаналитику и тем самым добровольно отказывается от собственной независимости. Утрированная картина таких отношений неизменно включает в себя образ всемогущего аналитика и бессильного, зависимого пациента. К сожалению, находятся факты, подтверждающие это. Психоаналитик действительно может злоупотреблять доверием пациента и даже наносить ему вред, что доказывает, в частности, автобиография Дерте фон Дригальски «Цветы на граните» (1979). Однако подчеркивается и то обстоятельство, что при отсутствии свободного течения ассоциаций со стороны пациента психоаналитик бессилен что-либо предпринять, поскольку строит все свои умозаключения на основании слов пациента. Что касается риска нанести пациенту вред, то, к примеру, Роберт Ланг (1987) решает эту проблему в несколько нетрадиционном ключе. Согласно его мнению, терапевты, несмотря на выработанное в течение учебного анализирования умение быстро разбираться в причине собственных внутренних конфликтов, страдают тем не менее, подчас, точно такими же нервными расстройствами, что и их пациенты. Аналитик, не подозревающий об этом, может бессознательно, пользуясь феноменом переноса, использовать пациента для решения собственных проблем. Подобные «терапевтические разговоры» могут иметь место в практике недостаточно образованных или недостаточно опытных терапевтов. В частности, мой более чем двадцатилетний опыт работы с пациентами убеждает, что вероятность возникновения описанной ситуации ничтожно мала.