Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Книга вторая




 

 

Главкон. Скажи-ка мне, представляется ли тебе благом то, что для нас

приемлемо не ради его последствий, но ценно само по себе? Вроде как,

например, радость или какие-нибудь безобидные удовольствия - они в

дальнейшем ни к чему, но они веселят человека.

- К какому же виду благ ты относишь справедливость?

- Я-то полагаю, что к самому прекрасному, который и сам по себе, и по

своим последствиям должен быть ценен человеку, если тот стремится к счастью.

- А большинство держится иного взгляда и относит ее к виду тягостному,

которому можно предаваться только за вознаграждение, ради уважения и славы,

сама же она по себе будто бы настолько трудна, что лучше ее избегать. -

Фрасимах, по-моему, слишком скоро поддался, словно змея, твоему

заговору, а я все еще не удовлетворен твоим доказательством как той, так и

другой стороны вопроса. Я желаю услышать, что же такое справедливость и

несправедливость и какое они имеют значение, когда сами по себе содержатся в

душе человека; а что касается вознаграждения и последствий, это мы оставим в

стороне.

Говорят, что творить несправедливость обычно бывает хорошо, а терпеть

ее - плохо. Однако, когда терпишь несправедливость, в этом гораздо больше

плохого, чем бывает хорошего, когда ее творишь. Поэтому, когда люди отведали

и того и другого, то есть и поступали несправедливо, и страдали от

несправедливости, тогда они... нашли целесообразным договориться друг с

другом, чтобы и не творить несправедливость, и не страдать от нее. Отсюда

взяло свое начало законодательство и взаимный договор. Установления закона и

получили имя законных и справедливых - вот каково происхождение и сущность

справедливости. Таким образом, она занимает среднее место - ведь творить

несправедливость, оставаясь притом безнаказанным, это всего лучше, а терпеть

несправедливость, когда ты не в силах отплатить, - всего хуже.

Справедливость же лежит посередине между этими крайностями, и этим

приходится довольствоваться, но не потому, что она благо, а потому, что люди

ценят ее из-за своей собственной неспособности творить несправедливость.

Никому из тех, кто в силах творить несправедливость, то есть кто доподлинно

муж, не придет в голову заключать договоры о недопустимости творить или

испытывать несправедливость - разве что он сойдет с ума. Такова, Сократ, -

или примерно такова - природа справедливости, и вот из-за чего она

появилась, согласно этому рассуждению.

А что соблюдающие справедливость соблюдают ее из-за бессилия творить

несправедливость, а не по доброй воле, это мы всего легче заметим, если

мысленно сделаем вот что: дадим полную волю любому человеку, как

справедливому, так и несправедливому, творить все, что ему угодно, и затем

понаблюдаем, куда его поведут его влечения. Мы поймаем справедливого

человека с поличным: он готов пойти точно на то же самое, что и

несправедливый, - причина тут в своекорыстии, к которому как к благу,

стремится любая природа, и только с помощью закона, насильственно ее

заставляют соблюдать надлежащую меру.

Вот это и следует признать сильнейшим доказательством того, что никто

не бывает справедливым по своей воле, но лишь по принуждению, раз каждый

человек не считает справедливость самое по себе благом, и, где только в

состоянии поступать несправедливо, он так и поступает. Ведь всякий человек

про себя считает несправедливость гораздо более выгодной, чем

справедливость... Если человек, овладевший такою властью, не пожелает

когда-либо поступить несправедливо и не притронется к чужому имуществу, он

всем, кто это заметит, покажется в высшей степени жалким и неразумным, хотя

люди и станут притворно хвалить его друг перед другом - из опасения, как бы

самим не пострадать. Вот как обстоит дело. -

Адимант. И отцы, когда говорят и внушают своим сыновьям, что надо быть

справедливыми, и все, кто о ком-либо имеет попечение, одобряют не самое

справедливость, а зависящую от нее добрую славу, что бы тому, кто считается

справедливым, достались и государственные должности, и выгоды в браке, то

есть все то, о чем сейчас упоминал Главкон, говоря о человеке, пользующемся

доброй славой, хотя и несправедливым. Более того, эти люди ссылаются и на

другие преимущества доброй славы. Они говорят, что те, кто добился

благосклонности богов, получают от них блага, которые, как они считают, боги

даруют людям благочестивым

А согласно другим учениям, награды, даруемые богами, распространяются

еще дальше: после человека благочестивого и верного клятвам останутся дети

его детей и все его потомство. Вот за что - и за другие вещи в этом же роде

- восхваляют они справедливость. А людей нечестивых и неправедных они

погружают в какую-то трясину в Аиде и заставляют носить решетом воду.

Все в один голос твердят, что рассудительность и справедливость - нечто

прекрасное, однако в то же время тягостное и трудное, а быть разнузданным и

несправедливым приятно и легко и только из-за общего мнения и закона это

считается постыдным. Говорят, что несправедливые поступки по большей части

целесообразнее справедливых: люди легко склоняются к тому, чтобы и в

общественной жизни, и в частном быту считать счастливыми и уважать негодяев,

если те богаты и вообще влиятельны, и не во что не ставить и презирать

каких-нибудь немощных бедняков, пусть даже и признавая, что они лучше

богачей.

Из всего этого наиболее удивительны те взгляды, которые высказывают

относительно богов и добродетели, - будто бы и боги уделяют несчастье и

плохую жизнь многим хорошим людям, а противоположным - и противоположную

участь. Нищенствующие прорицатели околачиваются у дверей богачей, уверяя,

будто обладают полученной от богов способностью жертвоприношениями и

заклинаниями загладить тяготеющий на ком-либо или на его предках проступок,

причем это будет сделано приятным образом среди празднеств. ...Они уверяют,

что с помощью каких-то заклятий и узелков они склоняют богов себе на службу.

-

И сколько же такой всякой всячины, дорогой Сократ, утверждается

относительно добродетели и порочности и о том, как они расцениваются у людей

и у богов! Что же под впечатлением всего этого делать, скажем мы, душам

юношей? ... По всей вероятности, юноша задаст самому себе вопрос наподобие

Пиндара:

Правдой ли взойти мне на вышнюю крепость

Или обманом и кривдой - и под их защитой провести жизнь? Судя по этим

рассказам, если я справедлив, а меня таковым не считают, пользы мне от

этого, как уверяют, не будет никакой, одни только тяготы и явный ущерб. А

для человека несправедливого, но снискавшего себе славу справедливого жизнь,

как утверждают, чудесна. Но, скажет кто-нибудь, нелегко все время скрывать

свою порочность. Да ведь и все великое без труда не дается, ответим мы ему.

Тем не менее, если мы стремимся к благополучию, приходится идти по тому

пути, которым ведут нас эти рассуждения. Чтобы это осталось тайной, мы

составим союзы и общества; существуют же наставники в искусстве убеждать, от

них можно заимствовать судейскую премудрость и умение действовать в народных

собраниях; таким образом, мы будем прибегать то к убеждению, то к насилию,

так чтобы всегда брать верх и не подвергаться наказанию.

Но, скажут нам, от богов-то невозможно ни утаиться, ни применить к ним

насилие. Тогда, если боги не существуют или если они нисколько не заботятся

о человеческих делах, то и нам нечего заботиться о том, чтобы от них

утаиться. Если же боги существуют ... то следует сначала поступить

несправедливо, а затем принести жертвы богам за свои несправедливые

стяжания. Ведь, придерживаясь справедливости, мы, правда, не будем наказаны

богами, но зато лишимся выгоды, которую нам могла бы принести

несправедливость. Придерживаться же несправедливости нам выгодно, а что

касается наших преступлений и ошибок, так мы настойчивой мольбой переубедим

богов и избавимся от наказания. -

На каком еще основании выбрали бы мы себе справедливость вместо крайней

несправедливости. Ведь если мы владеем несправедливостью в сочетании с

притворной благопристойностью, наши действия будут согласны с разумом пред

лицом как богов, так и людей и при нашей жизни и после кончины - вот взгляд,

выражаемый большинством выдающихся людей. После всего сказанного есть ли

какая-нибудь возможность, Сократ, чтобы человек, одаренный душевной и

телесной силой, обладающий богатством и родовитый, пожелал уважать

справедливость, а не рассмеялся бы, слыша, как ее превозносят? Да и тот, кто

может опровергнуть все, что мы теперь сказали, и кто вполне убежден, что

самое лучшее - это справедливость, даже он будет очень склонен извинить

людей несправедливых и отнестись к ним без гнева, сознавая, что возмущаться

несправедливостью может лишь человек, божественный по природе, и

воздерживаться от нее может лишь человек, обладающий знанием, а вообще-то

никто не придерживается справедливости по доброй воле: всякий осуждает

несправедливость из-за своей робости, старости или какой-либо иной немощи,

то есть потому, что он просто не в состоянии ее совершать. Ясно, что это

так. Ведь из таких людей первый, кто только войдет в силу, первым же и

поступает несправедливо, насколько способен.

Сколько бы всех вас ни было, признающих себя почитателями

справедливости, никто, начиная от первых героев... никогда не порицал

несправедливость и не восхвалял справедливость иначе как за вытекающие из

них славу, почести и дары. А самое справедливость или несправедливость, их

действие в душе того, кто ими обладает, хотя бы это таилось и от богов, и от

людей, еще никто никогда не подвергал достаточному разбору ни в стихах, ни

просто в разговорах, и никто не говорил, что несправедливость - это

величайшее зло, какое только может в себе содержать душа, а справедливость -

величайшее благо.

Так вот ты в своем ответе и покажи нам не только, что справедливость

лучше несправедливости, но и какое действие производит в человеке

присутствие той или другой самой по себе - зло или благо. Мнений же о

справедливости и несправедливости не касайся, как это и советовал Главкон.

... Получится, что ты советуешь несправедливому человеку таиться и

соглашаешься с Фрасимахом, что справедливость - благо другого, что она

пригодна сильнейшему, для которого пригодна и целесообразна собственная

несправедливость, слабейшему не нужная. Раз ты признал, что справедливость

относится к величайшим благам, которыми стоит обладать и ради проистекающих

отсюда последствий, и еще более ради них самих, - каковы зрение, слух,

разум, здоровье и разные другие блага, подлинные по самом своей природе, а

не по мнению людей, - то вот эту сторону справедливости ты и отметь

похвалой, скажи, что она сама по себе помогает человеку, если он ее

придерживается, несправедливость же, напротив, вредит. А хвалить то, что

справедливость вознаграждается деньгами и славой, ты предоставь другим.

Сократ. - Если мы мысленно представим возникающее государство, то

увидим там зачатки справедливости и несправедливости, не так ли?

Государство возникает, как я полагаю, когда каждый из нас не может

удовлетворить сам себя, но во многом еще нуждается.

Таким образом, каждый человек привлекает то одного, то другого для

удовлетворения той или иной потребности. Испытывая нужду во многом, многие

люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь:

такое совместное поселение и получает у нас название государства, не правда

ли? ...

Так давай же займемся мысленно построением государства с самого начала.

Как видно, его создают наши потребности.

Прежде всего нам, вероятно, надо смотреть за творцами мифов: если их

произведение хорошо, мы допустим его, если же нет - отвергнем. Мы уговорим

воспитательниц и матерей рассказывать детям лишь признанные мифы, чтобы с их

помощью формировать души детей скорее, чем их тела - руками. А большинство

мифов, которые они теперь рассказывают, надо отбросить.

Значит, и бог, раз он благ, не может быть причиной всего, вопреки

утверждению большинства. Он причина лишь немногих вещей, созданных им для

людей, а ко многому он не имеет отношения: ведь у нас гораздо меньше

хорошего, чем плохого. Причиной блага нельзя считать никого другого, но для

зла надо искать какие-то другие причины, только не бога.

Но когда говорят, что бог, будучи благим, становится для кого-нибудь

источником зла, с этим всячески надо бороться: никто - ни юноша, ни

взрослый, если он стремится к законности в нашем государстве, - не должен ни

говорить об этом, ни слушать ни в стихотворном, ни в прозаическом изложении,

потому что такое утверждение нечестиво, не полезно нам и противоречит самому

себе.

...Водить свою душу в обман относительно действитель- ности, оставлять

ее в заблуждении и самому быть невежественным и проникнутым ложью - это ни

для кого не приемлемо: здесь всем крайне ненавистна ложь. ...

А словесная ложь - это уже воспроизведение душевного состояния,

последующее его отображение...

Значит, любому божественному началу ложь чужда. ...

Значит, бог - это нечто вполне простое и правдивое и на деле, и в

слове; он и сам не изменяется и других не вводит в заблуждение ни на словах,

ни посылая знамения - ни наяву, ни во сне. ...

...Боги не колдуны, чтобы изменять свой вид и вводить нас в обман

словом или делом.

 

 







Дата добавления: 2015-09-18; просмотров: 73. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2018 год . (0.016 сек.) русская версия | украинская версия