Артур Шопенгауэр

Мир как представление не единственная, а только одна, как бы внешняя сторона мира, который имеет еще и совсем другую сторону: она представляет собой его внутреннее существо, его зерно, вещь в себе.

… извне в существо вещей проникнуть совершенно невозможно: как бы далеко мы ни заходили в своем исследовании, в результате окажутся только образы и имена… субъекту познания, выступающему как индивидуум, слово разгадки дано: и это слово – воля. Оно и только оно дает ему ключ к его собственному явлению, открывает ему смысл, показывает ему внутренний механизм его существа, его деятельности, его движения.

… кроме представления и воли ничто больше нам не известно и для нас не мыслимо… Мы нигде не можем найти для физического мира другой реальности.

… воля… она то, чего проявлением, видимостью, объективностью служит всякое представление, всякий объект. Она самая сердцевина, самое зерно всего частного, как и целого; она проявляется в каждой слепо действующей силе природы, но она же проявляется и в обдуманной деятельности человека: великое различие между первой и последней касается только степени проявления, но не сущности того, что проявляется…

До сих пор понятие воли подводили под понятие силы; я же поступаю как раз наоборот, и каждую силу в природе хочу понять как волю. Ибо во всем мире объективируется одна и та же воля… Все части природы сходятся между собой, ибо во всех них проявляется единая воля.

… Ни одна вещь в мире не имеет причины своего бытия безусловно и вообще… Мотивы определяют не характер человека, а только проявления его характера, т.е. действия, внешний облик его жизненного поприща, а не внутренний смысл и содержание его: последние вытекают из характера, который служит непосредственным проявлением воли, т.е. безосновен. Почему один человек зол, а другой добр – это не зависит от мотивов, внешних влияний… и в этом смысле совершенно необъяснимо.

В то же время взаимное приспособление и подчинение явлений не могут подавить того внутреннего соперничества, которое присуще воле и обнаруживается во всеобщей борьбе природы. Гармония простирается лишь настолько, чтобы сделать возможным устойчивость мира и его существ, которые без нее давно бы погибли. Поэтому она простирается только на сохранение видов и общих условий жизни, а не на сохранение индивидуумов.

… Отсюда поиски, тоска и страдание.

… Оптимизм, если только он не бессмысленное слово – извержение таких людей, за плоскими лбами которых не обитает ничего кроме слов, представляется мне не только нелепым, но и поистине бессовестным воззрением, горькой насмешкой над невыразимыми страданиями человечества.

Шопенгауэр А. Мир как воля и представление. Т. 1. С. 103, 104, 166,167,144,336,337.