См. там же, с. 379.

30 Как это ни странно, к живописи, а не к архитектуре (см.: Кант И. Соч., т. 5, с. 340 и сл.) — классификация, которая предопределяет эволюцию вкуса от французского к английскому идеалу садовых насаждений. Ср. работу Шиллера «О "садовом календаре на 1795 год"» (Шиллер Ф. Собр. соч., т. 6, с. 647—654) или иначе у Шлейермахера (Schleiermacher. Asthetik, ed. Odebrecht, S. 204), который вновь возвращает английское искусство разбивки садов архитектуре в качестве «горизонтальной архитектуры».

Первый фрагмент Шлегеля (Schlegel Fr. Fragmente. Aus dem "Lyceum", 1797) может показать нам, до какой степени эволюция, разделяющая Канта и его последователей в вопросе, названном мной «позиция искусства», затемнила проблему универсального феномена прекрасного: «Можно назвать многих художников, которые, собственно говоря, суть художественные произведения природы». В этом пассаже слышится отзвук кантовского обоснования понятия гения, истолкованного «в пользу» природы, но в остальном он настолько неблагосклонен, что, вопреки намерению автора, оказывается направленным и про-тив слишком мало осознающего себя самого художества.

32 Благодаря редактированию, проведенному Гото, «Лекции по эстетике» представляют позицию природно-прекрасного слишком самостоятельной, как можно убедиться, сверив текст с изданным Лассоном наследием Гегеля, где в оригинале представлено несколько иное членение (ср.: Hegel G. W. F. Samtl. Werke, ed. Lasson, Bd. Xa, Hlbd. 1 (Die Idee und das Ideal), S. XII ff.).

33 См.: Hegel G. W. F. Vorlesungen uber die Asthetik, ed. Lasson.

34 Заслуга труда Луиджи Парейсона (см.: Pareyson L. L'estetica del idealismo tedesco, 1952) состоит в том, что здесь выявлено значение Фихте для идеалистической эстетики. В соответствии с этим создается возможность проследить скрытое влияние Фихте и Гегеля на течение неокантианства.

35 Им мы обязаны справке, любезно предоставленной Немецкой Академией в Берлине, которая, однако, еще далеко не полностью собрала материалы к словарной статье "Erlebnis";.

36 Описывая свое путешествие, Гегель упоминает "meine ganze Erlebnis", «все мое переживание» (см.: Hegel G. W. F. Briefe, ed. Hoffmeister, III, S. 179). При этом необходимо обратить внимание, что речь здесь идет о письме, где принято беззаботно употреблять необычные обороты и в особенности — выражения, взятые из обиходно-разговорного языка в тех случаях, когда затрудняются поиском более общепринятого слова. Так, наряду с этим Гегель употребляет сходный оборот «теперь — о моей жизнесущности (Lebwesen) в Вене» (S. 55). Совершенно явно он ищет собирательное понятие, которого в его распоряжении нет, о чем свидетельствует и необычное для языка употребление женского рода в первом случае.

37 В биографии Шлейермахера у Дильтея (1870), в биографии Винкельмана у Юсти (1872), в книге «Гёте» Германа Гримма (1877) и предположительно еще чаще.

38 См: Гёте И. В. Собр. соч. в десяти томах, т. 3, M., 1976, с. 239.

39 См.: "Zeitschr. f. Volkerpsych.", Bd. Χ; ср. примечание Дильтея к «Гёте и поэтическая фантазия (см.: Dilthey VV. Das Erlebnis und die Dichtung, S. 468. ff.).

40 См.: Dilthey W. Das Erlebnis und die Dichtung. 6. Aufl. S. 219; ср. «Исповедь» Руссо (Pуссо Ж. Ж. Избр. соч., т. 3. М., 1961, ч. 2, кн. 9). Точное соответствие проследить не удается. Речь явно идет не о переводе; мы имеем дело с пересказом того, о чем повествуется у Руссо.

Ibid.

42 Ср. о Гёте в более поздней редакции «Переживания и ноэтического творчества» у Дильтея (S. 177): «Поэзия — это изображение и выражение жизни. Она выражает переживание и представляет внешнюю действительность жизни».

43 Здесь наверное самым решающим образом сказалось языковое употребление Гёте. «О каждом стихотворении спрашивайте, содержит ли оно пережитое» (Jubileumausgabe, Bd. 38, S. 256) или «У книг тоже есть свое пережитое» (S. 257). Если подходить с таким масштабом к миру изображений и книг, то сам этот мир может быть понят как предмет переживания. Далеко не случайно то, что в новейшей биографии Гёте, в книге Фридриха Гундольфа, находит свое дальнейшее терминологическое развитие понятие переживания. Различение первичного переживания и переживания на уровне образованности — это последовательное развитие биографического понятийного образования, послужившего основой для взлета слова «переживание».