Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава V НЕПРИЯТНОСТИ




Утро снова было пасмурным. Шторы открывать не хотелось, и в голову полезли ненужные мысли об удаче.

Может, меня неудачно назвали? Что за имя — Мария, кому с ним повезло… С таким именем хорошо было жить в девятнадцатом веке. Цветочки, веночки, лужки…

Девятнадцатый век. Я силой отогнала от себя воспоминания о Максе — в девятнадцатом веке он родился.

Весь вчерашний вечер болтала по телефону с Леркой Маркеловой, читала книги (они и сейчас валяются около кровати) с одной целью — не думать. Книгу с приметами спрятала подальше, потому что после чтения главы о влюбленных поняла, что мы все делали неправильно. И, главное, теперь надо сообразить, где тут у нас север. Выходя из дома, мне непременно следует смотреть на север, чтобы у нас с Максом все было хорошо…

Спас телевизор — попался фильм, где ни слова не было сказано о любви. К часу ночи я настолько устала, что уснула без помощи шоколадки. И мне ничего не снилось. Бывает же такое!

Мария. Маша.

Мария Миронова. Мария Шарапова. Мария Машкова. Маша Распутина… Негусто. Недавно читала в каком-то журнале, что все Марии бескомпромиссные, обидчивые и своенравные. Внешне Мария может выглядеть спокойно, но в экстренных ситуациях становится «взрывоопасной». Как-то так. И еше там было о том, что все Марии могут постоять за себя. В сказке «Гуси-лебеди» не зря главную героиню зовут Марией.

Ковролин, тапочки, книги, закрытый ноутбук, штора, фотография класса за стеклом… Мне надо было собраться с силами и выйти из комнаты. Надо было продержаться еще этот день. День, который неизвестно что мне готовил.

Если я сейчас встану, и тапочки будут стоять ровно, то все будет хорошо.

Первая удача: тапочки аккуратно пристроились около ножки кровати.

Я выйду в коридор, и мама мне ничего не скажет.

Дверь, до ванны пять шагов. Мама молчит.

Если на улице около куста меня не будет сторожить могучая троица, день пройдет спокойно.

Не всякий загад удается. Мама не сказала мне ни слова, что было хорошо, а вот двор подвел. Около куста затоптанной сирени меня ждали. Я одернула пальто, подумав, что зря нарядилась в короткую юбку. Первый мороз щипал за коленки, хватал за руки. Удобней перехватила рюкзак. Что-то он у меня сегодня легкий, наверное, половину учебников дома оставила. Ну и ладно. Конверт с приглашением взяла, и достаточно.

Если бы я вчера позвонила Стешке, сегодняшней встречи не было бы. А так — придется отчитываться о каникулах. Надо же, всего неделя, а я обо всех забыла. Забыла, что обычно по утрам во дворе меня ждут.

Стешка Малинина изящно затягивается сигаретой, осторожно выпускает дым. Она все делает с изяществом, в этом ей не откажешь. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не постоянная злая ухмылка на губах. Рядом маленькая Галка Репина, которой я звонила из Египта, когда пыталась понять, что произошло в городе. Третья в компании Катька Семенова, равнодушная ко всему, она ходит с девчонками в силу непонятной инерции. По большому счету ей с ними скучно. Как, впрочем, скучно в любом другом месте. Но сейчас она грустная — сдохли ее любимые ящерицы. Прямо не класс, а зоопарк какой-то: у Маркеловой крыса, у Семеновой ящерицы (были), у Синицына, кажется, кот. А у меня вампир. Все правильно.

Я попыталась представить, что может встряхнуть троицу. Что может заставить девчонок поступать по-другому. Не торчать каждый день здесь, не изнывать от скуки. И ответ был один — ничего. Они сами себе придумали свой мир и неплохо в нем живут. Вот сейчас они стоят, ждут от меня новостей. Сегодня для них я — главное развлечение.

— Привет африканцам! — хрипло выдавила из себя Стешка, отводя руку с сигаретой в сторону. — Как отдохнула?

— Нормально. — Мир состоит из таких вот кусочков, из могучих троиц, совершающих одни и те же поступки. И это надо как-то соединить с происходящим у меня. — А что у вас? Ждете снега?

— Да все больше тебя ждем, хотим узнать, какие новости.

Ну да, конечно.

— Вы расстались? — не утерпела Репина. Невысокая, худая, она была похожа на шуструю мышку.

— Нет, не расстались, просто у него дела, — улыбнулась я Галке. Уверенней, чем сейчас, я себя никогда не чувствовала.

— Что-то не верится, — растянула губы в довольной ухмылке Стешка.

Не расстраивайся, Малинина, мне последнее время никто не верит. Но я все же не создатель МХАТа, мне не надо твердить заветные слова, сама себе я могу и соврать. Так что постарайся поверить. Других вариантов у тебя нет.

— Скорее всего дела у него с другой, — гнула свое Стешка. — Такая высокая. Красивая. Катрин, кажется?

Я еле сдержала смешок. Катрин и Макс. Шикарная пара. Когда-то мне тоже казалось, что они вместе. Но это было давно. А вот сама Катрин, похоже, где-то близко. Я чувствовала, как мое сердце начинает тревожно биться.

— Красивая, — согласилась я.

Желания оправдываться или что-то доказывать у меня не было. Я с удивлением поймала себя на мысли, что мне все равно, что думает Малинина, что будут говорить в классе. Странно, раньше мнение других меня задевало. Теперь я смотрела на девчонок и понимала, как мы далеки друг от друга. Как две вселенные. И я им не завидовала. Просто… так получилось.

«Маша!»

Знакомый голос. Вроде он уже звал меня. Тогда, на море…

Я чуть ли не бегом бросилась к школе. Катрин, тот парень? Куда они направляются? Туда, где много людей? Вдруг вспомнилось: маньяк убивает девушек… Не знаю, кто из них маньяк, но их надо опередить, надо сделать так, чтобы они никому не причинили вреда.

— Эй, малахольная, ты куда?

— Гурьева, чего случилось-то? Обиделась, что ли?

«Маша!»

Быстрее!

Я схватилась рукой за железный столб школьной калитки, останавливаясь. В дальнем углу забора на школьной площадке кто-то стоял. Я бы не узнала его на таком расстоянии, но футболка и джинсы напомнили мне о вчерашнем спутнике Катрин. Я сделала несколько шагов навстречу. Тонкое мраморное лицо, идеально правильные черты. Узкий нос, ровно переходящий в лоб, изящно очерченные скулы, чуть приоткрытый рот. Он смотрел на меня исподлобья, словно собирался накинуться. Я подошла ближе, сунула руку в карман. Спичек нет. Ключи в рюкзаке. Есть только платок. Платки нельзя дарить, это к слезам. Вот сейчас как подойду, как подарю ему платок… Хоть бы гвоздь какой нашелся!

И тут я действительно нащупала гвоздь. Где же он был раньше? Завалился под подкладку? Брошу под ноги, пусть наступит на него и поранится.

Незнакомец не шевелился.

«На седьмом шаге он отвернется!»

Пять, шесть, семь.

Он исчез стремительно, словно его и не было. Я машинально еще пробежала вперед и только сейчас услышала звонок. Предупредительный. Через пять минут начнется урок.

Я попятилась, не отводя взгляда от того места, где стоял вампир. Никого. Будем считать, что цифра семь в сочетании с гвоздем помогла. У меня получилось. Не знаю, как, но получилось.

Еще какое-то время я постояла, оглядывая площадку. Кажется, кто-то здесь еще остался. Посмотрела вдоль забора в одну сторону, в другую…

На заборе сидела Маринка. Я подняла руку, чтобы обратить ее внимание на себя, но девочка отвернулась. К ней шел парень в футболке и джинсах. Остановился рядом, помог спрыгнуть на землю. Что он от нее хочет?

Я побежала к ним. В конце концов, Маринку я сто лет знаю, и посторонним нечего к ней соваться. Еще неизвестно, что за тип!

Они уходили. Как я ни торопилась, расстояние между нами только увеличивалось. Мистика какая-то. Прямо «Алиса в Зазеркалье».

— Марина! — крикнула я в бешенстве. Что за игры в кошки-мышки?

Я была уверена, что она не остановится. Но Маринка выдернула свою ладонь из руки незнакомца и обернулась. По ее глазам и тому, как уверенно она себя держала, я поняла, что теперь она знает все. И раз она с этим парнем и Катрин, то, значит, против меня и Макса. Глупая девчонка!

— Он спас тебя! — Я не могла оторвать взгляда от ее холодных, ставших вдруг такими взрослыми, глаз.

— Ну и что?

— Он же тебе нравился! — Я зажала телефон в кулаке.

— Нравился. — Детские губы дернулись. — Но из-за тебя мы не можем быть вместе. Я подружилась с ним раньше тебя! А ты все испортила! Ты ничего не делаешь, только ломаешь!

— Все не так! — опешила я от такого заявления. Это было невозможно! Наивная детская влюбленность. Маленькая кокетка около распахнутого окна. Неужели она так серьезно все воспринимала? — Макс вернется, и вы будете дружить дальше.

— Мне есть с кем дружить. — Маринка снова протянула руку парню. — Мне все объяснили, и ты мне больше не помешаешь!

— Марина! — ахнула я.

Но девочка меня больше не слышала, быстро пошла вперед, уводя своего спутника. Что же получается? Эта кнопка, эта мелюзга, еще неделю назад мило улыбавшаяся мне из окна, теперь тоже против меня? Получившаяся картина называется «Не ждали». Репин, кажется.

Я развернулась и пошла обратно, тщетно убеждая себя, что ничего Маринка не сделает. Побесится, поскалит зубы, и все.

Школа еще бурлила, втягиваясь в первый учебный день четверти. В холле я заметила Пашку. Наверняка ждал меня, но стоял отвернувшись, что-то читал. Я подошла ближе. На доске объявлений прямо по центру висело сообщение, что я еду на Олимпиаду в Москву. Дальше говорилось, что школа гордится мной и надеется на хороший результат. Что я должна отстоять честь города и вернуться с победой.

Колосов ушел, даже не обернувшись. Ну и черт с ним! Потом разберемся. Главное — Олимпиада, с ней надо что-то делать. Одиннадцатое и двенадцатое ноября. То есть завтра. Ну, ну, ждите дальше… Смотрите вслед уходящему поезду, бросайте чепчики в воздух от восторга. Олег все придумал, вот пускай сам и участвует. Не знаю, зачем я нужна Смотрителям, но пока мне не до них. Потому что два дня — это много, целая вечность. Без меня здесь опять что-нибудь произойдет. Не вовремя Олег это затеял. Через недельку-другую — созвонимся, все обсудим. А то сразу! И с родителями поговорить надо, и решить, где я буду жить. Что ж я прямо возьму и поеду в незнакомый город к незнакомым людям?..

Но события разворачивались независимо от моих желаний. У директора мне был выдан билет на поезд, который уходил днем. Рано утром я должна уже быть в Москве.

Меня даже не спросили, как я стала участницей такой престижной Олимпиады. Им было все равно. Они ждали от меня победы. Больше их ничего не волновало.

Выслушав все напутствия и сунув билет в рюкзак, я поднялась в класс.

«Она едет в Москву, в Москву!» — витало у всех над головами. А на меня напала ужасная лень. Я равнодушно следила за ходом урока, мечтая, чтобы поскорее прошло время. Чтобы билет, лежащий у меня в рюкзаке, стал бесполезной бумажкой. Только бы на глаза директору не попасть, а то он меня отправит на вокзал под конвоем.

Смутное беспокойство заставило оторвать взгляд от исписанной парты и посмотреть в окно. Дальний угол школьной площадки. Никого. Двор с ошметками посеревшего снега. Тоже никого.

Незнакомец вновь появился на перемене. Он стоял напротив двери в класс, спиной опираясь о стену, засунув руки в карманы. Улыбался. Они все улыбаются. И вампиры, и Смотрители. Жизнерадостный народ!

На фоне свитеров и рубашек парень в своей футболке смотрелся инопланетянином. Между нами пробежали малыши, и он исчез, но весь следующий урок я не могла прогнать из памяти его улыбку.

На перемену я вышла раньше всех, заметалась в коридорах. Гулко стучащее сердце говорило мне, что вампир еще здесь, не ушел. Так и было. Я видела знакомую спину, парень в футболке постоянно мелькал между учениками. Я пыталась его догнать, но у меня не получалось. Как там у Кэрролла? Чтобы встретиться, надо идти в противоположную сторону?

Я развернулась и пошла обратно в класс. Вот пускай теперь он за мной побегает.

На алгебре паника окончательно свела меня с ума. Я нервно грызла ручку, не выпуская сотовый из кулака — следила за часами. Время не спеша отсчитывало секунды.

Со звонком я было рванула в коридор, но задержалась около первой парты, медленно оглядела, класс. Внимательный взгляд Малининой, любопытный Репиной. Моя подружка Лерка Маркелова смотрит удивленно — за весь день я к ней ни разу не подошла. Перед ней на парте сидит крыса. Кажется, она назвала ее Беллой. Белая, альбиноска.

Что бы сделала Малинина, если бы ей надо было встретиться с человеком? Что она делала, когда пыталась привлечь внимание Макса? Она не бегала за ним. Просто сидела во дворе, ожидая, когда он сам туда придет. Если я хочу встретиться со своим призраком, мне его надо где-нибудь подождать.

Точно не уверена, но, кажется, вампиры любят подвалы.

Я кивнула Лерке, поправила на плече рюкзак и медленно пошла на выход. На втором этаже было тихо. Здесь кабинет завуча, поэтому все старались ходить мимо него спокойно и особо не шуметь. Я спустилась. Первый этаж по топоту похож на вокзал. В коридоре знакомая круговерть. Суетится малышня, визжат девчонки — ухитрились натянуть резинку и теперь прыгают в три пары. Слышно, как на подоконнике играют в фантики.

Кафель недовольно принимал на себя шаги сотни быстрых ног. Из постоянно открывающейся входной двери тянуло холодом. Из столовой приторно-сладко пахло какао и сдобными булками. Я вновь прошла мимо убийственного объявления и свернула за угол. Здесь, в пристройке, располагался спортзал. Для раздевалок места не было, и их устроили в подвале. Железная грохающая решетка, ступеньки вниз…

Горел свет, бегали шестиклашки — один класс уходил с физкультуры, другой готовился. Звонок заставил всех еще больше засуетиться, еще громче начать хлопать решеткой. Чья-то заботливая рука нажала на выключатель, и подвал погрузился в сумрак, нарушаемый отголосками дня — слабый свет пробивался сквозь далекие окна первого этажа. Но стоило спуститься по ступенькам ниже, как начиналась абсолютная темнота.

«Маша!» — вздохнули стены.

«Маша!» — отозвался потолок.

— Да Маша, Маша, — буркнула я, пытаясь вернуть себе остатки былой уверенности. Как там? Обидчивая и своенравная. Лучше бы я вообще из класса не выходила. Идея идти в подвал была глупой.

— Здравствуй!

Призрак соткался из мрака. По-хорошему я не должна была его видеть, но он был заметен, словно вокруг его фигуры разливалось слабое мерцание.

— Когда здороваются, желают здоровья. А с вами никакого здоровья не хватит, — проворчала я, не узнавая своего голоса. Голос был чем-то отдельным от меня, от моего сознания, от моего желания, вернее, нежелания говорить.

— Хочешь побеседовать о здоровье?

Тьма расступилась, выпуская человека. Парень лет семнадцати, такие в моем классе учатся. Долговязый, худой, в джинсах и футболке. Утренний точеный алебастровый профиль. Тонкие правильные черты лица, надменный изгиб алых губ, глубоко посаженные глаза. Очень внимательные. Слишком внимательные. Внешне почти мой ровесник. Хотя кто там знает, сколько ему на самом деле… Может, Кощей Бессмертный ему во внуки годится?

Запоздалой волной до меня докатился страх. Черный призрак на море, горсть листьев на подоконнике позавчера вечером, тревога, прогнавшая меня утром со двора. Это все был он.

Ну, вот мы и встретились.

— Да, я хочу убить тебя. И я это сделаю.

Однако мой собеседник не разменивается на пустяки.

Я прижалась к стене, сдерживаясь, чтобы не закричать. Зачем я сюда пришла? Какой леший дернул меня сунуть голову в пасть вампиру? Зачем мне разговор, если я не смогу о нем потом даже подумать? Потому что просто нечем будет думать.

— Было забавно наблюдать за твоими фантазиями, — прошептал парень, подходя совсем близко. — Неужели ты его и правда любишь? А ведь он такой же, как мы!

Перед собой я увидела дикие, звериные глаза, вспухшие на лице вены, посеревшую кожу и длинные клыки, выглядывающие из-под верхней губы. Мое сознание метнулось в сторону, мечтая поскорее сбежать от своей сумасшедшей хозяйки, которая не делает ничего, чтобы спастись.

Секунда — и вампир отошел.

— Он другой, — с трудом выдавила я.

Ужас душил меня, я не могла сдвинуться с места. Ощущение было странное. Я пыталась заставить себя встать ровно, спокойно смотреть в глаза своей судьбы, но тело действовало отдельно от моего разума — оно хотело дрожать, хотело спрятаться. Хотело жить.

— Нет, такой же! — усмехнулся вампир.

— Он человек. Почти, — упрямо помотала я головой.

— Он убийца! Специально созданная машина для уничтожения. Например, сейчас он убивает тебя.

— Нет! — Хотелось заткнуть уши, чтобы всего этого не слышать. Как он может сравнивать? Никто из них не знает Макса так же хорошо, как я!

— Если он хороший, то где он? Почему не приходит тебя защитить? В том, что ты стоишь здесь, в подвале, и боишься, — его вина.

— Я сама пришла. — Говорить было тяжело.

— Как трогательно ты его защищаешь. Мило. Очень мило. Только это ничего не значит. Он остается таким, какой есть. Не переживай! Ты все равно обречена. — Он взял мою руку, поднес к губам.

Я изо всех сил зажмурилась, шепча про себя: «Не будет, не будет, ничего не будет!»

— Позволь представиться, — произнес парень, ленивым движением сбрасывая мою руку со своей ладони. — Меня зовут Дэниэл. Можно Дэн. Я надеюсь, ты не будешь кричать все эти бесполезные: «не надо» и «за что»?

— Я знаю, за что.

Вампир отошел, и я по стенке сделала несколько шагов к лестнице. Уходить было рано, но я не могла удержаться.

— Вы просто завидуете. — Я начала злиться сама на себя, что веду себя так. — У вас позади сотни лет однообразного существования, без возможности почувствовать себя живым.

Дэниэл захохотал.

— Нужна кому ваша жизнь! Смерть гораздо интересней!

И — налетел на меня. Крепкие пальцы вцепились в плечи, моя голова мотнулась от резкого тычка, от локтя по правой руке пробежала огненная боль — удар пришелся на нервное окончание. Я лежала в углу, пытаясь вдохнуть.

— Ах, как больно! — склонился надо мной вампир, и я постаралась сильнее вжаться в угол. — Но это еще не больно. Больно — это когда у тебя отбирают вечность.

— Да кому ты нужен со своей вечностью! — прошептала я, пытаясь спрятать голову, чтобы не получить новый удар.

«Только не звать Макса, не звать Макса!» — взмолилась я мысленно и тут же одернула себя, запрещая вообще о нем думать. Застонала, подтягивая колени к груди.

Думай — не думай, но между мной и им лежит пропасть человеческой жизни. И вот сейчас мне пытались продемонстрировать, насколько вампиры и люди далеки друг от друга.

Прежде чем вновь заговорить, Дэниэл выдержал долгую паузу.

— Больно — это когда знаешь, что все можешь, но не имеешь права ничего сделать. Когда ешь, но не насыщаешься.

Я попыталась сесть. Раздевалка опасно покачнулась. Приход сюда мне виделся теперь все более бессмысленным. Зачем шла? Что хотела узнать?

— Я спрашивал у Карла Первого Английского перед казнью, боится ли он смерти…

Дэн говорил, но слова шли как бы фоном — от страха, от подкатывающего тошнотой ужаса и давящей темноты я с трудом соображала. Карл Первый Английский? Это когда было? Семнадцатый век, Кромвель… Парень беседовал с Карлом Первым? Хорошо, что не с фараонами.

— Король ответил, что смерть не столь уж и страшна. — От склонившегося надо мной вампира дохнуло холодом. Но не тем привычным холодом Макса, которого возможно было согреть, а четырехсотлетним холодом, не знающим, что такое тепло. — Страшнее понимать, что у тебя отнимают власть. Что еще вчера ты мог одним движением пальца отправить всю чернь на виселицу, и вот теперь эта чернь убивает тебя, божественного ставленника! — Мне показалось, что последнее слово эхом прокатилось по подвалу, застряло под потолком. — Карл тогда много чего говорил, причем был абсолютно спокоен, словно наутро была назначена не казнь, а верховая прогулка.

— Что отобрали у тебя? — прошептала я.

Надо было быть очень осторожной, чтобы не сказать лишнего. А вдруг Дэн и правда решил меня убить? Нет, нет, он не сможет. Моя смерть будет не такой. Она будет, как сказал Макс, через много-много лет. От старости. Или ее не будет вовсе.

— Что отобрали, сейчас не так уж и важно, главное, что я приобрету, — Дэн сел передо мной на корточки. Абсолютный мальчишка, кичащийся своим знакомством с Марадоной. Или кто у них там сейчас в фаворе из футболистов? Аршавин? — Пришло время напомнить людям о вампирах. Пора заставить мир содрогнуться, а то он слишком заплыл жиром. Маленькая война ему не помешает.

— За тобой никто не пойдет, — прошептала я, вспоминая всех виденных мной вампиров. Ни один из них не тянул на революционера, готового пасть на баррикадах. — Они боятся!

— Все боятся, когда нет цели. А так она будет — человеческая кровь. Почему одним можно, а другим нельзя? Принцип неравенства — основное условие для любой войны. Ходить по краю, балансировать на грани бытия — вот в чем смысл всего.

— Война всегда заканчивалась созданием новых неравенств.

Я смотрела на Дэниэла, и мне казалось, что передо мной сумасшедший. Зачем его позвала Катрин? Если надеется, что он будет ее слушать, то вампирша ошибается. Дэниэл пришел в наш город со своими идеями.

— Это потом! Но сначала… — с улыбкой произнес вампир. — Гран-при для победителя, сотни утоливших голод вампиров. Я покажу им пример — буду убивать, и со мной ничего не случится.

— Тебя остановят!

Передо мной был тот самый маньяк, заставивший дрожать целый город? Один вампир, испугавший сотни тысяч человек?

— Мир забыл про нас! — Дэн прошелся по подвалу, исчезнув для меня в непроглядной тьме. — На нас никто не подумает. Все ищут человека. И его найдут. Я легко смогу подсунуть им первого встречного.

Пять девушек погибли. И только для того, чтобы он что-то кому-то показал?

— Зачем ты их убил?

— Мне было скучно, — вынырнул из темноты Дэниэл. — Ты уехала, делать здесь нечего — тихий, ничем не примечательный городок. Развлекался. Стрелял по тарелочкам.

Он убивал людей, потому что не было меня? Если бы я никуда не уезжала, все бы они остались живы? Чертова поездка!

— И часто ты так… развлекаешься?

— Вы сами убиваете друг друга, мне остается только слизывать сливки. Но вот беда: в последнее время мало где стреляют. А я люблю смотреть на смерть, люблю видеть момент расставания с жизнью. Это так… смешно.

— Тебя остановят Смотрители.

Подвал утонул в нечеловеческом хохоте.

— Кто? — Дэниэл снова навис надо мной.

— С-смотрители. — Я не имела в виду себя, но ведь Олег говорил о целой организации.

— Смотрители? Жалкая кучка уродов? — Снова хохот, и снова неприятные мурашки, бегущие по спине. — Да они уже давно ничего не могут! Смотрители выродились. Что от них осталось? Ничего! Держатся на суевериях, на победах прошлого. Костры инквизиции, походы очищения, погромы — где все? Попробуй заикнуться, что ты собираешься на кого-то пойти войной, тебя по судам затаскают и засудят только за одну мысль об этом. Потому Смотрители и не шевелятся. Они превратились в легенду. Их время прошло. Из Европы нас выгнали не Смотрители, а люди, их система тотального контроля. Вампирам теперь ничего нельзя — ни устроить нормальную охоту, ни пожить с размахом. Каждый человек подсчитан, никого не тронь без того, чтобы не начался шум. Даже смерть бомжа теперь событие. Где благословенный девятнадцатый век, когда можно было убивать легко, когда каждый вечер давал удовлетворение! А что теперь? Вампиры разбежались по лесам зверушек ловить, да и те на учете. Убьешь больше нормы, поднимется шум — ах, дикий зверь, ах, много трупов… Присосались к больницам и центрам переливания крови как к последним убежищам. Разве это жизнь?

Дэн театрально развел руками.

— Смотрители уже были здесь. И придут снова.

Странно, все боятся, а он нет. Может, никогда с ними и не встречался?

— Вот и прекрасно! — опять захохотал Дэниэл. — Пускай все сюда приходят! Устроим войну! Пора ввергнуть мир в Средневековье, когда всем правил страх. Страх — вот, что изначально двигало человеком. Из-за страха он разводил огонь и размножался. Страх бодрил кровь, заставлял двигаться. А сейчас люди даже не боятся за свою жизнь, потому что их охраняет государство! Но все в мире идет по кругу. По старому доброму кругу, за рамки которого даже ваше солнце шагнуть не может. Варвары разрушили утонченный просвещенный Рим, варвары же разрушат и вашу загнивающую цивилизацию. Они уже начали. И за их спинами придем мы. Мы наполним мир страхом, напомним ему о смерти, и он преобразится. Война принесет с собой жизнь без правил. Здесь достаточное количество вампиров, чтобы устроить веселую заварушку. А то ведь как было раньше? Стоило одному высунуться, убить с десяток человек в деревушке, прибегали Смотрители и всем скопом наваливались на несчастного. Он сгорал бесследно, оставляя о себе только легенды. Вот все и затаились, сбились в кучки, попрятались по лесам в поисках мелкой живности, боятся оказаться один на один с противником. Здесь же будет другая история. Сколько сюда приедет Смотрителей? Один, два, три? Против двадцати вампиров! Ради свежей крови стоит немного рискнуть. Отсюда мы пойдем дальше по стране, и нас уже ничем не возьмешь. Мы создадим империю, и никакая инквизиция нас не остановит.

— У тебя ничего не получится.

Я не могла больше это слушать. Голова кружилась, воздуха становилось все меньше.

— Знаешь, как у меня родилась эта идея? — Дэн присел рядом со мной.

Я отвернулась. Вид Дэниэла был ужасен — глаза горели, лицо было соткано из тонких белых линий.

— Меня на нее натолкнул наш общий знакомый. Твой друг дважды нарушил условия игры. — Для убедительности парень показал два пальца. — Напомнить? — Он схватил меня за левую руку. — Если никому нельзя пить кровь — так уж никому. А он убил девочку и знает вкус твоей крови. — Я дернулась, но большой палец вампира впился в мое запястье, ногтем врезаясь в белесый шрам. — Не надо из правил делать исключения.

— Он ее спас! — Я попыталась вырваться. Холодные пальцы не нагревались, и от морозного прикосновения руку начало сводить судорогой.

— Он пил твою кровь.

— Он умирал, и ему надо было помочь! — Я извивалась, пытаясь вырваться из тяжелой хватки.

— Он пил кровь. И связался со Смотрителями. С тобой. Он должен умереть!

— Вампиры не убивают себе подобных. — Голоса не было, горло пересохло, я могла только шептать.

— Чушь! — вновь захохотал Дэн. — Условности! Я же говорю: надо только показать пример. Все боятся своих воспоминаний. Думают, что будет, как раньше, что с убийством Смотрителя начнется конец света. Не начнется! Убить Смотрителя легко. Ничего, я к такой работе привык, не в первый раз.

— Что не в первый раз? — Я села ровнее. Догадка шевельнулась в груди серой мышкой.

— Один раз уже был город со Смотрителем, которого все боялись. И что? И ничего!

— Какой город?

— Я давно мечтал это сделать. — Было видно, Дэниэлу приятно вспоминать. — Один раз Макс уже помешал мне насладиться своим триумфом. Примчался защищать свою мамочку. Если бы он не пришел, мы бы с ней не справились. Она точно высчитывала нас и уже начала проводить ритуал. Но пришел Макс, и ей пришлось все бросить. Она спрятала его, позволив мне подойти близко. О, какой это был фееричный ужин! Однако истеричный мальчишка все испортил — прыгнул из окна, и на запах крови пришел Лео. Сентиментальный Лео. Философ Лео. Кажется, он до сих пор носится с этим хлюпиком. Porte-mauveur'om.[7]

— Не смей про него так говорить!

— Ах да, у вас же любовь… — Вампир пальцем поднял мой подбородок. — Тебе наверняка говорили, что вы обречены, но ты упряма. А уж как может быть упрям твой… — Губы дернулись, Дэн пытался подобрать слово. — Катрин права, за прошедшие годы он не поумнел. А ты его и подавно делаешь слабым. Кто его надоумил сбежать?

— Мы расстались.

— Не ври мне, — засмеялся Дэниэл и снова склонился надо мной. — Позови его! Позови его, сейчас же! У меня давно на него чешутся руки.

— Он не придет! — Хотелось закрыть глаза, чтобы больше не видеть страшное лицо.

— Придет. Ему есть что терять. В этом городе он обзавелся кое-какими привязанностями, а они даже вампира делают слабым. Что ты боишься? Ты все равно обречена. Мне даже убивать тебя не понадобится. Ты же сама, можно сказать, спрыгнула на рельсы перед идущим поездом. Что-нибудь подобное в любом случае произойдет. Тебя убьют либо одни, либо другие. — Он секунду оценивающе смотрел на меня. — А тебе, я смотрю, нравится стравливать вампиров со Смотрителями!

— Никто никого не стравливает! — Как мне надоел этот тип. От его исчезновений в темноте и появления ниоткуда у меня уже рябило в глазах. Я даже бояться его перестала.

— А знаешь, ты неоригинальна, — фыркнул Дэн. — Все уже было. Угадай!

— «Ромео и Джульетта». — И зачем я опять вспомнила Шекспира.

— Неправильно! «Тристан и Изольда». Там из-за любви погибло целое королевство. А ты хочешь уничтожить… кого?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но сказать мне не дали.

— У тебя ничего не получится! — покачал головой Дэниэл. — Для всех я проведу показательный урок. Завтра, около твоего дома. Я даю тебе ночь, чтобы подготовиться. Можешь пригласить зрителей. Надеюсь, Макс придет посмотреть на твою смерть. Любопытное будет зрелище. Хочешь, дам тебе фору?

— Ты ничего с ним не сделаешь!

Голова снова была ясной. Передо мной находился враг. Он хотел причинить боль любимому. Он собирался убивать людей. И я его остановлю, чего бы мне это ни стоило.

Я оттолкнулась от стены, встала и увидела перед собой… Макса. Тонкий разлет бровей, прозрачно-голубые глаза, любимые черты лица. Секундный восторг сменился яростью. Как он смеет внушать мне, что передо мной Макс! Лживый мерзавец!

— А еще тебе говорили, что твоя смерть будет с его лицом. — Любимые губы растянулись в усмешке, обнажая зубы. — Умные вампиры говорили! Нельзя, чтобы они ошиблись.

Я зажмурилась, ожидая почувствовать боль. Куда он укусит? В шею, в руку, в плечо?

Решетка грохнула, отскочила, ударилась о стену, и в подвале как будто стало темнее. Рядом со мной никого не было. Дэниэл исчез.

Держась за стену, я дошла до лестницы. Попыталась собраться с мыслями. Наверное, надо было что-то делать. Вставать и уезжать, бежать из города без оглядки. Идти домой и запирать все двери. Милиции рассказать правду о маньяке. Но мой поезд на Москву уходил через час, я на него уже не успевала. Никакие двери меня не защитят, а милиция не поверит ни одному моему слову.

Звонок с урока долетел до меня издалека. Я как будто слышала его и не слышала. В подвале включили свет, сверху стали спускаться шестиклашки. Они обходили меня, перешептывались и бежали дальше — им надо было успеть переодеться и идти на следующий урок. У них впереди было еще столько дел, целый длинный интересный день. У меня же впереди не было ничего.

Я подобрала брошенный у стены рюкзак, тяжело поднялась по ступенькам. Железо решетки было холодным, оно как будто заиндевело в том месте, где его коснулся вампир. И мир вокруг меня такой же студеный, как эта скрипучая дверь. Равнодушный и чужой.

Я брела сквозь шум, сквозь движение, не ощущая ничего.

— Гурьева, ты разве не уехала? — услышала я чей-то голос.

Уехала… Завтра я уеду от вас навсегда…

Я взяла пальто, вышла на улицу. Пасмурное небо давило на макушки деревьев. Я непроизвольно сгорбилась, подняла воротник, пряча в нем лицо. Один день… Что я смогу сделать?

Ноги незаметно привели меня к дому. Я постояла около двери подъезда, пытаясь вспомнить, куда положила ключи. В карман? В рюкзак? Кодовый замок запищал, отключаясь. В подъезде было стыло и неуютно, как будто выключили батарею. Сунула ключ в замок почтового ящика. Ключ? Откуда он у меня? Я его доставала?

Сегодня вторник. Завтра среда. Мне почему-то всегда нравились вторники. Может, потому что я в этот день недели родилась? Завтра в школу не пойду. Возьму книгу и спущусь в мастерскую. Все равно, где встречаться с Дэном. Он убьет меня и уедет из города. Больше никто не пострадает. А Макс… Макс ничего не узнает. Никогда.

Почтовый ящик вновь оказался забит. Реклама, газеты, пара писем. Одно рекламное, второе. Белый конверт, не заклеенный.

На письма у меня скоро будет аллергия.

Я секунду помедлила, взвешивая послание на руке. Легкое, тонкое. Без адреса, без координат отправителя. Нет, не очередное приглашение на Олимпиаду, что-то другое. Я покрутила конверт, открытый клапан взлетел белым крылом и опал. Внутри мелькнуло что-то цветное, серые буквы. Я потянула листок наружу.

Это был билет на самолет. Имя, фамилия, паспортные данные. Пункт назначения — Москва. И белая короткая записка.

«Уезжайте».

В задумчивости я провела билетом по щеке. Настоящая бумага. И шуршит по-настоящему. Понюхала. Ничего особенного. Билет как билет.

Имя, фамилия… Москва. И вдруг увидела дату — завтрашнее число. Утро.

Завтра утром? Это было бы так удобно. Все бросить, сбежать.

Нет, не получится. Куда я сбегу, если на завтра у меня назначено свидание? Куда я сбегу, если за мной теперь постоянно будет идти смерть? Не моя, чужая. И я должна ее остановить.

Я хлопнула билетом по ладони.

Не получится уехать. Даже думать об этом больше не буду.

Я взяла двумя руками билет, собираясь порвать — чтобы даже не было искушения.

— Не делайте этого, — прошелестел у меня за спиной голос. Воздух треснул, пропуская сквозь себя стремительно приблизившуюся фигуру.

И только тогда в меня ворвался знакомый страх. Я покачнулась, протянула руку, чтобы удержаться за ряд почтовых ящиков, но пальцы мазнули по пустоте.

Твердая холодная ладонь подхватила меня под локоть, чуть толкнула вперед, помогая восстановить равновесие.

— Добрый день.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-06-29; просмотров: 296. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.062 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7