ГЛАВА 10. Они шли по правой стороне улицы, которая вела к «Гритти»

 

Они шли по правой стороне улицы, которая вела к «Гритти». Ветер дул им в спину и трепал волосы девушки. Ветер разделил волосы на затылке, и они улетали вперед, прилипая к щекам. Они шли, заглядывая по дороге в витрины; девушка задержалась у освещенного окна ювелирного магазина.

Там было много старинных драгоценностей; они стали их разглядывать и показывать друг другу самые лучшие; для этого им пришлось разнять руки.

– Может, тебе что-нибудь тут хочется? Я могу утром купить.

Чиприани даст мне денег взаймы.

– Нет, – сказала она, – мне ничего не хочется, ты ведь все равно никогда мне не даришь подарков.

– Ты гораздо богаче меня. Я привожу тебе из армейского магазина всякие мелочи и плачу в ресторанах.

– И катаешь меня в гондоле, и возишь в разные красивые места за город.

– Вот не думал, что тете хочется получить в подарок камушки!

– Не потому, что это камушки. А потому, что это подарок, и на них можно смотреть, о них можно думать, когда их носишь.

– Для меня это новость, – сказал полковник. – Но разве я смог бы купить тебе на армейское жалованье что-нибудь вроде твоих квадратных изумрудов?

– Ах, ты не понимаешь! Они же мне достались по наследству. Их мне завещала бабка, а она получила их от своей матери, а та получила их от своей матери. Думаешь, приятно носить камни, которые достались тебе от мертвецов?

– Никогда об этом не думал.

– Хочешь, я тебе их дам, если ты любишь камни? Для меня они просто наряд, вроде парижского платья. Ты-то любишь носить парадный мундир?

– Нет.

– И саблю носить не любишь?

– Да нет же, говорю тебе, нет!

– Значит, ты не настоящий военный, а я не настоящая девушка. Но подари мне что-нибудь надолго, чтобы я могла это носить и радоваться каждый раз, когда надену.

– Хорошо, – сказал полковник. – Подарю.

– Видишь, какой ты сообразительный, – сказала девушка. – И как хорошо, что ты решаешь сразу. Пожалуйста, возьми мои изумруды, ты можешь носить их в кармане как талисман и трогать их каждый раз, когда соскучишься.

– На службе я редко держу руки в карманах. Я либо верчу в руках стек, либо показываю что-нибудь карандашом.

– Но ты можешь сунуть руку в карман хотя бы изредка и там их потрогать?

– Мне не скучно, когда я работаю. Так приходится голову ломать, что тут уж не до скуки.

– Но ты же теперь не работаешь.

– Да. Только делаю все, чтобы меня поскорее списали в расход.

– Я все равно тебе их отдам. Мама поймет, я уверена. Да мне и не надо ей сразу об этом рассказывать. Она никогда не проверяет, целы ли мои вещи. А горничная ей не скажет.

– Нет, пожалуй, я их все-таки не возьму.

– Нет, возьмешь, я тебя прошу.

– Я не уверен, что это порядочно.

– Это все равно, как если бы я сказала: я не уверена, что я девушка! Все, что доставляет удовольствие тому, кого любишь, всегда порядочно.

– Ладно, – сказал полковник. – Возьму, и будь что будет.

– Ну а теперь скажи «спасибо», – сказала девушка и так ловко сунула ему в карман изумруды, что ей позавидовал бы любой карманник.

– Я взяла их с собой потому, что давно это придумала и собиралась сделать всю неделю.

– А говоришь, что думала о моей руке.

– Не придирайся, Ричард. Тебе-то стыдно быть таким глупым! Ведь ты же трогаешь их рукой. Неужели ты сразу не догадался?

– Нет, не догадался. Ты права, я глупый. А что бы тебе хотелось из того, что выставлено тут, в витрине?

– Вон того негритенка с головой из черного дерева в тюрбане из мелких алмазов с маленьким рубином посередине. Я бы носила его вместо броши. В старину все женщины у нас носили такие фигурки: им придавали сходство с любимым арапчонком. Я очень давно о нем мечтаю и хотела, чтобы мне подарил его ты.

– Я пришлю тебе его утром.

– Нет. Подари мне его за обедом, перед отъездом.

– Ладно.

– Ну а теперь нам пора идти, не то мы опоздаем к ужину.

Они пошли дальше рука об руку, и когда поднимались на первый мост, в лицо им яростно ударил ветер.

Почувствовав боль, полковник подумал: «Ну и черт с тобой!» – Ричард, – попросила его девушка, – будь добр, положи руку в карман и потрогай их. Полковник послушался.

– Знаешь, а они очень приятные на ощупь! – сказал он.