Этот солдат работал по 12 часов в сутки, семь дней в неделю. За 40 дней у него не было ни одного выходного! После этого был один выходной, за которым последовали еще две недели беспрерывной работы, прежде чем он смог добиться одного регулярного выходного дня после каждых четырех ночей работы. Я не могу представить себе работу, где такой график не был бы признан бесчеловечным. Учитывая нехватку обученных охранников и очевидную неспособность начальства оценить, насколько велика эта нагрузка, не удивительно, что никого не волновало, как чувствует себя Чип Фредерик и то, что у него возможно выгорание. Он просто должен был делать то, чего от него хотели, и не жаловаться.
Куда же он шел в четыре утра, когда заканчивалась его долгая двенадцатичасовая смена? Он шел в другой корпус и ложился спать — в тюремной камере! Он спал в тюремной камере размером два на три метра, где не было туалета, но было полно крыс. Там было грязно, потому что в тюрьме не хватало моющих средств и воды, вымыть пол было нечем. Во время нашего интервью Чип Фредерик сказал: «Я не мог найти моющих средств, чтобы поддерживать чистоту. Сантехника была в ужасном состоянии. В передвижных туалетах копилось дерьмо. Повсюду были мусор и плесень… Это было ужасно.
Во дворе валялись человеческие останки… Вокруг бегала стая диких собак [они остались еще с тех времен, когда заключенных, казненных Саддамом, хоронили в тюремном дворе, и собаки выкапывали трупы]. Вы знаете, проснувшись утром, я чувствовал себя таким уставшим, что хотел только одного — снова заснуть».
Он не завтракал, не обедал, часто ел только один раз в день, его рацион составляли консервы и безвкусный армейский сухой паек MRE, который обычно едят прямо из упаковок. «Порции были маленькие, потому что нужно было накормить много солдат. Я питался сыром и крекерами», — сказал мне Чип. У этого спортивного, общительного молодого человека стали возникать проблемы со здоровьем. Он прекратил тренироваться, потому что все время чувствовал себя усталым, он не мог общаться с товарищами из-за несовпадения графиков работы. Все больше и больше его жизнь вращалась исключительно вокруг блока 1А и резервистов военной полиции, работавших под его началом. Скоро они стали для него тем, что социальные психологи называют «референтной группой», — кругом людей с общими интересами. И эта группа начала оказывать на него большое влияние. Он запутался в «тотальной ситуации» — в ситуации, которая, как пишет психолог Роберт Джей Лифтон, облегчает управление сознанием в сектах и в других местах, например, в северокорейских лагерях для военнопленных.
