Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

АРТЕРИЯ




 

 

Дьювал взволнованно смотрел по сторонам.

- Только представьте себе это! - сказал он. - Внутри человеческого

тела, внутри артерии! Оуэнс, выключите внутреннее освещение. Давайте

посмотрим на творение господа бога.

Внутреннее освещение было выключено, но какой-то призрачный свет

продолжал струиться внутрь - неравномерное отражение миниатюризированных

световых лучей корабельных огней на корме и на носу.

Оуэнс привел "Протерус" в неподвижное относительно артериального

потока крови положение, дав ему возможность плыть вместе с этой движимой

сердцем рекой. Он сказал:

- Я думаю, вы можете снять привязные ремни.

Дьювал освободился от ремней одним рывком, Кора тут же последовала за

ним. Они кинулись к окну в экстазе и изумлении.

Мичелз поднялся более неохотно, бросил на них взгляд, а затем

повернулся к своей карте и стал тщательно изучать ее.

- Абсолютно точно, - сдержанно заметил он.

- Вы думаете, мы могли не попасть в артерию? - спросил Грант.

Какое-то время Мичелз смотрел на Гранта отсутствующим взглядом, а

потом сказал:

- Гмм... Нет. Это маловероятно. Но мы могли войти после точки

поворота в мозг и, не имея возможности противиться артериальному течению,

потеряли бы время на составление другого, более трудного маршрута. Но

корабль находится именно в том месте, где должен быть.

Его голос дрогнул.

- Мне кажется, до сих пор все идет как надо, - бодро сказал Грант.

- Да.

Последовала пауза, а затем поспешное:

- В этом месте сочетаются легкость введения, небольшая скорость

потока и удобство маршрута, так что мы сможем достичь нашей цели с

абсолютно минимальными препятствиями.

- Отлично.

Грант кивнул и повернулся к окну. Он почти тут же потерялся от

изумления при виде этого чуда.

Дальняя стенка казалась находившейся в полумиле от корабля и

светилась янтарным блеском, который то вспыхивал, то угасал, так как

стенка часто заслонялась громадными пестрыми объектами, которые проплывали

мимо корабля.

Это был огромный экзотический аквариум, в котором все поле зрения

заполняли не рыбы, а весьма странные предметы. Большие резиновые шины с

вдавленной, но не проваленной насквозь сердцевиной были наиболее

многочисленными объектами. Каждая была вдвое больше корабля по диаметру,

оранжево-соломенного цвета, каждая искрилась и вспыхивала, словно была

усеяна алмазными осколками.

- Цвет не вполне соответствует действительности, - сказал Дьювал. -

Если бы мы могли деминиатюризировать световые волны, когда они покидают

корабль, и миниатюризировать возвращающееся отражение, то получили бы

намного более верные ощущения. Важно получить правильное отражение.

- Вы совершенно правы, доктор, - заметил Оуэнс. - И работа,

выполненная Джонсоном и Антониони, показывает, что это действительно

возможно. К сожалению, оборудование для этого еще не получило

практического распространения, и если бы даже оно у нас было, мы не смогли

бы за одну ночь переоборудовать под него корабль.

- Я думаю, вы правы, - сказал Дьювал.

- Но даже если это не совсем точное отражение, - произнесла Кора

благоговейным тоном, - несомненно, и его истинный цвет не менее прекрасен.

Они похожи на мягкие сдавленные шары, захватившие внутрь себя миллионы

звезд.

- В действительности это красные кровяные тельца, - пояснил Мичелз

Гранту. - Красные в своей массе, но каждое в отдельности соломенного

цвета. Те, что вы видите, движутся прямо из сердца, неся груз кислорода в

мозг.

Грант продолжал с изумлением осматриваться вокруг. Кроме кровяных

телец, были еще и другие мелкие объекты, например, чаще всего встречались

плоские пластинообразные предметы. Грант подумал, что это тромбоциты, так

как форма этих предметов вызвала у него яркие воспоминания о курсе

физиологии в колледже.

Один из тромбоцитов медленно двигался навстречу кораблю, так близко,

что Гранту захотелось высунуть руку и коснуться его.

Он медленно распластался, прилепившись на некоторое время к окну, а

затем двинулся прочь, оставив на стекле прилипшие частицы себя - медленно

смывающееся пятно.

- Он не повредился? - спросил Грант.

- Нет, - ответил Мичелз. - Если бы он повредился, вокруг нас мог бы

образоваться небольшой тромб. Я надеюсь, не такой, чтобы причинить

какой-либо вред. Если бы мы были больших размеров, мы могли бы попасть в

беду. Взгляните на это.

Грант посмотрел в направлении, куда указывал палец Мичелза. Он увидел

небольшие стержнеобразные предметы, бесформенные фрагменты и осколки, и

над всем этим красные тельца. Тут он отыскал объект, на который указывал

Мичелз.

Он был огромный, молочного цвета, и пульсировал. Он был зернистым, и

внутри его молочности мелькало что-то черное - сверкающие кусочки,

настолько черные, что словно светились бесцветным черным светом.

Внутри массы была темная область, туманно просвечивающая через

окружающую молочность и сохраняющая постоянную, непульсирующую форму.

Невозможно было четко определить ее границы. Молочный выступ неожиданно

вытянулся в сторону стенки артерии, и вся масса, казалось, выливалось

через него. Он побледнел, заслонился другими объектами, затерялся в

водовороте.

- Что это было? - спросил Грант.

- Белое кровяное тельце. Здесь их немного, по крайней мере, в

сравнении с красными кровяными тельцами. На одно белое приходится около

шестьсот пятидесяти красных. Но белые значительно больше и могут двигаться

самостоятельно. Некоторые их них могут вообще прокладывать себе путь вне

кровяных сосудов. В нашей шкале размеров это просто пугающие объекты.

Хотелось бы и мне быть столь же внушительным.

- Они мусорщики человеческого тела, не так ли?

- Да. Мы размером в бактерию, но у нас металлическая шкура, а не

слизистая полисахаридная оболочка. Я уверен, что белые тельца могут

улавливать эту разницу, и до тех пор, пока мы не повредим окружающие

ткани, они не будут реагировать на нас.

Грант попытался не обращать слишком пристального внимания на

отдельные объекты и охватить всю панораму в целом. Он отступил назад и

прищурил глаза.

Это был танец! Каждый объект трепетал на своем месте. Чем меньше был

объект, тем более резко выраженным был его трепет. Это был колоссальный,

буйный балет, в котором хореограф сошел с ума, а танцоры не могут

вырваться из объятий вечной безумной тарантеллы.

Грант закрыл глаза.

- Вы ощущаете его? Я думаю, это Броуновское движение.

- Да, я это чувствую, - ответил Оуэнс. - Это не так плохо, как я

предполагал. Поток крови вязкий, значительно более вязкий, чем соляной

раствор, в котором мы были, а большая вязкость гасит колебания.

Грант чувствовал, как корабль дергается у него под ногами то в одну,

то в другую сторону, но вяло, а не резко, как тогда, когда они находились

в шприце. Протеин, входивший в состав жидкой части крови, "протеиновая

плазма" (эти слова всплыли в голове Гранта откуда-то из подсознания)

успокаивала корабль.

Совсем неплохо. Он почувствовал прилив бодрости. Наверное, и все

остальное будет хорошо.

- Теперь я советую вам всем возвратится на свои места. Мы по артерии

скоро достигнем мозга. Я собираюсь приблизиться к одной из стенок.

Все, кроме Оуэнса, уселись в свои кресла, продолжая жадно впитывать

все, что они наблюдали вокруг.

- Я думаю, просто стыдно, что у нас будет всего несколько минут на

все это, - сказала Кора. - Доктор Дьювал, а вот это кто такие?

Группа совсем крошечных структур, слипшихся вместе и образовавших

компактную трубчатую спираль, проплывала мимо них. За ней следовало

несколько других, расширявшихся и сжимавшихся при движении.

- О, - сказал Дьювал, - я не могу определить, что это такое.

- Вирус, вероятно, - предположила Кора.

- Я думаю, они немного велики для вируса, и определенно я еще не

видел таких. Оуэнс, у нас есть оборудование для взятия проб?

- Мы можем выйти из корабля, если захотим, доктор, - ответил Оуэнс, -

но мы не можем остановиться для взятия пробы.

- Так пойдемте сейчас же. Такой случай нам может больше не

представится.

Дьювал вскочил в возбуждении.

- Возьмем кусочек этого в корабль. Мисс Петерсон, вы...

- У корабля есть задание, доктор, - сказал Оуэнс.

- Это не имеет значения для... - начал Дьювал. И замолчал, ощутив

крепкую руку Гранта на своем плече.

- Если вы не возражаете, доктор, - сказал Грант, - давайте не будем

спорить по этому поводу. У нас есть дело, которое мы должны сделать, и мы

не остановимся, что бы что-то схватить, и не повернем назад, что бы что-то

схватить, а так же не спустимся вниз, что бы что-то схватить. Я считаю,

что вы это поняли и не будете снова поднимать этот вопрос.

В неверном мерцающем свете, отражающемся от внешнего мира, было ясно

видно, что Дьювал нахмурился.

- Ну, конечно, - нелюбезно сказал Он, - а они тем временем исчезнут.

- Как только мы закончим работу, доктор Дьювал, - сказала Кора, -

появятся усовершенствованные методы миниатюризации на неограниченное

время. Мы сможем тогда принять участие в настоящей исследовательской

экспедиции.

- Да, я полагаю, что вы правы.

- Стенка артерии справа, - сказал Оуэнс.

"Протерус" описал длинную широкую дугу, и стенка теперь оказалась

примерно в ста футах от него. Немного волнистая янтарная полоса

эпителиального слоя, образующая внутреннюю поверхность артерии, была ясно

видна видна во всех подробностях.

- Ха, - сказал Дьювал, - какой способ наблюдать за атеросклерозом!

Можно сосчитать бляшки.

- Их можно так же и соскрести, не правда ли? - спросил Грант.

- Конечно. Заглянем в будущее. В засоренную артериальную систему

можно отправить корабль, разрыхляющий и отделяющий склеротические области,

разрушающий их, просверливающий и расширяющий сосуды. Весьма дорогое

лечение, однако.

- Может быть, это можно будет в конечном итоге автоматизировать, -

сказал Грант. - Наверное, можно послать маленьких домашних роботов для

очистки этой кутерьмы. Или каждому человеку в раннем детстве можно ввести

постоянный источник таких кораблей-чистильщиков. Взгляните на ее длину.

Теперь они находились еще ближе к стенке, и движение из-за

турбулентности вблизи нее стало более неровным. Перед ними простиралась,

насколько хватало глаз, стена, несчитанные мили, до очередного поворота.

- Кровеносная система, - сказал Мичелз, - считая все сосуды, вплоть

до самых маленьких, составляет, как я уже говорил вам раньше, сто тысяч

миль в длину, если их вытянуть в одну линию.

- Неплохо, - сказал Грант.

- Сто тысяч миль в нормальной шкале. А в нашей теперешней это

составит...

Он сделал паузу, чтобы прикинуть, а потом продолжал:

- Это составит более трех триллионов миль - половину светового года.

Проехать по каждому из кровеносных сосудов Бенеша в нынешнем нашем

состоянии почти эквивалентно путешествию к звездам.

Он выглядел измученным. Ни благополучное до сих пор путешествие, ни

окружающая их красота, казалось не утешали его.

Грант старался выглядеть бодрым.

- В конце концов, Броуновское движение оказалось не таким уж опасным,

- сказал он.

- Действительно, - согласился Мичелз. - Не очень хорошо у меня

получилось, когда мы впервые обсуждали этот вопрос.

- Так же, как и у Дьювала только что в вопросе о взятии пробы. Я не

думаю, чтобы у кого-нибудь из вас все по-настоящему хорошо получалось.

Мичелз сдержал себя.

- Желание остановиться из-за образцов типично для целеустремленности

Дьювала.

Он покачал головой и повернулся к карте на закругленном столике

против стены.

Эта карта с двигающейся световой точкой была дубликатом большей по

размеру карты в наблюдательной башне и меньшей карте в рубке Оуэнса.

- Какова наша скорость, Оуэнс? - спросил он.

- 15 узлов в нашей шкале.

- Конечно, в нашей шкале, - сказал Мичелз раздраженно.

Он вынул из кармана счетную линейку и произвел быстрые вычисления.

- Мы будем у развилки через две минуты. Когда повернете, держитесь от

стенки на таком же расстоянии. Так вы благополучно доберетесь до середины

развилки и сможете потом спокойно двигаться в капиллярную сеть, не попадая

больше на развилки. Это понятно?

- Все понятно.

Грант ждал, наблюдая через окно. В какой-то момент он уловил

отражение профиля Коры в стекле и стал его рассматривать, но вид,

открывшийся из окна, пересилил даже возможность изучения линии ее

подбородка.

Две минуты. Какими они могут быть длинными! Две минуты в их

миниатюризированном восприятии времени или две минуты по их отметчику

времени? Он повернул голову, чтобы посмотреть на него. Отметчик показывал

56. в то время, как он смотрел на него, цифры на нем исчезли, и затем

очень неохотно появились темные и тусклые цифры 55.

Вдруг последовал сильный рывок, и Грант чуть не вылетел из своего

кресла.

- Оуэнс! - закричал он. - что случилось?

- Мы на что-то наткнулись? - спросил Дьювал.

Грант с трудом добрался до лестницы и ухитрился взобраться на нее.

- Что-нибудь не в порядке? - спросил он.

- Я не знаю.

Лицо Оуэнса было искажено от напряжения.

- Корабль не слушается управления.

Снизу донесся голос Мичелза:

- Капитан Оуэнс, исправьте курс. Мы приближаемся к стенке.

- Я не знаю это, - задыхаясь, произнес Оуэнс. - Мы попали в какое-то

течение...

- Постарайтесь, - сказал Грант. - Сделайте все возможное.

Он спустился вниз и, прижимаясь спиной к лестнице, что бы быть

устойчивее при качке, сказал:

- Откуда здесь может быть поперечное течение? Разве мы не движемся с

артериальным потоком?

- Да, - с нажимом произнес Мичелз. Его лицо было восковым. - Здесь не

может быть ничего, что прижимало бы нас подобным образом к стенке.

Он указал на артериальную стенку, теперь намного более близкую и

продолжающую приближаться.

- Должно быть, что-то случилось с управлением. Если мы ударимся об

стенку и повредим ее, за нами может образоваться тромб и закупорить нас

здесь, или начнут реагировать белые кровяные тельца.

- Но это невозможно в замкнутой системе, - сказал Дьювал. - Законы

гидродинамики...

- В замкнутой системе?

Брови Мичелза взлетели вверх. С трудом, раскачиваясь, он добрался до

своей карты и простонал:

- Это бесполезно, мне нужно большее увеличение, я не могу получить

его здесь. Будьте начеку, Оуэнс, держитесь дальше от стенки.

- Я пытаюсь! - закричал в ответ Оуэнс. - Я вам говорил, здесь

течение, которое я не могу преодолеть.

- Тогда не пытайтесь преодолеть его в лоб. Задайте курс кораблю, а

сами старайтесь держать его параллельно стенке, - прокричал Грант.

Они теперь были достаточно близко к стенке, чтобы рассмотреть ее во

всех подробностях. Пряди соединительной ткани, служившие ее основой, были

похожи на мостовые фермы, даже на готические арки желтого цвета и

мерцающие тонки слоем чего-то, что выглядело жировым веществом.

Соединительные фермы раздвигались и наклонялись в стороны, словно вся

структура расширялась, застывала на мгновение в нерешительности, затем

снова двигалась, и пространство между фермами покрывалось складками.

Гранту не надо было спрашивать, что бы понять, что он видит пульсацию

артериальной стенки в такт с биением сердца.

Удары по кораблю становились все сильнее. Стенка еще больше

приблизилась и стала выглядеть неровной. В соединительных фермах появились

участки, где нити расплелись, как будто они противостояли яростному потоку

значительно дольше, чем "Протерус", и начали гнуться от напряжения.

Раскачиваясь, словно тросы гигантского моста, они приближались к окну

и скользили прочь, разбрасывая желтые искры в прыгающих лучах носовых

огней корабля.

То, что появилось дальше, заставило Кору взвизгнуть от ужаса.

- Берегитесь, Оуэнс! - вскричал Мичелз.

- Артерия повреждена, - пробормотал Дьювал.

Поток смел на своем пути живые опоры и потащил за собой корабль,

швырнув его в болезненный крен, заставивший всех беспомощно прижаться к

левой стороне.

Грант почувствовал боль в левой руке, но другой рукой схватил Кору и

ухитрился сдвинуть ее вправо. Глядя прямо перед собой, он пытался понять,

что означает этот мерцающий свет.

- Водоворот! - закричал он. - Все добирайтесь до своих мест и

прицепитесь ремнями!

Осколки красных кровяных телец на мгновение неподвижно застыли на

внешней стороне окна, а затем были захвачены тем же вихревым потоком, в то

время как стенка расплылась в желтоватом мареве.

Дьювал и Мичелз с трудом добрались до своих кресел и плюхнулись в

привязные ремни.

- Впереди какое-то голубое отверстие! - закричал Оуэнс.

- Пошли, - настойчиво сказал Грант Коре. - Садитесь на свое место.

- Я пытаюсь, - тяжело дыша ответила она.

Отчаянно стараясь противостоять резкому раскачиванию корабля, Грант

толкнул ее вниз и добрался до привязных ремней.

Но было слишком поздно. "Протерус" попал в водоворот и теперь

вертелся и дергался, словно подхлестываемый цирковым бичом.

Рефлекторно схватившись за кресло, Грант приобрел опору и потянулся

за Корой. Ее швырнуло на пол. Она обхватила пальцами ручку кресла и

безрезультатно пыталась подняться, напрягая все силы.

Грант подумал, что ей не удержаться, отчаянно потянулся к ней, но ему

не хватило доброго фута. Что бы дотянуться до нее, ему пришлось отпустить

ручку.

Дьювал безуспешно пытался подняться со своего кресла, но центробежная

сила пригвоздила его к сидению.

- Держитесь, мисс Петерсон, я попробую вам помочь!

С усилием он дотянулся до привязных ремней, в то время как Мичелз

наблюдал за ними в беспомощности, а Оуэнс, прижатый в своей рубке,

оставался полностью выключенным из игры.

Под действием центробежной силы ноги Коры оторвались от пола.

- Я не могу...

Грант, не видя никакого другого выхода, отпустил свою опору. Он

пополз по полу, зацепившись ногой за основание кресла и ударившись при

этом так, что нога занемела. Он ухитрился подвести туда свою левую ногу, а

правой схватил Кору за талию в тот момент, когда оно отпустила свою руку.

"Протерус" теперь вращался еще быстрее и, похоже, наклонился вниз.

Грант не мог больше удерживать тело в прежнем состоянии, и его нога

выскользнула из-под кресла.

Левая рука, болевшая от предыдущего удара о стену, получив

дополнительную нагрузку, заболела так, словно была сломана. Кора схватила

его за плечи и отчаянно пыталась уцепиться пальцами за складки его

костюма.

Грант ухитрился прохрипеть:

- Кто-нибудь знает, что случилось?

Дьювал, еще тщетно сражавшийся со своими ремнями, ответил:

- Это фистула... артериально-венозная фистула...

С усилием Грант приподнял голову и взглянул в окно - поврежденная

стенка артерии впереди кончалась. Желтое мерцание исчезло, и была видна

черная рваная рана. Она простиралась как вверх, так и вниз, насколько он

мог разглядеть ее в своем ограниченном поле зрения, и в ней исчезали

красные кровяные тельца и другие объекты. Даже появляющиеся время от

времени ужасающие комки белых кровяных телец быстро всасывались в

отверстие.

- Только несколько секунд... - сказал Грант, задыхаясь. - Кора...

Он говорил это самому себе, своей болевшей, поврежденной руке.

Корабль сотрясала сильная вибрация, которая почти оглушила Гранта

невыносимой болью. Войдя в отверстие и постепенно замедляя движение,

корабль неожиданно успокоился.

Грант отпустил захват и лежал, тяжело дыша. Кора медленно подтянула

под себя ноги и встала.

Дьювал уже освободился от ремней.

- Как вы, мистер Грант?

Он опустился на колени рядом с ним.

Кора тоже встала на колени, прикоснулась к руке Гранта и попыталась

массировать ее. Грант скривился от боли.

- Не трогайте!

- Она сломана? - спросил Дьювал.

- Не знаю.

Он медленно и осторожно попытался согнуть руку, потом обхватил левый

бицепс правой ладонью и крепко сжал.

- Кажется нет. Но если даже и нет, пройдет немало времени, прежде чем

я смогу снова действовать ею.

Мичелз встал тоже. Его лицо почти до неузнаваемости изменилось

выражением облегчения.

- Мы прошли через это в целости и сохранности. Как дела, Оуэнс?

- В полном порядке, я думаю, - сказал Оуэнс. Ни одной красной

лампочки на панели. "Протерус" получил больше, чем это предусмотрено его

конструкцией, и выдержал.

В голосе его звучала нескрываемая гордость за себя и за свой корабль.

Кора все еще растерянно склонялась над Грантом.

- Вы в крови! - воскликнула она с ужасом.

- Я? Где?

- Ваш бок. На костюме кровь.

- А, это! У меня были небольшие неприятности на той стороне. Это

просто из-за того, что сдвинулась повязка. Правда, это пустяки. Просто

кровь.

Кора озабоченно посмотрела на него, а затем расстегнула молнию на

костюме.

- Сядьте, - сказала она. - Попытайтесь сесть, пожалуйста.

Она подвела руку под его плечи и с усилием посадила его, затем с

натренированной ловкостью спустила форму с его плеч.

- Я позабочусь об этом, - сказала она. - И спасибо вам. Это кажется

глупым и несоответствующим моменту, но спасибо.

- Ладно, можете иногда говорить мне это. Перевяжите меня в кресле,

хорошо?

Он с трудом встал на ноги. Кора поддерживала его с одной стороны,

Мичелз - с другой.

Дьювал, бросив на них взгляд, похромал к окну.

- А теперь скажите, что случилось?

- Артериально-вен... - начал Мичелз. - Ладно, оставим это. Между

артерией и малой веной появилось ненормальное соединение. Это случается

иногда, обычно в результате физической травмы. Я полагаю, что у Бенеша это

произошло, когда он получил повреждение в автомобиле. Это определенный

недостаток, снижающий эффективность кровообращения, но в данном случае

ничего серьезного. Оно микроскопическое - крошечное завихрение.

- Крошечное завихрение! Это!

- В нашем миниатюризированном мире это, конечно, гигантский

водоворот.

- Он не обозначен на ваших картах циркулярной системы, Мичелз? -

спросил Грант.

- Он должен быть. Я мог бы, вероятно, отыскать его здесь, на карте

корабля, если бы имел достаточное увеличение. На беду, свой начальный

анализ я сделал за три часа и упустил это. Я виноват.

- Все в порядке, это просто некоторая задержка, - сказал Грант. -

Отыщите другой путь и дайте Оуэнсу команду двигаться. Как со временем,

Оуэнс?

Одновременно с вопросом он автоматически посмотрел на отметчик

времени и прочитал:

- 52.

Оуэнс тоже сказал:

- 52.

- Времени достаточно, - заявил Грант.

Мичелз уставился на него, подняв вверх брови.

- Дело не во времени, Грант, - сказал он. - Вы не понимаете, что

случилось. Наше путешествие закончилось. Миссия провалилась. Мы не можем

добраться до тромба, как вы не понимаете! Мы должны требовать, чтобы нас

извлекли из тела.

- Но ведь корабль может быть снова миниатюризирован только через

несколько дней! - в ужасе произнес Грант. - Бенеш умрет!

- Ничего нельзя сделать. Мы теперь направляемся в яремную вену. Мы не

можем вернуться через фистулу, так как не в состоянии преодолеть этого

течения, даже когда сердце находится в фазе диастолы, между ударами. Любой

другой путь, которым мы можем следовать по венозному потоку, ведет через

сердце, что является явным самоубийством.

- Вы уверены? - оцепенело произнес Грант.

- Он прав, Грант, - сказал Оуэнс надломленным, глухим голосом. -

Миссия провалилась.

 

СЕРДЦЕ

 

 

В контрольной башне воцарилось некое подобие ада. Светящаяся точка на

обзорном экране показывала, что корабль почти не изменил своего положения,

но на координатной модели были совершенно иные данные.

Картер и Рейд обернулись на сигнал монитора.

- Сэр, "Протерус" сбился с курса. Сигнал получен из квадрата 23,

уровень В.

Лицо на экране было очень взволнованным.

Рейд бросился к окну, что бы посмотреть на карту. С такого

расстояния, конечно, ничего не было видно, за исключением голов,

склонившихся над картами.

Обстановка была явно наэлектризована.

Картер побагровел.

- Не подсовывайте мне эту дрянь, эти квадраты! Где они находятся?

- В яремной вене, Сэр, ведущей к верхней полой вене.

- В вене!

На мгновение вены самого Картера от возбуждения выступили наружу.

- Что они вообще делают в вене? Рейд! - загремел он.

Рейд поспешил к нему.

- Да, я слушаю.

- Как они попали в вену?

- Я дал людям распоряжение попытаться отыскать на карте

артериально-венозную фистулу. Они очень редки и их нелегко найти.

- А что...

- Прямое соединение между малой артерией и малой веной, кровь

просачивается из артерии в вену и...

- Они не знали, что она там есть?

- Очевидно, нет. И знаете, Картер...

- Что?

- Для их масштабов это может быть очень опасным инцидентом. Они могли

не выдержать.

Картер повернулся к ряду телевизионных экранов и нажал

соответствующую кнопку.

- Какое-нибудь новое сообщение от "Протеруса"?

- Нет, Сэр, - последовал быстрый ответ.

- Ну, так свяжитесь с ним вы! Получите что-нибудь от них! И

немедленно передайте мне!

Это было ужасное ожидание. Картер затаил дыхание на несколько секунд.

Наконец, пришло сообщение.

- "Протерус" сообщает, Сэр.

- Господи, благодарю, - прошептал Картер. - Изложите сообщение.

- Они прошли через артериально-венозную фистулу, Сэр. Они не могут

двигаться дальше. Они просят разрешения на извлечение, Сэр.

Картер уперся обеими руками в стол.

- Нет! Гром и молния, нет!

- Но, генерал, они правы, - сказал Рейд.

Картер посмотрел на отметчик времени. Он показывал 51. Картер

пошептал дрожащими губами:

- У них есть 51 минута, и они останутся там 51 минуту. Кода эта штука

будет стоять на нуле, мы заберем их оттуда. Ни минутой раньше, если только

миссия не будет завершена.

- Но это безнадежно, черт побери. Одному богу известно насколько

пострадал их корабль. Мы убьем 5 человек.

- Может быть. Они рискуют, и мы рискуем. Но пусть будет ясно

записано, что мы не отступили, пока оставался хотя бы ничтожный шанс на

успех.

Глаза Рейда стали холодными, даже усы ощетинились.

- Генерал, вы думайте о записи в вашем послужном списке. Если они

умрут, Сэр, я засвидетельствую, что вы оставили их в безнадежном

положении.

- Я все-таки рискну, - сказал Картер. - А теперь скажите мне - вы

ведь отвечаете за медицинский отдел - почему они не могут двигаться.

- Они не могут вернуться назад через фистулу против течения. Это

физически невозможно, сколько бы приказов вы не отдавали. Величина

давления крови не находится под контролем армии.

- Почему они не могут найти другой путь?

- Все пути из их нынешнего положения к тромбу ведут через сердце.

Турбулентность течения в сердечном канале в момент разнесет их на куски.

Мы не можем так рисковать.

- Мы...

- Мы не можем не только из-за человеческих жизней, хотя и этой

причины достаточно. Если корабль будет разбит, мы никогда не сумеем

извлечь его полностью из тела, и его фрагменты после деминиатюризации,

несомненно, добьют Бенеша. Если же мы извлечем оттуда людей сейчас, мы

можем попытаться оперировать Бенеша снаружи.

- Это безнадежно.

- Но не так, как наша нынешняя ситуация.

Какое-то время Картер размышлял. Затем он тихо сказал:

- Полковник Рейд, скажите мне, на какое время - не убивая Бенеша - мы

можем остановить его сердце?

Рейд внимательно посмотрел на него.

- Ненадолго.

- Я это знаю. Я спрашиваю вас точную цифру.

- Ну, учитывая его коматозное состояние, гипотермическое охлаждение и

допуская неустойчивое состояние мозга, я мог бы сказать - не более 60

секунд. В нашем масштабе времени.

- "Протерус" может пройти через сердце меньше, чем за 60 секунд, не

правда ли? - спросил Картер.

- Я не знаю.

- Тогда им нужно попытаться. Когда мы выбрали из всех невозможных

вариантов наименее невозможный, мы попытаемся реализовать его, каким бы

рискованным, каким бы малонадежным он ни был. Есть ли какие-нибудь

проблемы по остановке сердца?

- Никаких. Это можно сделать, просто обнажив кинжал, как сказал

Гамлет. Проблема в том, чтобы снова запустить его.

- Это, мой дорогой полковник, ваша проблема и ваша ответственность.

Он посмотрел на отметчик времени, который показывал 50.

- Мы теряем время. Давайте начинать. Задействуйте вашу группу,

занимающуюся сердцем, а я проинструктирую людей на "Протерусе".

 

 

Внутри "Протеруса" освещение было выключено, Мичелз, Дьювал и Кора,

возбужденные, сгрудились вокруг Гранта.

- Вот так, - сказал Грант. - Они остановят с помощью электрошока

сердце Бенеша в момент нашего входа в него и запустят его снова, когда мы

пройдем через него.

- Запустят его снова! - взорвался Мичелз. - Они что, сошли с ума?

Бенеш не может перенести этого в его состоянии!

- Я полагаю, - сказал Грант, - они решили, что это единственная

возможность успешно выполнить нашу миссию.

- Если эта возможность единственная, то наша миссия провалилась.

- У меня есть опыт операций на открытом сердце, Мичелз, - сказал

Дьювал. - Это возможно. Сердце крепче, чем мы думаем. Оуэнс, сколько

времени нам понадобится, чтобы пройти через сердце?

Оуэнс выглянул из рубки.

- Я как раз подсчитал это, Дьювал. Если у нас не будет задержек, нам

понадобится от 55 до 57 секунд.

Дьювал пожал плечами.

- У нас будет еще 3 секунды в запасе.

- Тогда давайте скорее приступим к выполнению задачи, - предложил

Грант.

- Мы уже сейчас дрейфуем вместе с течением по направлению к сердцу, -

ответил Оуэнс. - я включу двигатели на полную мощность. Но мне нужно

сначала проверить их. Они получили довольно серьезную порцию ударов.

На килевую качку наложилась бесшумная пульсация, и ощущение движения

вперед пересилило монотонную, беспорядочную дрожь Броуновского движения.

- Выключите освещение, - сказал Оуэнс. - Вам лучше отдохнуть, пока я

буду нянчиться с этой штукой.

Освещение выключили, и все снова направились к окну, даже Мичелз.

Окружающий мир полностью изменился.

Это была та же кровь. Она содержала все те же частицы и молекулярные

соединения, все кусочки и фрагменты, тромбоциты и красные кровяные тельца,

но отличие...

Теперь это была верхняя полая вена, идущая от головы и шеи, кислород

в ней был уже израсходован.

Красные кровяные тельца были лишены кислорода и теперь содержали

только гемоглобин, а не оксигемоглобин, это ярко-красное соединение

гемоглобина и кислорода.

Собственно гемоглобин был голубовато фиолетовым, и в прыгающем

отражении миниатюризированных световых волн корабля каждое тельце сверкало

вспышками голубого и зеленого, часто перемешивающимся с фиолетовым. И все

вокруг несло на себе оттенок этих лишенных кислорода частиц.

Проплывали в тени тромбоциты, и дважды корабль прошел мимо - на

довольно приличном расстоянии - огромных тяжеловесных белых кровяных

телец, окрашенных теперь в зеленоватый оттенок.

Грант взглянул еще раз на профиль Коры, поднятый вверх в почти

религиозном экстазе, и стал смотреть на бесконечно таинственную темную

голубизну.

"Она похожа на снежную королеву некоей полярной области, залитую

светом зелено-голубоватого рассвета", - выспренно подумал он.

Неожиданно он почувствовал себя опустошенно и тоскливо.

- Великолепно! - пробормотал Дьювал, но смотрел он вовсе не на Кору.

- Вы готовы, Оуэнс? - спросил Мичелз. Я собираюсь вести вас через

сердце.

Он пошел к своим картам и включил небольшой верхний светильник,

который тут же потускнел в сумрачной голубизне, наполнявшей "Протерус"

странной таинственностью.

- Оуэнс! - позвал он. - Карта сердца А-2, подход. Правое предсердие.

Вы нашли ее?

- Да, есть.

- Разве мы уже в сердце? - спросил Грант.

- Прислушайтесь! - сказал Мичелз раздраженно. - Не смотрите.

Слушайте.

Полная тишина воцарилась после этих слов на "Протерусе".

Они услышали это - словно отдаленный гул артиллерийской канонады. Это

была всего лишь ритмичная вибрация пола корабля, медленная и размеренная,

но становившаяся все громче. Неясный глухой звук, за ним еще более

неясный, пауза, затем повторение, громче, все громче.

- Сердце! - воскликнула Кора. - Это оно!

- Совершенно верно, - сказал Мичелз, - сердцебиение немного

замедленно.

- И мы слышим его не совсем верно, - с неудовольствием заметил

Дьювал. - Звуковые волны слишком огромны сами по себе, чтобы

воздействовать на наше ухо. Они вызывают вторичную вибрацию корабля, но

это не то же самое. При настоящих исследованиях тела...

- В некоем отдаленном будущем, доктор, - сказал Мичелз.

- Оно звучит, как пушка, - заметил Грант.

- Да, но это заградительный огонь, два миллиарда ударов за 70 лет, -

сказал Мичелз. - Даже больше.

- И каждый удар, - добавил Дьювал, - это тонкий барьер, отделяющий

нас от вечности, дающий нам время примириться с...

- Эти удары, в частности, - заметил Мичелз, - посылают нас прямо к

вечности и не дают нам вообще никакого времени. Замолчите вы все. Вы

готовы, Оуэнс?

- Я готов. Я за рычагами управления, и карта передо мной. Но как я

отыщу путь через все это?

- Мы не можем заблудиться, даже если бы хотели. Сейчас мы находимся в

верхней полой вене в точке соединения с нижней. Нашли ее?

- Да.

- Хорошо. Через несколько секунд мы войдем в правое предсердие,

первую сердечную камеру, и им следует остановить сердце. Грант, радируйте

наши координаты.

Грант на какое-то время отключился от всего, очарованный открывшимся

перед ним видом. Полая вена была самой большой веной, собиравшей на своем

протяжении всю кровь из тела, за исключением легких. Когда она входила в

предсердие, то превращалась в обширную резонирующую камеру, стены которой

терялись из виду, так что казалось, что "Протерус" попал в темный

безбрежный океан. Сердце теперь билось медленно и устрашающе, с каждым его

равномерным глухим ударом корабль, казалось, приподнимался и вздрагивал.

На вторичный призыв Мичелза Грант вернулся к действительности и

повернулся к своему радиопередатчику.

- Впереди трехстворчатый клапан, - объявил Оуэнс.

Все смотрели вперед. В конце длинного коридора они увидели его. Три

искрящиеся красные створки, разделяющиеся и вздымающиеся волной при

движении корабля. Появлялся и увеличивался зияющий проем, а острые края

створок и клапана трепетали. Там, за ними, был правый желудочек, одна из

двух главных сердечных камер.

Поток крови вливался в полость, как будто движимый мощным всасывающим

насосом.

"Протерус" двигался к ним с такой скоростью, что проем приближался и

увеличивался с устрашающей быстротой. Течение, однако, было ровным, и

корабль двигался в нем почти без вибрации.

Затем до них донесся звук громовых ударов желудочков, главных

мускульных камер сердца, когда они сокращались в систоле. Створки

трехстворчатого клапана выпучились в противоположную сторону, медленно

сомкнулись с влажным чмокающим звуком, закрыв стенку длинной вертикальной

бороздкой, разделившейся вверху на две части.

По другую сторону теперь закрытого клапана находился правый

желудочек. Когда этот желудочек сокращался, кровь не могла извергаться

через предсердие и вместо этого выталкивалась в легочную артерию.

Грант сообщил наружу о грохочущих ударах.

- Они говорят, еще одно сердцебиение будет последним. Еще они

говорят, что нам нужно подготовиться к нему лучше, или оно будет и нашим

последним сердцебиением. Как только клапан снова откроется, Оуэнс,

постарайтесь проскочить его на предельной скорости.

На лице капитана было выражение полной решимости, как рассеянно

отметил Грант, никакого страха.

 

 

Радиоактивные датчики, ранее роившиеся вокруг головы и шеи Бенеша,

теперь сгрудились над его грудной клеткой, над областью, с которой было

снято термическое одеяло.

Карта кровеносной системы на стене была теперь увеличена в области

сердца и показывала только часть сердца - правое предсердие. Светящаяся

точка, обозначавшая положение "Протеруса", плавно продвигалась по полой

вене в предсердие, которое расширилось, когда они вошли в него, а затем

сократилось.

Корабль одним толчком был пронесен почти через всю длину предсердия к

трехстворчатому клапану, который тут же закрылся, как только они прошли

его. На экране осциллографа каждый удар сердца преобразовывался в

волнообразный электронны всплеск, за которым тщательно следили.

Аппарат для электрошока стоял в полной готовности, его электроды

висели над грудью Бенеша.

Началось последнее сердцебиение. Электронный луч на осциллографе

начал двигаться вверх. Левый желудочек расслабился для очередного впуска

крови, при этом трехстворчатый клапан должен был открыться.

- Пошел! - закричал техник, сидевший за экраном осциллографа.

Два электрода опустились на грудную клетку, стрелка указателя на

одном из лимбов пульта тут же уперлась в красную зону, и раздалось

надоедливое жужжание зуммера.

Оно оборвалось и наступила тишина.

Линия на экране осциллографа превратилась в прямую.

Сообщение, переданное наверх, в наблюдательную башенку, было

лаконичным: "Сердце остановлено".

Картер свирепо нажал кнопку секундомера, который был у него в руках,

и секунды начали свой бег с невыносимой скоростью.

 

 

Пять пар глаз смотрели вперед, на трехстворчатый клапан. Рука Оуэнса

лежала на рукоятке акселератора. Желудочек расслабился, и полулунный

клапан где-то там, в конце легочной артерии, должен был со скрипом

закрыться. Кровь не могла вернуться из артерии в желудочек, об этом

позаботился клапан. Звук его закрытия наполнил воздух непереносимой

дрожью.

Пока желудочек продолжал расслабляться, кровь должна была поступать

из другого направления - из правого предсердия. Трехстворчатый клапан,

расположенный лицевой стороной к противоположному направлению, начал

трепетать перед открытием.

Мощная волнистая щель впереди начала расширяться, образуя коридор,

широкий обширный проход.

- Пошел! - закричал Мичелз.

Его слова были заглушены звуком удара сердца и ревом двигателей.

"Протерус" рванулся через пролом в желудочек.

Через несколько секунд желудочек мог сократиться, и в неистовом

вихре, который последовал бы за этим, их корабль мог бы разломиться, как

спичечный коробок, а они бы погибли - а еще через три четверти часа умер

бы Бенеш.

Грант затаил дыхание. В тишине раздался удар диастолы - и ничего.

Наступила мертвая тишина.

- Дайте мне посмотреть! - закричал Дьювал.

Он поднялся по лестнице и всунул голову в купол - единственное место

на корабле, из которого можно было свободно смотреть назад.

- Сердце остановилось! - крикнул он. - Идите и смотрите!

Сначала Кора последовала его примеру, а затем и Грант.

Трехстворчатый клапан висел, наполовину открытый и вялый. На его

внутренней поверхности были огромные соединительный волокна, которые

прикрепляли его к внутренней поверхности желудочка, волокна, которые

оттягивали лепестки клапана назад при расслаблении желудочка и прочно

удерживали в этом положении, когда сокращение желудочка заставляло их

сблизиться, предотвращая их выпучивание внутрь и образование обратного

прохода.

- Архитектура удивительная, - сказал Дьювал. - Должно быть,

восхитительно наблюдать закрытие этого клапана с этой стороны, когда он

удерживается живыми опорами, сконструированный для выполнения своей работы

столь тонко и одновременно столь прочно, что человек, при всей его

учености, еще не может это повторить.

- Если бы мы увидели это зрелище сейчас, оно было бы для нас

последним, - сказал Мичелз. - Увеличьте скорость, Оуэнс, и держитесь левой

стороны ближе к полулунному клапану. У нас есть 30 секунд, чтобы миновать

эту смертельную ловушку.

Если это даже и была смертельная ловушка, а, несомненно, так оно и

было, то она была мрачно-прекрасной ловушкой.

Стенки поддерживались мощными колоннами, разветвляющимися словно

корни, которыми они прикреплялись к дальним стенкам.

Это выглядело так, как если бы они видели гигантский лес сучковатых,

лишенных листьев деревьев, скорчившихся и образовавших сложную

конструкцию, усиливавшую и поддерживавшую наиболее жизненно важный мускул

человеческого тела.

Этот мускул, сердце, представлял собой сдвоенный насос, который

должен стучать с момента, намного предшествующего рождению, и до

последнего момента перед смертью и делать это с постоянным ритмом и

неизменной силой при любых обстоятельствах. Это сердце было самым большим

сердцем в мире животных. Ни у одного из млекопитающих сердце не делает

более миллиарда или около того ударов с момента рождения до смерти, даже в

случае самого позднего ее прихода, а сердце человека после миллиарда

ударов находится всего лишь в начале среднего возраста, в расцвете сил и

могущества. А продолжительность жизни мужчин и женщин такова, что их

сердце успевает сделать более трех миллиардов ударов.

Голос Оуэнса нарушил тишину.

- Осталось только 12 секунд, доктор Мичелз, а я не вижу еще никакого

признака клапана.

- Так продолжайте смотреть, черт побери! И было бы лучше, если бы он

был открыт.

- Вот он! - напряженно произнес Грант. - Или это не он? Эта черная

точка?

Мичелз оторвался от своей карты, чтобы бросить туда, куда указывал

Грант, беглый взгляд.

- Да, это он. И он к тому же частично открыт, вполне достаточно для

нас. Сердце находилось в самом начале систолы, когда было остановлено.

Теперь все пусть тщательно пристегнутся ремнями. Мы вылетим через это

отверстие, но удар сердца последует тут же, и когда оно начнет биться...

- Если оно начнет, - заметил Оуэнс тихо.

- Когда оно начнет биться, - повторил Мичелз, - поднимется страшная

волна крови. Нам нужно в этот момент находиться как можно дальше.

Решительно и отчаянно Оуэнс бросил корабль вперед, к крошечному

отверстию в центре серповидной щели (поэтому клапан и назвали

"полулунным"), характерной для закрытого клапана.

 

 

В операционной наступила напряженная тишина. Хирурги, столпившиеся

вокруг Бенеша, были так же неподвижны, как и он.

Холодное тело Бенеша и остановленное сердце словно принесли дыхание

смерти в эту комнату. Только непрерывно гудевшие датчики оставались

единственными знаками жизни.

В наблюдательной башне Рейд говорил:

- Очевидно, пока все в порядке. Они прошли трехстворчатый клапан и

двигаются по кривой, направляясь к полулунному клапану. Это осмысленное и

управляемое движение.

- Да, - сказал Картер.

Он следил за своими часами с отчаянным напряжением.

- Осталось 24 секунды.

- Они уже почти на месте.

- Осталось 16 секунд, - неумолимо произнес Картер.

Техники у электронного аппарата бесшумно заняли свои места.

- Они направляются прямо в полулунный клапан!

- Осталось 6 секунд, 5, 4...

- Они прошли!

Как только он это сказал, прозвучал предупреждающий зуммер, зловещий,

как сигнал смерти.

- Восстановить сердцебиение! - раздался голос из одного из

громкоговорителей.

Тут же была нажата красная кнопка.

Синусоидный узел заработал, и ритмическая волна напряжения появилась

на соответствующем экране в форме пульсирующего качания светового луча.

- Его заставят работать, - сказал Картер.

Все его тело напряглось и подалось вперед, мышцы сокращались, словно

сами разгоняли сердце.

 

 

"Протерус" вошел в проем, который выглядел как пара слегка открытых

губ, изогнутых в гигантской обвисшей улыбке.

Он протиснулся между верхней и нижней мембранами, задержался на

мгновение, когда двигатель заревел, вначале тщетно пытаясь освободить

корабль от липких объятий, а затем ринулся вперед.

- Мы вышли из желудочка, - сказал Мичелз.

Он посмотрел на ставшую влажной руку.

- Мы вошли в легочную артерию. Продолжайте двигаться на максимальной

скорости, Оуэнс. Удар сердца должен произойти через 3 секунды.

Оуэнс огляделся. Он один мог сделать это, другие сидели, беспомощно

привязанные в своих креслах, и могли смотреть только вперед. Полулунный

клапан удалялся, все еще закрытый, его вытянутые волокна были прикреплены

к присоскам напряженной ткани. По мере удаления клапан становился все

меньше и продолжал оставаться закрытым.

- Сердце не начнет биться, - сказал Оуэнс. - Оно не... Постойте, вот

он.

Обе створки клапана расслабились, волоконные опоры отошли, и их

напряженные корневища сморщились и отвисли.

Проем расширялся, кровь приливали и обгоняла их, раздалось могучее

"бар-румм" систолы.

Проливная волна подхватила "Протерус" и бросила его вперед с

головокружительной быстротой.

 







Дата добавления: 2015-06-29; просмотров: 155. Нарушение авторских прав


Рекомендуемые страницы:


Studopedia.info - Студопедия - 2014-2019 год . (0.141 сек.) русская версия | украинская версия