Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Огненный путь Саламандры 23 страница




— Ру-у-у, — как будто ни к кому конкретно не обращаясь, вдруг выдала Ллот, а в голове Полоза словно прохладный ветерок прошелестел: «Забирай то, за чем пришел, и уходи».

Что это? Звуковые галлюцинации от перенапряжения и нервного потрясения? Или он уже на самом деле начинает сходить с ума? Хранитель Золота непроизвольно вздрогнул и мысленно отругал себя, услышав, как хрустнули под тяжестью его веса витражные осколки, но паучиха даже лапой не дернула на резкий звук, будто всецело была поглощена пережевыванием безвкусной, но полезной пищи.

— Ра-а-а, — более требовательно и громко раздалось под сводами храма. «Имей в виду, больше повторять не буду, а у тебя может не остаться времени», — снова сквозняком пронеслось в переставшем что-либо понимать мозгу Полоза.

— Это ты кому? Мне? — на свой страх и риск решился спросить он, чувствуя себя при этом очень глупо. С кровожадными безмозглыми тварями, способными только убивать и жрать, вообще бесполезно разговаривать, они не понимают нормальную речь и подчиняются исключительно интонации голоса хозяина, но сейчас у Полоза возникли некоторые сомнения.

Ллот неторопливо и почти бесшумно, несмотря на свои громадные размеры, повернулась к собеседнику передом и смерила его четырьмя парами внимательных глаз. Было во всем облике этого невероятного чудовища что-то такое, что вызывало не только отвращение и плохо контролируемый ужас, но и невольное восхищение. Она не бросалась в голодном приступе на все, что движется, не пыталась напугать одним своим видом или безумными действиями, напротив — была спокойна и даже немного заторможенна.

— Ру-ау, — раздалось из громадной пасти утробное рычание, в голове Полоза сложившееся в очень даже членораздельную речь: «У меня уже нет шансов, а у тебя есть. Так воспользуйся им».

— Но, может…

«Нет, поздно. Мурвинальх выбрал не ту игрушку. Я не желала служить ему, но у меня не было выбора. Он морил меня голодом по нескольку дней, а когда я начинала сходить с ума, давал пищу. Всегда живую. Это были люди, эльфы, еще какие-то разумные существа, но мне было уже все равно, чем насыщать свою голодную утробу. Какую же жалость и ненависть к самой себе я испытывала, когда разум после насыщения возвращался и приходило осознание содеянного. Я плакала и проклинала судьбу за то, что не дала мне прожить нормальную паучью жизнь. Особые, в основном магические способности жертв, которые доставались мне в качестве еды, передались мне и дали возможность не только вырасти до таких размеров, но и делиться полученной силой с моим хозяином. Он заставлял меня жить в этом узком каменном мешке и черпал магию, когда это ему было нужно. Я не хотела, но ритуал подчинения, который он провел сразу, как только получил меня в качестве тотемного животного, не оставлял мне выбора. Так продолжалось много лет. Верховный Жрец хотел достичь того, чего еще никому не удавалось, — стать единственным властелином всего сущего в мире, и я была одним из средств достижения его низменной цели. Но в один день, когда меня накормили невинным младенцем, как потом оказалось, способным в будущем свергнуть этого гнусного тирана (так нагадала ему одна пророчица, которая, как ты, наверное, уже понял, тоже пополнила мой рацион), я дала себе клятву отомстить. При первом же удобном случае, при малейшей возможности. Но Мурвинальх был очень осторожен и никогда не подходил ко мне близко. Видимо, понимал или чувствовал, что я так до конца и не подчинилась ему. И вот наконец сегодня настал день справедливого возмездия».

Полоз слушал эту проникновенную исповедь, все больше и больше ужасаясь тому, насколько сильно навязанное окружающим мнение отличается от истинного положения вещей. Мурвинальх был никчемным магом с подлой и алчной душонкой, жаждущей власти любой ценой. Для него ничего не значили чужие жизни и судьбы, они были всего лишь кирпичиками в огромном здании его безумных эгоистичных планов. И одним из этих живых кирпичиков оказалась Саламандра… А сколько их было до этого?

— Почему ш-ш-ше ты не с-с-съела меня, когда я с-с-свалилс-с-ся тебе на голову? — решил уточнить наследник Золотоносных Гор, только чтобы не молчать и не сойти с ума от всего услышанного.

«Утром я уже имела несчастье позавтракать и была еще не голодна, поэтому и соображала нормально. Только благодаря этому ты остался жив».

— С-с-спас-с-сибо с-с-са откровеннос-с-сть, — буркнул в ответ Полоз, невольно поежившись. — А ш-ш-што ш-ш-ше не убеш-ш-шала раньш-ш-ше?

«Плиты, закрывающие колодец, хозяин никогда надолго не оставлял открытыми, а чтобы выбраться, мне нужно время, я слишком неуклюжая и тяжелая, ведь двигаться и разминаться мне было негде, сам видел».

— И что ты теперь будешь делать, когда стала свободной?

«Умру».

Это короткое слово прозвучало в голове Хранителя Золота так спокойно и буднично, будто речь шла о планах на выходные.

— Но поч-ч-чему? — Он даже подался вперед, не веря до конца, что она так легко и просто говорит о собственной смерти. Или это единственное спасение для нее?

«Потому что я нарушила клятву подчинения, убив своего хозяина. Да и количество магии, которое я могу вместить в себе, имеет предел».

— Но я так понял, Мурвинальх бес-с-с тебя был очень с-с-слабым магом, почти никаким…

«Мурвинальх — да, а вот артефакт, который он держал в руках…»

И тут только Полоз осознал, что вместе с ненавистным Верховным Жрецом паучиха слямзила и Кольцо Саламандры, которое изначально являлось корнем всех зол, причем сделала это специально, сознательно обрекая себя на смерть.

Словно прочитав его мысли (или действительно прочитав), Ллот кивнула и низко наклонилась к золотому змею, будто хотела как можно лучше рассмотреть его и запомнить до мельчайшей чешуйки.

«Уходи, смелый незнакомец в облике змеи. Я чувствую, что энергия артефакта уже ищет выхода, долго мне не сдержать ее. Забери свое сокровище и уходи, пока не поздно. Очень скоро здесь будет слишком жарко».

Восемь глаз Ллот отразили уже начавшее бушевать внутри нее пламя. Полоз не стал больше терять ни минуты. Осторожно подхватив ртом тельце Саламандры, он метнулся к двери, но, врезавшись со всего маху в плотно закрытые створки, которые даже не дрогнули от удара, словно были каменными, отлетел обратно. Вторая и третья попытки вышибить дверь также не увенчались успехом.

Легко сказать — уходи, когда единственный выход намертво задраен, а выбитое окно находится на такой высоте, что без крыльев до него не добраться. Полозом завладело настоящее отчаяние.

«Уходи через мой колодец. Там есть небольшое сточное отверстие. Оттуда, особенно в холодную погоду, сильно сквозит, значит, оно имеет выход на поверхность. Куда оно ведет — не знаю, но ты сможешь в него пролезть».

Кинув на паучиху благодарный взгляд, Хранитель Золота одним движением очутился на дне каменного мешка, столько лет служившего домом несчастной Ллот. Отверстие, о котором она говорила, нашлось почти сразу, стоило только разворошить груду костей. Не раздумывая, Полоз скользнул в темный зев неизвестности.

 

Отправив зятя в свободный полет за спасением его мечты и своей дочери в одном лице, Змей Горыныч хотел убедиться, что тот приземлился благополучно, но внезапно прошивший кончик хвоста арбалетный болт заставил его несколько поменять планы.

— Ах вы, прихвостни поганые! — взревел обиженный столь неуважительным приемом Царь Долины. — Вы попортили мою драгоценную чешую! — и щедро пыхнул огнем в арбалетчиков. С такого большого расстояния пламя вряд ли дотянет до земли и сожжет кого-нибудь заживо, но нервишки и бороды прогреет изрядно.

Новая лавина болтов и стрел полетела вверх, как только дым немного рассеялся. Змей с легкостью увернулся и поднялся повыше, чтобы осмотреться и оценить обстановку во вражеском стане. Большая часть стрелков собралась на центральной площади перед храмом и активно вела обстрел вражеского воздушного лазутчика. Точнее — летчика. Вряд ли эти бедолаги не ведали, в кого стреляют, что им чести не делало, но бесстрашие, с каким эти людишки и эльфишки шли на смерть, просто поражало.

— Идиоты, — чисто для себя констатировал Горыныч, наблюдая, как площадь все больше и больше заполняется стрелками. — Нашли с кем тягаться. Око видит, да зуб неймет, — и, показав очень неприличный жест в виде выставленного среднего когтистого пальца, громко крикнул: — А вот это вы видели?

Скорее всего, видели, потому что забегали по площади быстрее и стрелять принялись гораздо чаще.

Но развлекаться и уж тем более уничтожать весь воинский штат Верховного Жреца в планы Царя Долины пока не входило. Сейчас следовало побыстрее вытащить Влада из ловушки, в которую он попал по собственной глупости и самонадеянности, а потом вернуться на помощь к Полозу, вдруг он один не справится. И все это надо проделать в максимально сжатые сроки.

Потеряв интерес к происходящему на центральной площади храма и лениво уворачиваясь от особо настырных рукотворных жал, Змей Горыныч полетел к злополучным воротам, где томился в ожидании Влад. Сам Змей в этой мрачной крепости, гордо именуемой храмом, уже давно навел шороху, раздраконил всех местных обитателей, и при этом совершенно не прятался. А вот у полозов задача была кардинально противоположная — оставаться как можно дольше незамеченными. Уже начавшему немного трезветь хале очень хотелось надеяться, что весь бдительный гарнизон бдит исключительно в его сторону и застрявшую под массивными воротами большущую змею еще не успели обнаружить. Не хотелось бы тратить драгоценное время на выдергивание то головы, то хвоста до неприличия длинного друга у пытающихся растянуть его еще больше стражников. А вот промочить три пересохших горла парой-тройкой, а лучше — четверкой кружечек хорошего вина он бы не отказался. Но негде.

Однако Змея Горыныча, решившего сначала присесть на крышу, где лучники не могли его достать, и разведать обстановку с более безопасного места, то есть сверху, ждал сюрприз. Огромные ворота, казавшиеся на первый взгляд неприступными, валялись на земле, так и сцепившись створками, будто близнецы-братья (видимо, замок был новее и крепче, нежели петли), а вся земля вокруг приобрела красный цвет. Бегающие туда-сюда воины с мечами наголо слишком ясно давали понять — Влада обнаружили.

— Неужели опоздал?.. — еще не до конца осознав случившееся, выдохнул Змей Горыныч.

— Ещ-щ-ще немного, и точно бы опос-с-сдал, — недовольно раздалось снизу. — Где Полос-с-с?

Три головы опасно перевесились через козырек плоской крыши и с облегчением обнаружили внутри огромного помещения, больше смахивающего на склад, живого и относительно невредимого владыку. Ярко-красные пятна на змеином теле Влада Горыныч решил в расчет не брать. Двигается, ворчит — значит, все в порядке. Может, просто ударился где. Длинным гибким хвостом владыка раскачивал какую-то бочку с явным намерением запустить ею в бестолково толпящихся у входа неприятелей.

— Полоз доставлен по назначению в лучше виде, — отрапортовала средняя голова, а правая вполголоса пробубнила: «Надеюсь, что в лучшем», но левая не дала ей озвучивать свои сомнения и дальше: — А ты, я смотрю, тут не скучаешь, даже сам выбраться сумел.

— Конечно, с-с-сумел, — примеряясь для более точного броска, ответил Влад. — Ворота с-с-сами вывалилис-с-сь от небольш-ш-шого ус-с-силия, едва не ос-с-ставив меня без хвос-с-ста.

— Да, без хвоста ты был бы не так импозантен, — посочувствовал Змей, продолжая с интересом наблюдать за еще больше засуетившимися стражниками. Причем их количество, как ни странно, уменьшилось. Наверное, толпой побежали за подмогой. — А сейчас ты чем занят? Я не мешаю своими разговорами?

— Как тебе с-с-скас-с-сать… — в тон ему оскалился владыка. — Вот их, — он кивнул на размахивающих мечами темных эльфов, — только немного нервируеш-ш-шь. А у меня целых два с-с-снаряда ос-с-сталось, так ш-ш-што продержусь ещ-щ-ще малек.

— А ты, оказывается, молодец. Снайпер. — Горыныч восхищенным взглядом трех пар глаз окинул поле боя. — Надо же так землю кровью врагов залить.

— Какая кровь? — не понял Влад и разочарованно добавил: — Я даже никого не покалечил серьезно.

— Да-а-а? А что это красное тогда? И пахнет как-то…

— А это, мой трехголовый прос-с-стофиля, — обычное вино…

С этими словами бочка полетела в особо смелых и самонадеянных мечников, решивших испытать судьбу и подобраться к огромному змею поближе, на расстояние досягаемости меча. Их постигла неудача, снаряд с плещущимся внутри содержимым был выпущен слишком умелой рукой, то есть хвостом. Разбежаться или отпрыгнуть никто не успел. Всех, кто стоял на пути траектории полета, раскидало словно щепки, а сама бочка, ударившись о землю, разлетелась вдребезги.

Ноздри Змея Горыныча усиленно затрепетали, уловив умопомрачительный запах крепкого красного вина. Он жадно подался вперед, отчего чуть не сверзился прямо на головы бегающих недотеп, которые небось и мечи-то первый раз в руки взяли, вон как неумело ими машут. С сачками эти олухи смотрелись бы более уместно. По крайней мере, безопасно.

— Сколько, ты говоришь, у тебя таких снарядов осталось? — с нескрываемым волнением в голосе вопросила правая голова.

— Теперь один, — с прискорбием констатировал Влад, подкатывая к себе последнюю бочку.

— Не бросай ее, умоляю, — жалобно заканючили все три головы разом. — Мы сейчас тут все уладим, а бочку ты потом отдашь нам. Идет?

— Валяй.

Три струи мощного пламени без предупреждения обожгли воздух у многострадальных ворот и быстро отбили у эльфов охоту приближаться к месту боя ближе чем на арбалетный выстрел. Бегали они все довольно быстро, поэтому покалеченных и убитых оказалось совсем мало. Даже подоспевшая подмога старалась держаться на расстоянии.

Воспользовавшись временным замешательством нерадивого противника, Царь Долины быстро цапнул в одну лапу Влада, в другую — вожделенную бочку и снова взлетел на крышу.

— Мож-ш-шет, мы с-с-сначала с-с-саймемс-с-ся более ваш-ш-шными делами? Например, с-с-спас-с-сением детей, — раздраженно отчитал владыка нежно обнимающего бочку и блаженно прикрывшего глаза Горыныча.

— Ес-с-сественно, — отрешенно отозвался тот и, выбив пробку, принялся вливать в себя плещущееся содержимое в каждую глотку по очереди.

— С-с-смей, ты — с-с-свинья!

— Я не свинья, я хала, это круче. — Горыныч наконец-то оторвался от вина, которого, надо сказать, осталось еще порядочно, и довольно крякнул. — Вот теперь полетели, — и, подцепив недовольного Влада под мышку, взмыл в воздух.

— Где ты оставил Полоза? — слегка придушенно спросил владыка, озираясь по сторонам. Острый шпиль, на котором не так давно висел трехголовый массовик-затейник, он приметил сразу. Такие шпили обычно устанавливают на самых главных зданиях…

— В их главном храме, — немного заплетающимся языком подтвердил его догадку Змей.

— И где он?

— А вон, с торчащей колючкой посередине. Скользкая она и неудобная, я чутье нее не свалился, пока этих неблагодарных Темных развлекал.

— С-с-сначит, летим туда, — из-под мышки командовал полетом Влад.

— А мы че делаем?

Но тут раздался какой-то непонятный нарастающий гул, воздух неприятно завибрировал, мешая Царю Долины свободно махать крыльями, эльфы внизу бросились врассыпную. Видимо, вибрация прошлась и по земле.

— Что это такое? — закричал владыка, стараясь не выдать охватившей его паники.

— Ё-моё-ё-ё… — только и смог ответить Змей Горыныч, потрясенно взирая на происходящее.

Огромные столбы пламени, клубов черного дыма и каменной пыли, величественно и грозно поднимаясь снизу, словно неведомое чудовище окутали весь главный храм Темных. Грохот рушащегося под напором мощной огненной стихии каменного изваяния, на первый взгляд казавшегося нерушимым, стал оглушительным, а взрывная волна отбросила царственную парочку, имевшую неосторожность оказаться в опасной близости, далеко за пределы крепостной стены. То, что строилось несколько десятилетий, что служило оплотом и святой реликвией темным эльфам много тысячелетий, что должно было и дальше вселять в сердца своих подданных уважение и трепет к власти, рухнуло в один миг. Вместо шпиля к начинающим робко зажигаться звездам взметнулся неимоверной высоты столб огня, вмиг разогнав опускающиеся на землю сумерки. Еще не до конца потемневшее небо заволокло едким черным дымом, а мелкое крошево останков храма продолжало разлетаться в разные стороны. И горе тому, кто ненароком оказался рядом.

— Кто не спрятался, я не виноват, — задумчиво прошептал Змей Горыныч, потрясенно глядя на гибель цитадели Темных. Они с Владом пребывали уже в человеческом обличье — перевоплощение после падения храма произошло непроизвольно. Оба отца теперь пребывали в некоторой степени контузии, осложненной шоком. Мягкая трава и рыхлая земля холма послужили им неплохой посадочной площадкой, но вот оглушило их изрядно. Правда, могло быть и хуже, только и сейчас паршивее некуда.

— Полоз, — жалобно прошептал владыка, обессиленно откидываясь на траву и закрывая глаза ладонями.

— Салли, доченька… — осознал наконец весь ужас происходящего и Царь Долины. — Как же это так? А?

А дальше были боль, отчаяние, страх, нежелание верить в реальность происходящего. Двое мужчин, такие разные в обычной жизни, но совершенно одинаковые в своем горе, лежали на склоне холма и отсутствующим безразличным взором смотрели на апофеоз огненной стихии. Их не волновали судьбы ни своих, ни чужих народов, им не было никакого дела до политических махинаций и личных разногласий, они не ждали наступления нового дня. Они скорбели. Их глаза оставались широко открытыми и сухими, а сердца обливались солеными слезами, все больше и больше бередя страшную кровоточащую рану. Они молчали. Им не о чем было говорить, да и зачем? Никакие слова не смогут выразить всю глубину горя отца, только что потерявшего свое любимое чадо.

 

Лаз был сырым и узким. Узким настолько, что иногда Полозу казалось, что он в один прекрасный момент застрянет и не сможет выбраться, как отец. Только отца обязательно выручит Змей Горыныч (он, конечно, тот еще тип и пьянь порядочная, но не подлец точно), а вот Полозу помочь будет некому. Однако пока везение было на его стороне, даже в самых узких местах удавалось протиснуться, а иногда проход становился довольно широким. Кромешная темнота сильно давила на психику и лишала чувства времени. Бесконечный лаз то поднимался вверх, то резко уходил вниз, постоянно поворачивал то вправо, то влево, сужался, расширялся, вилял, но заканчиваться, похоже, даже не собирался. И обещанного сквознячка, сулящего скорый выход на поверхность, что-то не ощущалось.

Сначала Полоз ни о чем не думал. Не мог, да и не хотел. Но по мере продвижения мысли потихоньку сами стали заползать в его ошалевшую от всего происходящего голову, порождая кучу вопросов, один страшнее другого. Прав ли он, безоговорочно доверившись кровожадному монстру, на совести которого не один десяток загубленных жизней? Почему благородство и сострадание паучихи проснулось именно сейчас? Зачем она сожрала своего хозяина, обрекая себя на верную гибель? Или не обрекая? А вдруг это тонкий психологический ход, рассчитанный на таких наивных дурачков, как Полоз, а сама заманила его под видом спасения в ловушку и теперь стала только сильнее? Если это так, то очень скоро Миром Царств безраздельно будет править восьминогая монстриха, и шансов остановить ее почти нет. А если допустить, что все сказанное Ллот — правда и она действительно является невинной жертвой жестокого рока? Тогда от главного храма Темных, оказавшегося вместо духовной цитадели средоточием коварства, лжи и предательства, очень скоро не останется и камня на камне. И что же на самом деле произошло с Салли? Можно ли ее еще спасти и как это сделать или он пришел уже слишком поздно? Недаром Мурвинальх так радовался заветному кольцу, что даже, кажется, не заметил собственной смерти. Но в любом случае Полоз постарается сделать все возможное и невозможное, чтобы вытащить свою любимую из цепких лап Лихого. Если надо будет, он зубами вцепится в глотку самой смерти, лишь бы Салли не ушла на другую сторону жизни навсегда. Пусть отвергнет его, но не уходит. Только за одну возможность хотя бы еще разок, пусть украдкой, взглянуть в насмешливые глаза Полоз готов был отдать слишком многое.

Неожиданно земля вздрогнула. Влажные комья полетели сверху как раз немного расширившегося прохода и глухо застучали по золотой чешуйчатой спине, глаза засыпало землей. Но одним толчком дело не ограничилось. Опасная вибрация стенок лаза, сначала еле заметная, набирала силу с невероятной скоростью. Что это такое и чем грозит — Полоз прекрасно понимал: обвал. Результат мощного взрыва или падения очень большого и тяжелого камня в хорошо резонирующей подземной полости, разрушительные волны которого разливаются далеко за пределы эпицентра падения. В Золотоносных Горах такое тоже случается, но очень редко — гномы умеют обходить такие опасные места стороной. Но здесь нет гор. Значит, Ллот не солгала. Значит, Кольцо Саламандры нашло выход своей мощной энергии, убив измученную самой жизнью паучиху. Пусть она покоится с миром — заслужила, бедняжка.

Глаза от попавшей в них земли сильно слезились, пришлось их крепко зажмурить, чтобы не засыпало еще больше, да и чесались они так гораздо меньше. Собственно, это ничего не меняло, все равно ничего не видно. Полоз ориентировался больше на слух и на боковые осязательные полоски на теле, которые позволяли даже в кромешной темноте чувствовать препятствия и не натыкаться на них, но долго так ползти тоже тяжело, он не привык к таким вынужденным ограничениям.

Но Хранитель Золота не приучен был сдаваться. Челюсти, бережно, чтобы ненароком не поранить, сжимавшие бесчувственную ящерку, затекли уже давно, но остановиться хоть на миг, чтобы поменять положение, Полоз не мог — обвал гнался за ним по пятам, норовя схватить его в свои смертельные объятия. Уже пару раз Полозу серьезно засыпало хвост, но в последний момент удавалось его выдернуть и нестись вперед с удвоенной скоростью. Если этот дивов лаз скоро не кончится выходом на поверхность, то силы покинут отважного наследника Золотоносных Гор и подземелье главного храма Темных станет для него могилой. Для него и для его Салли.

Но тут повеяло свежим воздухом. Полоз сначала подумал, что у него начинаются галлюцинации, но лаз резко пошел вверх. Это придало сил, возродило угасшую было надежду. Еще немного, и потемневшее послезакатное небо, украшенное бриллиантами первых звезд, величественно раскинуло свой необъятный купол над головой вывалившегося на мягкую траву наследника Золотоносных Гор.

 

Позволив себе несколько мгновений отдыха, чтобы выровнять дыхание после стремительных гонок со смертью, Полоз протер зудящие от земли глаза и приподнялся на локте и с удивлением обнаружил себя уже в человеческом облике. Странно, ипостась при выходе на поверхность вдруг сменилась сама собой, не задействовав при трансформации даже крупицу сознания. Такого раньше не случалось, и это немного пугало. Но Хранитель Золота решил, что подобные страхи могут и подождать, сейчас есть дела поважнее.

Одного взгляда хватило, чтобы определить — Салли по-прежнему в бессознательном состоянии (думать, что в мертвом, даже не хотелось), они находятся недалеко за пределами храмовых стен, наступает довольно светлая безоблачная ночь, а сам храм Темных дожирают жадные языки огненного мстителя, коего, как он и предполагал, выпустила на волю храбрая паучиха. В том, что рядом с храмом не осталось никого живого, Полоз даже не сомневался. Что уж говорить о живых существах, если даже толстые стены, окружающие это грозное строение, оказались в нескольких местах оплавлены, будто сделаны не из крепкого тугоплавкого камня, а из мягкого податливого воска. Но это же значит, что отец и Змей Горыныч… О, Вершитель… Не-э-эт…

Но окончательно испугаться и осознать неизбежное молодой наследник не успел.

— А я тебе говорю, что выберутся, — вдруг услышал он немного заплетающийся, но очень хорошо знакомый голос. — Точнее, мы говорим. Нас трое, значит, наше мнение весомее. Втройне. Вот.

— Но сейчас-то ты один, — резонно возразил другой голос, от звука которого сердце Полоза облегченно расслабилось. — А если бы все зависело только от вашего мнения, я бы каждой твоей морде по бочке самого дорогого коньяка подарил.

— Ловлю тебя на слове, злостный искуситель!

— Да пошел ты, Змей, знаешь куда. Мы потеряли самое дорогое и невосполнимое, что у нас только было, а ты с глупым пари лезешь. Бессердечная скотина!

— А ты пессимист отъявленный, это гораздо хуже. Я вот в твоего пацана верю, как в самого себя. Он не подведет и за мою Салли, если надо, жизни не пожалеет.

— Уже не пожалел…

— Да что ты понимаешь…

— Уж поболее некоторых…

Полоз понял, что из-за предполагаемой смерти своих детей эти две венценосные особы сейчас подерутся, как базарные торговцы. Надо было срочно воскресать, а то уже стадия оскорблений, обычно предшествующая драке, уже начала набирать нехорошие обороты.

— Не рановато ли поминки справляете? — Полоз выступил из кустов, которые, как оказалось, разделяли его с отцами, и посмотрел на сидящих прямо на земле мужчин сверху вниз. Пожар в стане Темных продолжал полыхать, и его зарево неплохо освещало всю прилегающую к храму местность.

— Во! Что я тебе говорил! — радостно заорал Царь Долины, резво вскакивая на ноги и кидаясь обнимать воскресшего. — Зятек! Я всегда в тебя верил! — Он, привычно дыша перегаром, продолжал тискать молодого человека в объятиях, пока тот сам осторожно не высвободился.

— Сынок… — еле слышно прошептал отец, с трудом поднимаясь с земли, словно силы изменили ему, а когда Полоз подошел ближе, крепко прижал к успевшей познать боль потери отеческой груди и зажмурил глаза, чтобы не разрыдаться от облегчения. Сын, не привыкший к такому проявлению чувств со стороны отца, не знал, как вести себя с ним, а потому просто осторожно приобнял его правой рукой за талию.

— Слушайте, все это, конечно, замечательно, — прервал их семейную идиллию Змей. — И я рад за вас обоих, но мне бы очень хотелось узнать — где моя дочь? Полоз, отвечай, где Салли?!

Хранитель Золота осторожно высвободился из объятий владыки и, низко опустив голову, развернул белый сверток, который до этого бережно держал в левой руке. Черное с желтыми крапинками пятно на белом атласе смотрелось неуместно и жалко. А еще жутко и безжизненно. Тишина, нарушаемая лишь треском огня пожарища и продолжающих рушиться храмовых перекрытий, зловещим пологом повисла между тремя мужчинами. Каждый думал о своем, но их объединяло одно — эта маленькая ящерка, которая была всем им по-своему дорога.

— Ты… — еле слышно выдохнул Царь Долины осипшим голосом, но продолжить обвинительную фразу так и не смог.

— Не я, — угрюмо помотал головой Полоз и кивнул в сторону догорающих останков: — Он.

— Она жива? — Это практичный владыка решил уточнить глубину постигшего их несчастья.

— Не знаю, — отстраненно ответил Хранитель Золота, не сводя золотых широко открытых глаз с той единственной, которую предназначила для него судьба, а он не смог уберечь. — Ритуал, который проводил Мурвинальх, завершился…

— О, сила Вершителя…

И снова повисла тяжелая мрачная тишина.

Молодой наследник стоял, некрасиво ссутулившись, отчего казался намного ниже ростом и постаревшим на несколько лет. Никогда еще он не чувствовал себя настолько паршиво и беспомощно. Хранитель Золота уже очень давно приучил себя полностью контролировать ситуацию, не давая воли эмоциям, считая, что они не позволяют трезво оценивать свои действия. А еще он гордился тем, что мог в любой момент повлиять на развитие ситуации, и самонадеянно думал, что так будет впредь. До сегодняшнего дня. Сегодня же Полоз, подавленный и несчастный, с ужасом осознавал, что именно здесь и сейчас он неспособен что-либо изменить. И это еще больше ввергало его в пучину беспросветного отчаяния.

Отблеск пожара стал ярче, будто огонь подкрадывался к скорбящим над крохотным тельцем мужчинам, но им было глубоко наплевать на любых невольных свидетелей их горя, и даже на коварные происки самого Лихого, если таковой осмелится вдруг явиться.

Тихое неуверенное покашливание, раздавшееся в пропитанной страданием тишине, прозвучало оглушающе громко и неожиданно.

— Извините, не хотел вас пугать, но времени слишком мало, а если бы я проявил положенную в данном случае вежливость и ждал, когда на меня обратят внимание, то его вообще не осталось бы, — склонил голову в учтивом поклоне нежданный пришелец.

Два острых клинка и три вопросительных взора сразу же обратились на него. Две пары глаз тут же расширились в немом изумлении, одна, напротив, сощурилась с раздражением, медленно переходящим в плохо скрываемую злость.

— Ты?! — первым пришел в себя Полоз. Вот уж кого-кого молодой человек не хотел видеть вообще, а в этот ужасный момент своей жизни особенно, так это его. — В твоих высокопарных речах здесь никто не нуждается, можешь не напрягаться.

— Думаю, сейчас не место и не время для ненужных споров и глупой ругани, — сдержанно осадил недружелюбного Хранителя Золота странный собеседник. — И пришел я не высокопарные речи, как ты выразился, толкать, этим можно заняться в любом другом…

— Вот и проваливай! — Долго сдерживаемое раздражение Полоза наконец-то нашло себе подходящую жертву, совершенно заставив забыть о последнем подарке учтивого визитера Саламандре. — Твое присутствие несколько неуместно здесь.

— Сын, кто это? — осторожно поинтересовался Влад, уже и так догадавшись, кто стоит перед ними. Владыка не думал, что ему придется когда-нибудь встретиться лицом к лицу с этой непонятной расой, после рассказов сына породившей гораздо больше вопросов, чем ответов.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 232. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.037 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7