УЛ. БУНДЕГАТАН, 09.30

 

В субботу утром в дверь Флоры позвонили. На пороге стояла Майя, одна из ее немногочисленных школьных подруг. Она была на голову выше и килограмм на тридцать крупнее Флоры. К отвороту ее защитного цвета гимнастерки был прицеплен значок с надписью: «Жизнь — говно. Хочешь поговорить об этом?»

— Выйди на минуту? — попросила она.

Флора не заставила себя уговаривать. Квартира прямо-таки благоухала ароматами субботнего завтрака и поджаренного хлеба, лишь усиливая иллюзию семейного благополучия. К тому же курила Флора исключительно с подругой и сейчас не отказалась бы от затяжки-другой.

Прикурив одну сигарету на двоих, они бесцельно побрели по улице, затягиваясь время от времени.

— Мы тут решили что-нибудь в Хедене замутить, — произнесла Майя, протягивая Флоре сигарету.

— Кто это «мы»?

— Ну, леваки.

Майя принадлежала к Левой молодежной организации, состоявшей преимущественно из девочек, которые вечно что-то придумывали. Когда газета «Кафе» праздновала свое десятилетие на пароходе «Патрисия», они вылили на пристань у трапа десять ведер обойного клея и повесили знак: «ОСТОРОЖНО — СПЕРМА!», и гостям пришлось пробираться через липкую жижу, пока пристань наконец не отмыли.

— И что вы теперь задумали? — спросила Флора, возвращая подруге сигарету, так и не сделав затяжки. С нее пока хватит.

— Ты представляешь, — начала Майя, демонстративно отвернувшись от расфуфыренной дамочки в белых льняных штанах, выгуливающей декоративную собачку, — они же с этими мертвецами черт-те что творят. Сначала всякие эксперименты на них ставят, как будто это не люди, а подопытные кролики, а теперь вообще в какое-то гетто согнали.

— Ну? — не поняла Флора. — А что, есть какая-то альтернатива?

— Да при чем здесь альтернатива? Главное, что так не поступают! Об обществе можно судить...

—...по его отношению к слабейшим, — закончила цитату Флора. — Знаю, но...

Майя раздраженно взмахнула рукой с сигаретой.

— А разве есть кто-нибудь слабее мертвых? — Она засмеялась. — Ты когда-нибудь слышала, чтобы мертвецы качали права? Они же совершенно бесправны, государство с ними что хочет, то и делает. И это только начало. Читала, что там эта философия в газете понаписала?

— Да, — ответила Флора, — я тоже считаю, что так нельзя, я с тобой согласна, ты, главное, успокойся. Я только думаю...

— А вот думать потом будешь. Видишь несправедливость — исправляй. А то чуть что-то новое появится, как те, кто у руля, уже под себя подгребают. Допустим, изобретут они лекарство от смерти — и что? Думаешь, бросятся население Африки спасать? Как-то сомневаюсь. Небось, сначала дождутся, пока все негры от СПИДа передохнут, а потом уж будут разбираться. Ты в курсе, например, что распространение СПИДа контролируется американскими фармацевтическими компаниями? — Майя покачала головой. — Зуб даю, что они и в Хеден пролезут.

— Я вообще-то собиралась туда к открытию, — сказала Флора.

— Куда? В Хеден? Я с тобой.

— Вряд ли тебя пустят. Туда только родственников...

— Ну конечно, чего от них еще ожидать... А как ты докажешь, что ты родственница?

— Не знаю.

Майя покрутила окурок между пальцами, чтобы его затушить. Затем она внезапно остановилась и уставилась на Флору, прищурившись:

— А что это тебя туда потянуло?

— Не знаю... Наверное, просто хочу все увидеть своими глазами.

— Вечно ты на тему смерти заморачиваешься...

— Как будто другие не заморачиваются.

Майя молча взглянула на нее, затем произнесла:

— Не-а.

— Еще как заморачиваются.

— А я говорю, нет.

Флора пожала плечами:

— Да ну, много ты понимаешь.

Майя ухмыльнулась и швырнула окурок, стараясь попасть в урну. Как ни странно, ей это удалось. Флора зааплодировала, и Майя похлопала ее по плечу:

— Знаешь, кто ты?

Флора покачала головой:

— Нет.

— Выпендрежница. Совсем чуть-чуть. Но это даже прикольно.

Они еще пару часов шатались по городу, болтая о том о сем. Когда они расстались, Флора села в метро и поехала на станцию «Тенста».