МОТИВАЦИЯ. Родительские чувства: почему мы любим своих детей, почему люди вообще хотят иметь детей, почему они так многим жертвуют ради них?

Родительские чувства: почему мы любим своих детей, почему люди вообще хотят иметь детей, почему они так многим жертвуют ради них? Или, лучше сказать, почему то, что посторонние считают жертвой, для родителей таковой не является? Почему детей так любят? В чем их притягательность?

Изучение справедливости, равенства, свободы. И стремления к справедливости, равенству, свободе. Что движет людьми в их борьбе за справедливость, как говорится, любой ценой, даже ценой собственной жизни? Почему бывает, что некоторые люди – совершенно бескорыстно – приходят на помощь обездоленным, бесправным, несчастным?

Человек в большей мере устремлен к стоящим перед ним целям и задачам, нежели движим слепыми импульсами и побуждениями. Последние, конечно, также имеют место, но не исключительно. Чтобы составить полную картину, надо учитывать оба эти момента.

До сих пор мы изучали лишь патогенные последствия такого явления, как крушение надежд, оставляя без внимания его "целительное" действие.

Гомеостаз, равновесие, адаптация, самосохранение, самозащита и приспосабливаемость – все это негативные концепции, и как таковые, должны быть уравновешены положительными. "По сути, все подчинено идее сохранения жизни, и очень мало – тому, чтобы сделать ее достойной". А. Пуанкаре говорил, что для него проблема заключается не в том, как заработать на хлеб, а в том, как при этом не заскучать. Если бы нам пришлось определять функциональную психологию как науку о полезности с точки зрения самосохранения, то, по аналогии, мета функциональную психологию мы можем рассматривать как науку, изучающую полезность с точки зрения самосовершенствования.

Люди пренебрегают высшими потребностями, не видя разницы между ними и низшими потребностями, а это ведет к разочарованию, потому что в таких случаях и после удовлетворения потребности желание не пропадает. У здорового человека с исполнением желания наступает лишь период кратковременной удовлетворенности, а затем на смену осуществленному желанию приходят потребности и разочарования более высокого порядка, и он вновь испытывает знакомую жажду и недовольство – и так без конца.

Склонности, предпочтения, вкусы, равно как и зверский, на грани жизни и смерти, отчаянный голод.

Стремиться к совершенству, поиску истины и справедливости. (Выправить искривленную картину? Найти недостающие звенья цепи? Или справиться с неразрешимой проблемой?) Утопические порывы, желание усовершенствовать мир, изменить привычный ход вещей.

Пренебрежение познанием, что свойственно в том числе и Фрейду (18), и многим другим психологам-теоретикам.

Конативная сторона эстетики, эстетические потребности.

Мы не до конца понимаем побуждения мученика, героя, патриота или просто бескорыстного человека. Фрейдовского "ничего, кроме" – весьма упрощенного – явно недостаточно, чтобы объяснить эти проявления в здоровых людях.

А как же быть с психологией правды и неправды, с психологией этики и морали? Психология науки и психология ученого, психология знания, поиска знаний, побуждений к этому поиску, а также к философствованию.

Оценивание, размышления, медитация.

О сексе привыкли говорить с опаской – так, словно обсуждается проблема противочумных мероприятий. И за таким отношением забывается очевидное: секс может и должен быть приятнейшим времяпрепровождением, не лишенным к тому же терапевтического эффекта, не говоря уж об образовательных моментах.