КАК «ДИДАКТИКА» СТАЛА СИНОНИМОМ «ПЕДАГОГИКИ»?

Сегодня «дидактика» ‑ это теория обучения (образования), раздел педагогики, исследующий закономерности усвоения знаний, приобретения практических навыков и формирования убеждений.

Такая трактовка древнегреческого слова сложилась в начале XVII века во многом благодаря Я.А. Коменскому. Изначально же – в Древней Греции «дидактикой» («διδασική» – поучательством, искусством поучения) называли один из поэтических жанров ‑ стихи, написанные ради назидания. В Средние века понятие «дидактика» служило для обозначения пастырских наставлений (нравоучительных бесед и посланий).

Эпоха Ренессанса, возродив «античное искусство мягкого поучения», придало ему более широкое - «византийское» звучание: «дидактикой» стали величать не только нравоучительную поэзию, но все хоть сколь-нибудь поучительное.

В XVI веке прогрессивные итальянские и испанские преподаватели-теоретики (Вержерио, Вежио, Вивес) признали устаревшим древнегреческое слово «педагогика» (παιδαγωγική). И не только потому, что оно ассоциировалось с суровыми монастырскими школами, но и потому, что в буквальном переводе означало «детовождение». А при тогдашнем, обостренном свободолюбии от подобного смысла коробило – среди множества жаждущих новомодной образованности мало кому нравилось, чтобы его водили точно малолетку. Вот и принялись педагоги подбирать более подходящее название для одной из древнейших профессий.

Из всех предложенных вариантов наиболее популярным оказался выбранный Вольфгангом Ратихием ⁴ для собственной - «наиновейшей и наинаучнейшей» - системы всестороннего и всеобщего обучения-воспитания. Основополагающая книга Ратихия, выпущенная в 1602 году, называлась «Новая дидактика». В ней подробно излагалась методика преподавания, основанная на:

- согласовании процесса обучения-воспитания с естественным ходом развития учащихся;

- постепенном переходе от простого к сложному, от частного к общему, от наблюдаемого к теоретическому, от хорошо знакомого к совершенно неизвестному, от близлежащего к бесконечно удаленному;

- организации обучения на родном языке;

- пробуждении любознательности и избегании принуждения к изучению наук.

Ратихий был уверен, что предложенная им «Новая дидактика» сделает быстрым и легким обучение всех и каждого. Однако этот гениальный новатор был жутким максималистом и весьма вспыльчивым человеком. Поэтому все попытки авторского внедрения «новейшей системы преподавания» неизменно заканчивались бурными скандалами, драками с коллегами и арестами «буйного Вольфганга». Последние четырнадцать лет жизни этот - всем известный «забияка» прозябал в полном одиночестве и нищете.

Однако влияние его идей было громадным, и нашлось множество желающих внедрить «дидактику» Ратихия без шума и драки, убрав из нее чрезмерные требования к учителям и ученикам – то есть приспособив предложенную систему преподавания к «уровню средних умов». Среди наилучших продолжателей «Новой дидактикой» Коменский называл Любина, Гельвига, Риттера, Бодина, Главмия, Фогелия, Вольфштирния, Андреэ, Фрея и… самого себя. ⁵ Но при этом сознался, что из всех тогдашних педагогических авторитетов только парижанин Андреэ признал заслуги «провинциального пастора». Прочие даже не соизволили ответить какому-то теоретику из захолустья.

Теперь-то мы можем сказать: «Зря они нос воротили!» Ведь из них всех прославился на века только Ян Амос Коменский. Именно его называют сегодня основоположником дидактики, приписывая почти все, придуманное Ратихием ⁶ и его последователями.

Эту несправедливость легко объяснить. «Новая дидактика» могла б пользоваться популярностью только среди таких же запальчивых фанатиков, как сам Ратихий. Вот и пылятся давно не переиздававшиеся книги «подлинного отца дидактики» на дальних стеллажах библиотечных архивов. Зато всем нравится читать и перечитывать приятную во всех отношениях «Великую дидактику» Коменского. Вот ее и читают в качестве первоисточника, даже не подозревая, как много там заимствованного.

Таким образом, оказался прав незлобивый моравский священник, искренне сознававшийся: «Наше сочинение будет истинным для умов средних, которые, милостью Божьею, всегда родятся в величайшем изобилии».