Студопедия Главная Случайная страница Задать вопрос

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Глава 3. Выбор имени героя

Содержание

 

 

Введение

Глава1. Имя собственное в художественном тексте

Глава 2. Роль именований героев в романе И.А. Гончарова «Обломов»

2.1 Штольц

2.2 Ольга

Глава 3. Выбор имени героя

Заключение

Список использованной литературы .

 

 

Антропонимы в романе И.А. Гончарова
«Обломов»

 

Целью нашей работы является изучение имен собственных (антропонимов) в романе И.А. Гончарова «Обломов», анализ и выявление особенностей и закономерностей именования героев позволяют полнее раскрыть авторский замысел, обозначить особенности авторского стиля.
В работе были исследованы значения имен, связи имени героя с его персонажными функциями, также взаимосвязи героев друг с другом. В науке о языке существует специальный раздел, направление лингвистических исследований, посвященное именам, названиям, наименованиям – ономастика. Ономастика имеет ряд разделов, которые традиционно выделяются в соответствии с категориями собственных имен. Собственные имена людей исследует АНТРОПОНИМИКА.

Актуальность исследования обусловлена не только тем, что способствует раскрытию значений имен и фамилий в романе Гончарова, но и помогает осмыслить сюжет, и основные образцы. Ономастика (от греческого – искусство давать имена) – раздел лингвистики, изучающий собственные имена, историю их возникновения и преобразования в результате длительного употребления в языке – источнике или в связи с заимствованиями у других языков общения.

Одним из объектов изучения ономастики являются антропонимы (имена людей или их отдельные составляющие) и поэтонимы (имена собственные героев в литературных произведениях).

Они помогают писателю донести до читателя авторский замысел, через раскрытие символики имен лучше разобраться в поступках персонажей романа.

Объектом исследования данной работы являются антропонимы. Предметом – семантика имен и ее роль в структуре и образной системе романа.

АНТРОПО́НИМЫ - собственные имена людей (индивидуальные и групповые): личные имена, отчества (патронимы), фамилии, родовые имена, прозвища, клички, псевдонимы, криптонимы (скрываемые имена).
В художественной литературе фамилии героев участвуют в построении художественного образа. Имя и фамилия персонажа, как правило, глубоко продумывается автором и часто используется им для характеристики героя.
Имена персонажей делятся на три вида: значащие, говорящие, и семантически нейтральные . Значащими обычно называют такие фамилии , которые всецело характеризуют героя. Н.В. Гоголь, например, в комедии «Ревизор», дает своим героям значащие фамилии: это и Ляпкин-Тяпкин, у которого никогда не выходило ничего путного и все валилось из рук, и Держиморда , квартальный, которого поставили, чтобы не пропускал к Хлестакову просителей.

Ко второму типу именований – говорящим – относятся те имена и фамилии, значения которых не так прозрачны, однако достаточно легко обнаруживаются в фонетическом облике имени и фамилии героя. В поэме «Мертвые души» изобилуют говорящие фамилии: Чичиков - повторение слога «чи» как бы дает читателю понять, что именование героя напоминает то ли обезьянью кличку, то ли звук погремушки.

К семантически нейтральным относятся все прочие имена и фамилии. Произведения И. А. Гончарова не являются историческими хрониками и имена героев определяется только волей писателя.

 

Глава 1. Имя собственное в художественном тексте

В исследованиях, посвященных художественной речи, отмечаются огромные экспрессивные возможности и конструктивная роль имен собственных в тексте. Антропонимы и топонимы участвуют в создании образов героев литературного произведения, развертывании его основных тем и мотивов, формировании художественного времени и пространства, передают не только содержательно-фактическую, но и подтекстовую информацию, способствуют раскрытию идейно-эстетического содержания текста, часто выявляя его скрытые смыслы.

«Входя в художественный текст семантически недостаточным имя собственное выходит из него семантически обогащенным и выступает в качестве сигнала, возбуждающего комплекс определенных ассоциативных значений». Во-первых, имя собственное указывает на социальный статус персонажа, национальную принадлежность и обладает определенным историко-культурным ореолом; во-вторых, в выборе того или иного имени персонажа, в учете его этимологии всегда проявляется авторская модальность (ср., например, имена героинь романа И.А. Гончарова «Обрыв» — Вера и Марфинька); в-третьих, имена персонажей могут предопределять формы их поведения в тексте так, имя Масловой в романе Л.Н. Толстого «Воскресение» — Катюша → Катерина ('вечно чистая') — предсказывает возрождение души героини); в-четвертых, характер употребления антропонима в тексте отражает определенную точку зрения (повествователя или другого персонажа) и служит ее сигналом, а смена имени героя обычно связана с развитием сюжета; в тексте, наконец, могут актуализироваться символические смыслы антропонима и отдельных компонентов имени или фамилии (так, в контексте целого оказывается значимым первый компонент фамилии Карамазовы (кара — 'черный'): в романе Ф.М. Достоевского он ассоциативно указывает на темные страсти в душах героев).

Имена собственные в их взаимодействии образуют ономастическое пространство текста, анализ которого позволяет выявить связи и отношения, существующие между разными персонажами произведения в их динамике, раскрыть особенности его художественного мира. Так, имена героев драмы М.Ю. Лермонтова «Маскарад» оказываются антропонимическими масками, которые «характеризуются общими признаками масок романтического гротеска. Это... обманные маски-личины» . В ономастическом (антропонимическом) пространстве текста имена персонажей сближаются или, напротив, вступают в оппозиции. Например, в уже упоминавшейся драме «Маскарад» имена князя Звездича и баронессы Штраль обнаруживают сходство внутренней формы (звезда — Strahl— 'луч') и сближаются на основе общего семантического компонента «свет», кроме того, они противопоставляются другим именам как «чужие с точки зрения языка» Имя собственное в структуре текста, с одной стороны, устойчиво, с другой, — повторяясь, семантически преобразуется, обогащаясь на всем пространстве текста «приращениями смысла». Семантически осложненное имя собственное участвует в создании не только связности, но и смысловой многомерности художественного текста. Оно служит одним из важнейших средств воплощения авторского замысла и концентрирует в себе значительный объем информации. «Каждое имя, названное в произведении, есть уже обозначение, играющее всеми красками, на которые только оно способно. Имя персонажа выступает как одна из ключевых единиц художественного текста, как важнейший знак, который, наряду с заглавием, актуализируется по мере прочтения произведения. Это особенно ярко проявляется в тех случаях, когда оно занимает позицию заглавия и тем самым привлекает внимание читателя к называемому им персонажу, особо выделяет его в художественном мире произведения («Евгений Онегин», «Неточка Незванова » , «Анна Каренина» , «Рудин», «Иванов» .).

Филологический анализ художественного текста, в котором, как правило, не бывает «неговорящих», «незначащих» имен, требует особого внимания к антропонимическому пространству текста, прежде всего к именам главных героев в их соотношении или противопоставлении. Для понимания текста важно учитывать этимологию имени собственного, его форму, соотнесенность с другими именами, аллюзийность (вспомним, например, рассказ И.С. Тургенева «Степной король Лир» или рассказ И.А. Бунина «Антигона»), место имени в номинационном ряду персонажа как системе всех его номинаций, наконец, связь его с образными характеристиками героя, а также со сквозными образами текста в целом. Рассмотрение имен собственных в тексте служит часто ключом к его интерпретации или позволяет глубже понять систему его образов, особенности композиции.

 

Глава 2. Роль именований героев в романе И.А. Гончарова «Обломов»

«Обломов» - второй роман трилогии, самый известный широкому кругу читателей из творческого наследия И.А.Гончарова , был закончен в 1857 году. По свидетельств, как современников, так и потомков, роман явился значительным явлением в русской литературе и общественной жизни, потому что в нем затронуты почти все стороны жизни человека, в нем можно найти ответы на многие вопросы и по сей день, и не в последнюю очередь благодаря образу заглавного героя Ильи Ильича Обломова.

Одно из значений этого древнееврейского по происхождению именования – ‘Бог мой Яхве’, ‘божья помощь’. Отчество повторяет имя, гончаровский герой не только Илья, но и сын Ильи, «Илья в квадрате» - достойный продолжатель родовых традиций (об этом будет подробно сказано в работе). Мотив прошлого подкреплен и тем обстоятельством, что имя гончаровского героя невольно напоминает читателю о былинном богатыре Илье Муромце. Кроме того, Обломову на момент основных событий романа 33 года – время главного подвига, главного свершения мужчины в большинстве основополагающих легенд мировой культуры, христианских, фольклорных.
Фамилия главного героя - Обломов – вызывает ассоциации со словом облом, которое в языке литературном означает действие по глаголу обломать:

 

1. Ломая, отделить концы, крайние части чего-либо; отломать кругом, по краю.

2. (перен.) Прост. Заставить кого-либо вести себя определенным образом, подчинив себе его волю, сломив упрямство. С трудом уговорить, убедить, заставить согласиться с чем-либо.

 

Штольц

Перейдем к толкованию имени и фамилии Андрея Ивановича Штольца . Что касается фамилии, то она произошла от немецкого stolz – ‘гордый’. Уже сама фамилия этого героя – антипода Ильи Ильича – контрастна именованию Обломова.
Имя Андрей в переводе с греческого означает «мужественный, храбрый». Значение имени Штольца продолжает и усиливает противопоставление двух героев: кроткого и мягкого Ильи – упорному, несгибаемому Андрею. Недаром главнейшим орденом Российской империи был и остается орден Андрея Первозванного. Вспомним , что именно Андреем, в честь старинного друга Штольца, называет Обломов своего сына.
Следует остановиться также на отчестве Штольца. На первый взгляд, это чисто русское отчество – Иванович. Но его отец – немец , а, следовательно, его подлинное имя – Иоганн. Что касается самого имени Иван, то имя это издавна считается типичным, характерным русским именем, любимым в нашем народе. Но оно не исконно русское. Тысячелетия назад среди малоазиатских иудеев было распространено имя Йехоханан. Постепенно греки переделали Йехоханан в Иоаннэс. На немецком имя звучит как Иоганн. Таким образом, Штольц в именовании скорее не «наполовину немец», а на две трети, что имеет большое значение: подчеркивает преобладание «западного», то есть деятельного начала в этом герое, в противовес «восточному», то есть созерцательному началу в Обломове.

2.2 Ольга

Обратимся же к женским образам романа. Роль Прекрасной Дамы, вдохновляющей Илью Ильича Обломова на подвиги во имя любви, отведена в романе Ольге Сергеевне Ильинской. Что же представляет собой эта героиня с точки зрения ее именования?

Имя Ольга – предположительно от скандинавского – значит «святая, вещая, светлая, несущая свет». Фамилия возлюбленной Обломова – Ильинская – отнюдь не случайно по самой своей форме представляет притяжательное прилагательное, образованное от имени Илья. По замыслу судьбы, Ольга Ильинская предназначена Илье Обломову – но непреодолимость обстоятельств развела их. Любопытно, что в описании этой героини весьма часто повторяются слова гордая и гордость, напоминающие о другом персонаже романа, за которого она впоследствии выйдет замуж, превратившись из Ольги Ильинской в Ольгу Штольц.

Глава 3. Выбор имени героя

« И.А. Гончаров принадлежит к тем писателям, для которых принципиально важен выбор имени героя, служащего одним из ключевых слов текста и выражающего обычно символические смыслы. В прозе Гончарова имена собственные последовательно выступают как важное характерологическое средство, включаются в систему сопоставлений и противопоставлений, организующих художественный текст на разных его уровнях, служат ключом к подтексту произведения, выделяют его мифологический, фольклорный и др. планы. Эти особенности стиля писателя ярко проявились в романе «Обломов», который содержит ряд загадок ,связанных с именами персонажей» (Н .А .Николина РЯШ 2001:4)

В тексте романа противопоставляются две группы имен собственных:

1) широко распространенные имена и фамилии со стертой внутренней формой, представляющие собой, по определению самого автора, только «глухое отзвучие», ср.: Его многие называли Иваном Иванычем, другие — Иваном Васильевичем, третьи — Иваном Михайловичем. Фамилию его называли тоже различно: одни говорили, что он Иванов, другие звали Васильевым или Андреевым, третьи думали, что он Алексеев... Весь этот Алексеев, Васильев, Андреев есть какой-то неполный, безличный намек на людскую массу, глухое отзвучие, неясный ее отблеск,

2) «значащие» имена и фамилии, мотивированность которых обнажается в тексте: так, фамилия Махов соотносится с фразеологизмом «махнуть на все рукой» и сближается с глаголом «подмахнуть»; фамилия Затертый мотивируется глаголом «затереть» в значении «замять дело», а фамилия Вытягушин — глаголом «вытягивать» в значении «обирать». «Говорящие» фамилии чиновников, таким образом, непосредственно характеризуют их деятельность. В эту же группу входит фамилия Тарантьев , которая мотивируется диалектным глаголом «тарантить» ('говорить бойко, резво, скоро, торопливо, тараторить; ср. обл. таранта — 'бойкий и резкий говорун'). Такая интерпретация фамилии «бойкого и хитрого», по оценке Гончарова, героя поддерживается прямой авторской характеристикой: «Движения его были смелы и размашисты; говорил он громко, бойко и всегда сердито; если слушать в некотором отдалении, точно будто три пустые телеги едут по мосту.» Имя же Тарантьева — Михей — обнаруживает несомненные интертекстуальные связи и отсылает к образу Собакевича, а также к фольклорным персонажам (прежде всего к образу медведя) . Промежуточную группу между «значащими» и «незначащими» именами собственными составляют в тексте имена и фамилии со стертой внутренней формой, вызывающие, однако, определенные устойчивые ассоциации у читателей романа : фамилия Мухояров, например, сближается со словом «мухрыга» ('плут', 'продувной обманщик'); а также с фразеологизмом бить мух «бить, выбивать» и устойчивым сравнением назойливый как муха; второй компонент слова соотносится с прилагательным ярый «злой, жестокий».

Фамилия журналиста, всегда стремящегося «делать шум», Пенкина, во-первых, ассоциируется с выражением «снимать пенки», во-вторых, с фразеологизмом «с пеной у рта» и актуализирует образ пены с присущими ему признаками поверхностности и пустого брожения.

Мы увидели , что в романе «Обломов» антропонимы объединяются в достаточно стройную систему: периферию ее составляют «значащие» имена, которые даны, как правило, второстепенным персонажам, в центре же ее, в ядре, - имена главных героев. Для этих имен характерна множественность смыслов, они образуют ряды пересекающихся противопоставлений, их значение определяется с учетом повторов и оппозиций в структуре текста. Знакомясь с трудами литературоведов, изучавших творчество А.И.Гончарова, мы обратили внимание на то, что фамилия главного героя романа, вынесенная в заглавие, - неоднократно привлекала внимание исследователей. При этом высказывались разные точки зрения.

1) В. Мельник, например, связал фамилию героя со стихотворением Е. Баратынского «Предрассудок! он обломок давней правды… », отметив соотносительность слов Обломов – обломок.

С точки зрения другого исследователя П. Тиргена, параллель «человек - обломок» служит для характеристики героя как «неполного», «недовоплощенного» человека, «сигнализирует об отсутствии цельности».

2) Т.И. Орнатская связывает слова Обломов, Обломовка с народно-поэтической метафорой сон-обломон. Эта метафора носит двоякий характер: с одной стороны, с образом сна ассоциируется зачарованный мир русских сказок с присущей ему поэзией; с другой стороны, это «обломный сон», гибельный для героя, придавивший его могильным камнем.

В романе «Обломов» антропонимы объединяются в систему: периферию ее составляют «значащие» имена , которые носят , как правило, второстепенные персонажи, а в центре ее — имена главных героев, для которых характерна множественность смыслов. Эти антропонимы образуют пересекающиеся ряды противопоставлений. Их значение определяется с учетом повторов и оппозиций в структуре текста.

Фамилия главного героя романа, вынесенная в сильную позицию текста — заглавие, неоднократно привлекала внимание исследователей. При этом высказывались разные точки зрения. В. Мельник связал фамилию героя со стихотворением Е. Баратынского «Предрассудок! он обломок давней правды...», отметив соотносительность слов Обломов — обломок. С точки зрения другого исследователя, П. Тиргена, параллель «человек — обломок» служит для характеристики героя как «неполного», «недовоплощенного» человека, «сигнализирует о доминанте фрагментарности и отсутствии цельности» . Т.И. Орнатская связывает слова Обломов, Обломовка с народнопоэтической метафорой «сон-обломон». Эта метафора носит амбивалентный характер: с одной стороны, с образом сна ассоциируется «зачарованный мир» русских сказок с присущей ему поэзией, с другой стороны, это «обломный сон», гибельный для героя, придавивший его могильным камнем.С нашей точки зрения, для интерпретации фамилии Обломов необходимо учитывать, во-первых, все возможные производящие слова этого имени собственного, которое в художественном тексте приобретает мотивированность, во-вторых, всю систему контекстов, содержащих образную характеристику героя, в-третьих, интертекстуальные (межтекстовые) связи произведения.

Слово Обломов характеризуется множественностью мотивации, учитывающей многозначность слова в художественном тексте и обнаруживающей множественность смыслов, им воплощаемых. Оно может мотивироваться как глаголом обломать (и в прямом, и в переносном значении — 'заставить кого-либо вести себя определенным образом, подчинив его волю'), так и существительными облом ('все, что не цело, что обломано) и обломок; ср. толкования, приведенные в словаре В.И. Даля и MAC:

Обломов - 'обломленная кругом вещь. (Даль, том: стр.); обломок — 1) отбитый или отломившийся кусок чего-либо; 2)(перен): остаток чего-либо прежде существовавшего, исчезнувшего (Толковый словарь Ушакова).

Возможна также связь слов облом и Обломов на основе оценочного значения, присущего первому слову как диалектизму, — 'неповоротливый человек'.

Отмеченные направления мотивации выделяют такие смысловые компоненты, как «статика», «отсутствие воли», «связь с прошлым» и подчеркивают разрушение целостности. Кроме того, возможна связь фамилии Обломов с прилагательным облый ('круглый'): имя собственное и это слово сближаются на основе явного звукового сходства. В этом случае фамилия героя интерпретируется как контаминированное, гибридное образование, совмещающее семантику слов облый и ломать: круг, символизирующий отсутствие развития, статичность, неизменность порядка, представляется разорванным, частично «сломанным».

В контекстах, содержащих образную характеристику героя, регулярно повторяются образы сна, камня, «потухания», остановки роста , ветхости и одновременно детскости , ср.: [Обломов]... радовался, что лежит он, беззаботен, как новорожденный младенец; Я дряблый, ветхий, изношенный кафтан; Ему грустно и больно стало за свою неразвитость, остановку в росте нравственных сил, за тяжесть, мешающую всему; С первой минуты , когда я сознал себя, я почувствовал, что уже гасну; Он... заснул крепким , как камень, сном; [Он] заснул свинцовым, безотрадным сном. В тексте, таким образом, регулярно подчеркивается раннее «погасание» силы духа и отсутствие целостности в характере героя.

Множественность мотивации фамилии Обломов связана с разными смыслами, реализующимися в отмеченных контекстах: это прежде всего недовоплощенность , проявляющаяся в «обломе» возможного, но нереализовавшегося жизненного пути {Он ни на шаг не подвинулся ни на каком поприще), отсутствие целостности, наконец, круг, отображающий особенности биографического времени героя и повторение «одного и того же, что бывало у дедов и отцов» (см. описание Обломовки). «Сонное царство» Обломовки графически можно изобразить в виде замкнутого круга. «Что такое Обломовка, как не всеми забытый, чудом уцелевший "блаженный уголок" — обломок Эдема?» (Лощиц . С. 172-173)

Связь Обломова с циклическим временем , основной моделью которого является круг, принадлежность его к миру «вялой жизни и отсутствия движения», где «жизнь... тянется беспрерывной однообразной тканью», подчеркиваются повтором, объединяющим имя и отчество героя, — Илья Ильич Обломов. Имя и отчество отражают сквозной для романа образ времени. «Потухание» героя делает основным ритмом его существования периодичность повторений, при этом биографическое время оказывается обратимым, и в доме Пшеницыной Илья Ильич Обломов вновь возвращается в мир детства — мир Обломовки: конец жизни повторяет ее начало (как в символе круга), ср.:

И видится ему большая темная, освещенная сальной свечкой гостиная в родительском доме, сидящая за круглым столом покойная мать и ее гости... Настоящее и прошлое слились и перемешались.

Грезится ему, что он достиг той обетованной земли, где текут реки меду и молока, где едят незаработанный хлеб, ходят в золоте и в серебре... В финале романа в фамилии героя особенно выделяется, как мы видим, смысл 'крут', в то же время значимыми оказываются и смыслы, связанные с глаголом ломать {обломать): в «забытом уголке», чуждом движения, борьбы и жизни, Обломов останавливает время, преодолевает его, однако обретенный «идеал» покоя «обламывает крылья» его души, погружает его в сон, ср.: У тебя были крылья , да ты отвязал их; Зарыт, задавлен он [ум] всякой дрянью и заснул в праздности . Индивидуальное существование героя, «обломавшего» течение линейного времени и вернувшегося во время циклическое, оказывается «гробом», «могилой» личности, см. авторские метафоры и сравнения: ...Он тихо и постепенно укладывается в простой и широкий гроб... своего существования, сделанный собственными руками, как старцы пустынные, которые, отворотясь от жизни, копают себе могилу .

В то же время имя героя — Илья — указывает не только на «вечное повторение». Оно выявляет фольклорно-мифологический план романа. Это имя, соединяя Обломова с миром его предков, сближает его образ и с образом былинного богатыря Ильи Муромца, подвиги которого после чудесного исцеления сменили немощь героя и его тридцатилетнее «сидение» в избе, а также с образом Ильи-пророка. Имя Обломова оказывается амбивалентным: оно несет в себе указание и на длительную статику («неподвижный» покой), и на возможность ее преодоления, обретения спасительного «огня». Эта возможность остается нереализованной в судьбе героя: В жизни моей ведь никогда не загоралось никакого, ни спасительного, ни разрушительного, огня... Илия не понял этой жизни, или она никуда не годится, а лучшего я ничего не знал...

Антипод Обломова — Андрей Иванович Штольц . Контрастными оказываются в тексте и их имена и фамилии . Противопоставление это, однако, носит особый характер: в оппозицию вступают не сами имена собственные, а порождаемые ими смыслы, причем смыслы, непосредственно выражаемые именем и фамилией Штольца, сопоставляются со смыслами, только ассоциативно связываемыми с образом Обломова. «Детскости», «недовоплощенности», «округлости» Обломова противопоставляется «мужественность» Штольца (Андрей — в пер. с др.-греч. — 'мужественный, храбрый' — 'муж, мужчина'); с кротостью, мягкостью, «природным золотом» сердца главного героя сопоставляется гордость (от нем. stolz— 'гордый') деятельного человека и рационалиста.

Гордость Штольца имеет в романе разные проявления: от «уверенности в себе» и осознания собственной силы воли до «экономии сил души» и некоторой «спесивости» . Немецкая же фамилия героя, противопоставляемая русской фамилии Обломов, вводит в текст романа оппозицию двух миров: «своего» (русского, патриархального) и «чужого». Одновременно для художественного пространства романа оказывается значимым и сопоставление двух топонимов — названий деревень Обломова и Штольца: Обломовка и Верхлево. «Обломку Эдема», Обломовке, связанной с образом круга и соответственно господством статики, в тексте противостоит Верхлево. В этом названии угадываются возможные мотивирующие слова: верх как знак вертикали и верхлявый ('подвижный', т.е. нарушающий неподвижность, однообразие замкнутого существования).

Особое место в системе образов романа занимает Ольга Ильинская (после замужества — Штольц). Ее внутренняя связь с 0бломовым подчеркивается повтором его имени в структуре фамилии героини. «В идеальном, замысленном судьбой варианте Ольга была предназначена Илье Ильичу ("Я знаю, ты мне послан Богом"). Но непреодолимость обстоятельств развела их. Драма человеческой недовоплощенности выявилась в грустном финале судьбой благословленной встречи». Изменение же фамилии Ольги (Ильинская → Штольц) отражает и развитие сюжета романа, и развитие характера героини. Интересно, что в текстовом поле этого персонажа регулярно повторяются слова с семой 'гордость', причем именно в этом поле (по сравнению с характеристиками других героев) они доминируют, ср.: Ходила Ольга с наклоненной немного вперед головой, так стройно, благородно покоившейся на тонкой, гордой шее; Она смотрела на него со спокойной гордостью; ...перед ним [Обломовым]... оскорбленная богиня гордости и гнева; ...И ему [Штольцу] долго, почти всю жизнь, предстояла... немалая забота поддерживать на одной высоте свое достоинство мужчины в глазах самолюбивой, гордой Ольги... Повтор слов с семой 'гордость' сближает характеристики Ольги и Штольца, см., например: Он... страдал без робкой покорности, а больше с досадой, с гордостью; [Штольц] был целомудренно-горд; [Он] был внутренне горд... всякий раз, когда ему случалось заметить кривизну на своем пути В то же время «гордость» Ольги противопоставляется «кротости», «мягкости» Обломова, его «голубиной нежности». Показательно, что слово гордость появляется в описаниях Обломова только один раз, причем в связи с пробудившейся в герое любовью к Ольге, и служит своеобразным рефлексом ее текстового поля: Гордость заиграла в нем, засияла жизнь, ее волшебная даль... Таким образом, Ольга и соотносит, и противопоставляет разные миры героев романа. Устойчивые ассоциации вызывает у читателей романа и само ее имя. «Миссионерка» (по тонкому замечанию И . Анненского ) Ольга носит имя первой русской святой (Ольга → герм. Helge — предположительно 'находящийся под покровительством божества', 'вещий') . Как заметил П.А. Флоренский, имя Ольга ... обнаруживает ряд особенностей характера тех, кто его носит: «Ольга... крепко стоит на земле. По своей цельности Ольга безостаточна и по-своему прямолинейна... Раз направившись волею к известной цели, Ольга вся без остатка и без оглядки уйдет в достижение этой цели, не щадя ни окружающего и окружающих, ни себя самое...» Ольге Ильинской в романе противопоставлена Агафья Матвеевна Пшеницына. Контрастны уже портреты героинь; ср.: ...Губы тонкие и большею частию сжатые: признак непрерывно устремленной на что-нибудь мысли. То же присутствие говорящей мысли светилось в зорком, всегда бодром, ничего не пропускающем взгляде темных, серо-голубых глаз. Брови придавали особенную красоту глазам... одна на линию была выше другой, от этого над бровью лежала маленькая складка, в которой как будто что-то говорило, будто там покоилась мысль (портрет Ильинской). Бровей у нее почти совсем не было, а были на их местах две немного будто припухлые, лоснящие полосы, с редкими светлыми волосами. Глаза серовато-простодушные, как и все выражение лица... Она тупо выслушала и тупо задумалась (Стр часть третья, глава 2.) (портрет Пшеницыной).

Различный характер носят и интертекстуальные связи, сближающие героинь с литературными или мифологическими персонажами, упоминающимися в произведении: Ольга — Корделия, «Пигмалион»; Агафья Матвеевна — Милитриса Кирбитьевна. Если в характеристиках Ольги доминируют слова мысль и гордый {гордость), то в описаниях Агафьи Матвеевны регулярно повторяются слова простодушие, доброта, застенчивость, наконец, любовь.

Героини противопоставлены и посредством образных средств. Сравнения, используемые для образной характеристики Агафьи Матвеевны, носят подчеркнуто бытовой (часто сниженный) характер, ср.: — Не знаю, как и благодарить вас, — говорил Обломов, глядя на нее с таким же удовольствием, с каким утром смотрел на горячую ватрушку; — Вот, Бог даст, доживем до Пасхи, так поцелуемся, — сказала она, не удивляясь, не слушаясь, не робея, а стоя прямо и неподвижно, как лошадь, на которую надевают хомут. (Стр.23-33)

Фамилия героини при первом ее восприятии — Пшеницына — также прежде всего обнаруживает бытовое, природное, земное начало; в имени же ее — Агафья — актуализируется в контексте целого его внутренняя форма 'добро' (от др.-греч. 'хорошая', 'добрая'). Имя Агафья вызывает также ассоциации с древнегреческим словом agape , обозначающим особый род деятельной и самоотверженной любви. В то же время в этом имени, видимо, «отозвался и мифологический мотив (Агафий — святой, защищающий людей от извержения Этны, то есть огня, ада. В тексте романа этот мотив «защиты от пламени» находит отражение в развернутом авторском сравнении: Никаких понуканий, никаких требований не предъявляет Агафья Матвеевна. И у него [Обломова] не рождается никаких самолюбивых желаний, позывов, стремлений на подвиги...; Его как будто невидимая рука посадила, как драгоценное растение, в тень от жара, под кров от дождя, и ухаживает за ним, лелеет. (4часть 1)

Таким образом, в имени героини актуализируется ряд значимых для интерпретации текста смыслов: она добрая хозяйка (именно это слово регулярно повторяется в ее номинационном ряду), самоотверженно любящая женщина, защитница от обжигающего пламени героя, жизнь которого — «потухание». Не случайно и отчество героини (Матвеевна): во-первых, оно повторяет отчество матери И.А. Гончарова, во-вторых, этимология имени Матвей (Матфей) — 'дар божий' — вновь выделяет мифологический подтекст романа: Агафья Матвеевна послана Обломову, анти-Фаусту с его «робкой, ленивой душой», как дар, как воплощение его мечты о покое, о продолжении «обломовского существования», о «безмятежной тишине»: Сам Обломов был полным и естественным отражением и выражением того покоя, довольства и безмятежной тишины. Вглядываясь, вдумываясь в свой быт и все более в нем обживаясь, он, наконец, решил, что ему некуда больше идти, нечего искать, что идеал его жизни осуществился. (Стр.41) . Именно Агафья Матвеевна, ставшая в финале романа Обломовой, сравниваемая в тексте то с деятельной, «хорошо устроенной» машиной, то с маятником, определяет возможность идеально покойной стороны человеческого бытия. В ее новой фамилии вновь актуализируется сквозной для текста образ круга.

В то же время характеристики Агафьи Матвеевны в романе не статичны. В тексте подчеркивается связь его сюжетных ситуаций с мифом о Пигмалионе и Галатее. Эта межтекстовая связь проявляется в трактовке и развитии трех образов романа. С Галатеей первоначально сравнивается Обломов, Ольге же отводится роль Пигмалиона: ...Но это какая-то Галатея, с которой ей самой приходилось быть Пигмалионом. Ср.: Он будет жить, действовать, благословлять жизнь и ее. Возвратить человека к жизни — сколько славы доктору, когда он спасет безнадежно больного!А спасти нравственно погибающий ум, душу?.. Однако в этих отношениях уделом Обломова становится «потухание», «погасание». Роль же Пигмалиона переходит к Штольцу, возрождающему гордость Ольги и мечтающему о создании «новой женщины», одетой его цветом и сияющей его красками. Не Галатеей, а Пигмалионом оказывается в романе и Илья Ильич Обломов, пробудивший душу в Агафье Матвеевне Пшеницыной. В финале романа именно в ее описаниях появляются ключевые лексические единицы текста, создающие образы света и сияния: Она поняла, что проиграла и просияла ее жизнь, что Бог вложил в нее душу и вынул опять; что засветилось в ней солнце и померкло навсегда... Навсегда, правда; но зато навсегда осмыслилась и жизнь ее: теперь уж она знала, зачем она жила и что жила не напрасно (Стр43)

В конце романа противопоставленные ранее характеристики Ольги и Агафьи Матвеевны сближаются: в описаниях обеих героинь подчеркивается такая деталь, как мысль в лице (взгляде). Ср.: Вот она [Агафья Матвеевна], в темном платье, в черном шерстяном платке на шее... с сосредоточенным выражением, с затаившимся внутренним смыслом в глазах. Мысль эта села невидимо на ее лицо...( Стр.43)

Преображение Агафьи Матвеевны актуализирует еще один смысл ее фамилии, которая, как и имя Обломова, носит амбивалентный характер. «Пшеница» в христианской символике — знак возрождения. Дух самого Обломова не смог воскреснуть, но возродилась душа Агафьи Матвеевны, ставшей матерью сына Ильи Ильича: Агафья... оказывается прямо причастной к продолжению рода Обломовых (бессмертию самого героя).

Андрей Обломов, воспитывающийся в доме Штольца и носящий его имя, в финале романа связан с планом будущего: объединение имен двух противопоставленных друг другу героев служит знаком возможного синтеза лучших начал обоих персонажей и представляемых ими «философий». Таким образом, имя собственное выступает и как знак, выделяющий план проспекции в художественном тексте: Илью Ильича Обломова сменяет Андрей Ильич Обломов.

 

Итак, имена собственные играют важную роль в структуре текста и образной системе рассмотренного романа. Они не только определяют существенные особенности характеров героев, но и отражают основные сюжетные линии произведения, устанавливают связи между разными образами и ситуациями. Имена собственные связаны с пространственно-временной организацией текста. Они «обнажают» скрытые смыслы, важные для интерпретации текста; служат ключом к его подтексту, актуализируют интертекстуальные связи романа и выделяют разные его планы (мифологический, философский, бытовой и др.), подчеркивая их взаимодействие.

 

 

Заключение

Становится очевидным , что вдумчивое чтение художественной литературы невозможно без исследования имен собственных, бытующих в том или ином произведении.

Изучение имен собственных в романах писателя позволило сделать следующие выводы:

1. Произведения И.А. Гончарова насыщены «значащими» и «говорящими» именами собственными, причем наиболее значимыми в системе средств художественной выразительности произведения являются имена главных героев.

 

2. В тексте произведений именования осуществляют различные функции: служат для углубления характеристики героя (Обломов, Петр Адуев, Агафья Матвеевна Пшеницына), для раскрытия его внутреннего мира (Обломов, Штольц), создают эмоционально-оценочную характеристику персонажа (второстепенные герои в «Обломове»), служат для создания контраста (Обломов – Штольц) или, наоборот, обозначения преемственности мировоззрения героев (Петр Иванович Адуев и Александр Адуев , Обломов и Захар) и др.

 

Список использованной литературы .

 

1) журнал «Литература в школе».–2004.–No 3.–С. 20–23.

 

2) А. Ф. Рогалев. Имя и образ. Художественная функция имён собст-

венных в литературных произведениях и сказках.–Гомель: Барк, 2007.–С.195–204.

3. Уба Е.В. Именология Гончарова (к постановке проблемы) // Вопросы филологии. Литературоведение. Языкознание. Сборник научных трудов. — Ульяновск: УлГТУ, 2002. - С. 14 - 26.

4. Уба Е.В. Поэтика заглавий романов И.А. Гончарова // Россия: история, политика, культура. Сборник научных трудов. - Ульяновск: УлГТУ, 2003-С. 85-86.

5. Николина Н . А. Филологический анализ текстаМ.,2003.

6. Бондалетов В.Д. Русская ономастика.М.:Просфещение,1983.

7. Орнатская.Т.И. « Обломок» ли Илья Ильич Обломов? (К истории интерпретации фамилии героя)//Русская литература,- 1991. - №4

8. Флоренский П. Ф. Имена.- М., 1993

 




<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Поиск решения задачи. После этого заполняется таблица поиска решения, обозначив через X л емкость (объем) сосуда. | Яркость. ЖК – мониторы классифицируют по рабочему разрешению

Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 1634. Нарушение авторских прав

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.011 сек.) русская версия | украинская версия