Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Терапевтическая 2 страница




Движение ощущений было интенсивным. То страшный жар собирался в груди и по ощущению там назревал огромный чирий.

— Дашь ему прорваться?

— Нет.

Мальчик то ощущал, будто он “сунул руки в печку”, то перед его взором бились два динозавра. Яркая вспышка — и все исчезло.

То голова “весит 300 килограммов”, то ноги. То “червяк скользнул по бедру и выскочил вон”. То “черепашонок с длинной шеей, большими глазами и глупой улыбкой, с маленьким панцирем, смешит”. То, невесомый, он стал “переворачиваться” в воздухе.

— Считай, сколько раз.

— Пять.

Снова стал переворачиваться в воздухе. На этот раз 10 переворотов.

Серия трансформаций, длившаяся минут тридцать, завершилась формированием ощущения ровного тепла во всем теле, и мальчик почувствовал возможность открыть глаза.

Ком творога

Мне было интересно проследить за исходом его исцеления после этой процедуры спонтанной саморегуляции. Я поинтересовался состоянием мальчика через месяц с небольшим. Он исцелился. Еще через два месяца я с ним встретился.

В его ощущениях сохранялось равновесие. Он с удовольствием играл со своим другом. “Все у меня хорошо: играю, прыгаю”. О старом напоминал только маленький малиновый шрамик под челюстью.

— Шрамы украшают мужчину, — заметил я.

— У меня их хватает, — не без гордости заметил маленький пациент.

Мальчик воспроизвел динамику выздоровления: установившееся ровное внутреннее тепло сохранялось после встречи. “Собирались еще везти его в областной центр, — дополнила его мать, — для более массивной операции, но надобность в этом как-то сама собой отпала: рана начала заживать”. Мы с ним общались 8 февраля, а 8 марта он уже поздравлял девочек в школе, и в последующем только укреплялся в хорошем самочувствии. Окружающие заметили, что он стал в целом спокойнее.

По окончании моего общения с мальчиком его тетя выразила желание побеседовать о своих проблемах, и это было косвенным признаком признания родственниками связи между сеансом и произошедшим выздоровлением. А большой ком свежего деревенского творога, который я привез в Москву своим детям, показался мне прекрасным вознаграждением за мой скромный вопрос: “Что ощущаешь?”

Когда можно позволить происходить трансформациям, подобным тем, что описал мой маленький пациент, ничего другого не надо.

В ряде других случаев задача состоит в том, чтобы заставить ощущения потечь. Именно в подобных превращениях и заключена суть терапевтических достижений.

Нечего разговаривать

Не скрою, иногда я почти засыпаю, когда пациент старается подробно описать историю своих страданий, не торопясь прорабатывать ее. Это случается не только со мной. В “Технике и практике психоанализа” Ральф Гринсон особо рассматривает такие случаи, когда психоаналитик ненароком засыпает на сеансе психоанализа. Он рекомендует не обвинять в этом пациента. Я практически всегда справляюсь с собой даже без щипков собственной руки, но не склонен переоценивать эффективность такого способа проведения психотерапевтического времени и стараюсь предупредить пациента о бесполезности простого перечисления фактов.

Чтобы этого избежать, при первом же упоминании о значимом для пациента событии, оставившем след в душе, я предпочитаю сразу работать с остатком переживания, выверять целесообразность его хранения, вместо того чтобы ограничиваться простым перечислением отпечатков событий в душе. Я называю это принципом нескольжения.

Но можно и поговорить

Впрочем, я должен оговориться: нет нужды навязывать довольно закрытый, в каком-то смысле беспредметный язык телесных ощущений, когда человек взывает к открытому разговору на экзистенциальные темы и уравновешенность его состояния не вызывает сомнений. Показания к применению метода СПТ очень широки, но не безграничны. Это способ восстанавливать ресурс человека. Он бывает необходим практически в 100% случаев, но это не единственное, в чем может нуждаться пациент. Соответственно, и психотерапевт совершенно не обязан использовать приемы СПТ всегда и везде.

Продолжим разговор о ситуациях, когда уравновешенность состояния человека все же вызывает сомнения.

Концовку — в начало

По мере моего становления как специалиста все большую ценность приобрела фаза общения врача и пациента, условно названная “фазой релаксации”, которую я приучился воспринимать как своеобразную цель, кульминацию процесса психотерапии.

Однажды я заметил, что вовсе не склонен разговаривать с пациентом. Разумеется, я имею в виду “разговор умов”. Учитывая значимость влияния аффективных зарядов на мышление пациента, я счел, что имеет смысл “разговаривать с боссом” (бессознательным), по выражению М. Эриксона, а не с подчиненными (мыслями сознательного разума). Находить же “босса” удобно по ощущениям в теле.

Непосредственное обращение к ощущениям с самого начала работы ознаменовало открытие уникальной возможности изменять состояние непосредственно, без разговора в привычном понимании этого слова. На смену старой формуле “разговор — релаксация — разговор” пришел новый ритм: “релаксация — разговор — релак­сация.

Стала вызревать мысль, что анализу обстоятельств пациента обычно придается несколько преувеличенное значение, на самом делене так важны обстоятельства человека, важно как он в них стоит. Важно помочь человеку занять другую позицию по отношению к обстоятельствам, обрести другое состояние; дальнейшее — дело его собственного жития.

Вторая фаза стала первой. Разговор стал начинаться с разбора состояния, а не ситуации. Соматопсихотерапия является исключительной заботой о состоянии пациента.

Разведение понятий “состояние пациента”

и “проблема пациента”

Нередко разговор в кабинете психотерапевта перетекает в область обсуждения проблем пациента. Я считаю это минимально продуктивным подходом. Но сначала определимся в том, что же есть кроме проблем пациента.

“Проблема пациента” — это то, что заставляет организм реагировать, воспринятая информация о ситуации внутри или вне организма, отклоняющейся от оптимальной, восстановление оптимальности которой человек воспринимает как жизненно важную задачу. Это основание для переживания.

“Состояние” — это то, что призвано решить проблему. Это жизненный ресурс, определенная конфигурация ощущений в организме.

Восприятие ситуаций и ответы на них варьируются в широких пределах. Что для одного — вселенская проблема, для другого — сущий пустяк, и то, на что один реагирует всем своим существом, другого может оставить совершенно равнодушным. Но именно это наблюдение заставляет задаваться вопросом об исходном состоянии, в котором человек воспринимает ситуацию, оценивает ее и формирует на нее ответ. При формировании состояния играют роль и конституционально-генетические факторы, и ранняя история индивидуума, и многое другое. Важно то, что к моменту встречи с психотерапевтом итог жизни данного конкретного человека (с данными генами, личностной историей и воспитанием) представлен в виде состояния с определенной конфигурацией внутренних ощущений.

Температура за 39

Известен ряд ситуаций, когда само по себе состояние (например, напряженности) является проблемой, как температура при воспалении, зашкаливающая за 39. Само то по себе повышение температуры — естественно, но не до такой степени.

Переступая порог психотерапевтического кабинета, пациент не всегда знает, для чего он это сделал: для того, чтобы решать свои проблемы, или для того, чтобы изменять свое состояние. (Третий вариант — решение вопроса о том, как конструктивно приложить свое состояние к проблемной ситуации без особого его изменения). В действительности проблемы пациента решаются вне стен терапевтического кабинета, здесь же он находится для оценки состояния, в котором решает проблемы, и для его оптимизации.

Психокатализ телесных ощущений является методом изменения состояния пациента, восстановления его ресурса, а не решения его проблем, если, конечно, не называть состояние здоровья особой проблемой, но тогда это “метапроблема”, решение которой определяет решение всех остальных проблем.

Разведение понятий “психотерапия”

и “обмен опытом”

Известно, что некоторые психотерапевты, в том числе самые авторитетные, вроде Милтона Эриксона или Алексейчика, не чураются того, чтобы выступить советчиками для своих пациентов. В этом нет ничего противоестественного: один человек, умудренный жизненным опытом, дарит другому, этим опытом не умудренному, и варианты решений, и программу действий. Такие советы психотерапевта отличает то, что они поданы технично, “с подходом”, инструкции остаются в сознании пациента до полной реализации... Но само по себе это не психотерапия — это обмен опытом между искушенным и неискушенным человеком в выходе из разных сложных ситуаций. То же касается психологического “проблемного” консультирования.

Мы будем вести речь о психотерапии, о помощи в изменении состояния пациента. Жизнь с ее проблемами при таком подходе уйдет за скобки. В поле рассмотрения, прямо по-гуссерлевски, останется только сам живущий как таковой. И вопрос будет заключаться лишь в следующем: в каком состоянии он живет? В каком состоянии решает свои проблемы? Одно из базовых убеждений СПТ состоит в том, что проблемы хорошо решать тогда, когда решающий их спокоен, — что согласуется с позицией, высказанной еще Фрейдом: ответственные решения стоит принимать только после ана­лиза.

Главная забота соматопсихотерапевта — на что уходят ресурсы человека, его энергия, его внимание. Работу СП-терапевта можно сравнить с работой старателя. Золотыми самородками, которые он добывает, являются “окаменевшие эмоции”, и то, что они выглядят скорее как уголь, не должно смущать. Ибо спрятанное в этой руде “золото” — энергия жизни — бесценно. Как сама жизнь человека.

Не вслепую

Включения “движения ощущений”, подобные описанным в случае с двенадцатилетним мальчиком, весьма нередки. И именно при состояниях “психического генеза”, а не только при соматических расстройствах. Это всегда удивляет, восхищает и обнадеживает: организм сам задает и разрешает все вопросы.

Но если обычно то, что происходит в ощущениях, осуществляется в значительной степени вслепую, то в соматопсихотерапии контролю именно над этим процессом придается большое значение.

Вопросы первого и второго уровней

Выяснение характеристик того, что мешает, может идти в двух ключах: вопросы так называемого второго уровня требуют от организма больше энергии для осуществления реакции, ибо предполагаемый ответ — неопределенный, творческий. “Где страх?” — “В животе”. — “Что там по ощущению?” — “Медуза”.

Вопросы “первого уровня” менее энергоемки, однако и ответы на них более предсказуемы. Не зря их именуют наводящими вопросами. “Где ощущаете страх: в голове — в груди — в животе — еще где-либо? Это что-то большое — маленькое, светлое — темное, тяжелое — легкое, плотное — мягкое, еще какое-либо?” Можно спрашивать еще подробнее, доводя вопросы до “нулевого” уровня. “Весит сто граммов, двести, триста, пятьсот, килограмм — больше, меньше? Это по ощущению газ, жидкость, масса, камень, дерево, металл, еще что-либо? Это предмет, растение, животное, еще что-либо?” Серия может быть продолжена.

Однако переходить за “ноль”, т.е. утверждать что-либо, навязывать свои интуиции, крайне нежелательно. К сожалению, в жизни этот принцип весьма часто нарушается. (И, разумеется, всегда из самых благих побуждений!)

“Хорошо врабатывающийся пациент”

По мере того как пациент “врабатывается”, понимает, что от него требуется, вопросы становятся все лаконичнее. В течение одного сеанса хорошо научаемый пациент уже к третьему заходу работы (под “заходом” имеется в виду законченный цикл работы; таких полных циклов за время одной встречи бывает несколько) может вполне “правильно” отвечать на односложные вопросы. Ощущения, связанные с возрастом таким-то, где? (Имеется в виду возраст, обозначившийся на рисунке тестового задания). И пациент отвечает:“В голове. — Что там?Темная, тяжелая масса. То есть пациенту уже не нужны “наводки”: “Ощущения, связанные с возрастом таким-то, где: в голове, в груди, в животе, еще где-либо?; Это что-то большое, маленькое, светлое, темное, из чего сделано?. Но даже для такого “образцово-показательного” пациента могут оказаться уместными вопросы: “Во лбу, в затылке, в темени, в висках?; Сколько граммов, размеры, объем?

СОМАТОТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ

“ДЕБЮТЫ”

Психотерапия — это работа с переживаниями. Переживания бывают острые и хронические. Обычно пациент приходит на первый прием к психотерапевту, когда к хроническим переживаниям добавились острые и жить стало невмоготу. Что делает психотерапевт на первых встречах? Реагирует на острые переживания, которые есть у пациента. Что он делает в последующем? Реагирует на хронические переживания, которые пациент зачастую и не осознает.

Острые переживания вновь могут возникнуть у пациента, когда его судьба претерпевает изменения, но если говорить в целом, то вероятность встретить острое состояние в начале психотерапевтического контакта выше, чем в последующем.

Почему я упоминаю об этих хорошо известных каждому психотерапевту-практику истинах? Потому что это имеет значение при обсуждении темы данной главы. На разных фазах работы с пациентом предпочтительными будут те или иные “заходы”, по-разному разыгрываются “дебюты”.

От актуального

В чем состоит общая закономерность? В начале работы пациент настолько наполнен переживаниями, что искать их не надо, они открыто выходят наружу, работать в этом смысле — легко. Пациента можно быстро повернуть к разговору о том, что он испытывает. Если он опишет сразу телесные симптомы, например “камень на душе”, останется только уточнить, какой: большой или маленький, тяжелый или легкий. Если он упомянет о переполненности лба беспокойными мыслями, можно просто спросить: сколько их (мыслей) скопилось в голове, большие они или маленькие, из чего сделаны по ощущению и т.д.

В случае если пациент предварительно провел внутреннюю аналитическую работу и успел идентифицировать свое состояние, заявляет о страхе, который ограничивает его жизнь, о ревности, которая сводит его с ума, об обиде, которую он не знает как пережить, здесь тоже достаточно легко повернуть его внимание в сторону описания телесных ощущений при этих состояниях. “Где страх: в голове, в груди, в животе? Он большой, маленький? Тяжелый, легкий?”. И как только поступают первые ответы (“Страх в животе, большой” — “Сколько сантиметров в диаметре?”), сразу стоит задать уточняющий вопрос и таким образом повести дело в сторону выявления пластического образа переживания, расположенного на одном из уровней тела.

Характерная динамика задавания вопросов примерно следующая. Предположим, что пациент успел пожаловаться либо непосредственно на тяжесть в груди, либо обнаружил в груди ощущения, связанные с переживанием, которое он успел квалифицировать как обиду. Существенно то, что зона груди обозначилась как проблемная, концентрирующая на себе ощущения.

Без лишних проволочек уточняем:

—Тяжесть в груди большая — маленькая?

— Большая, — отвечает пациент.

— Сколько килограммов? — не смущаясь, продолжаем мы расспрос.

Едва ли можно назвать это традиционным продолжением. Как мы уже упоминали, обычно врач, приняв к сведению симптом, начинает устанавливать “нозологическую форму” и подумывать о том, какую таблетку назначить, чтобы смягчить болезненные проявления; психолог пустится в поиски психологического конфликта, вызвавшего расстройство клиента; “бабка” сразу определит, что “сделано на смерть” и надо “порчу” снимать. Мы уже говорили о многих вариантах внешнего использования сообщения пациента. СПТ же предлагает продолжить и подробнее сообщить о том, что уже сказано. Чтобы пациенту удобнее было сосредоточиться, можно предложить ему прикрыть глаза.

Закрыв глаза, пациент отвечает:

— Десять килограммов.

— Десять килограммов чего: газа? жидкости? массы? дерева? металла? камня? еще чего-либо? Что это по ощущению?

— Камень.

— Порода?

— Мрамор.

— Форма?

— Куб.

— Размеры?

—10х10 см.

Таким образом, исходную информацию мы получили.

Обратите внимание на то, что мы выясняли характеристики реальноощущаемого, речь не шла о представлении того, чего нет.

 

Итак, в острых случаях не возникает проблем с началом работы, поскольку переживание настолько сильно сбивает энергетический контур человека или, вернее, контур его ощущений, что ни у пациента, ни у врача не вызывает затруднений выявить “тему” для работы. Локус переживания также не требует длительного определения. Голову рвет на части от озабоченности проблемами, грудь давит обида, как в условном примере выше, страх собирает все силы в ком, находящийся в животе, и т.д.

Не так просто определиться с месторасположением “пороговых” и “подпороговых” переживаний. Здесь уже могут понадобиться некоторые ухищрения, для того чтобы отыскивать их и обезвреживать. Либо это будет тонкая беседа, выявляющая “зоны неравнодушия” пациента, либо нечто вроде того, что я хочу описать, как особый заход в выявлении скрытых комплексов переживания па­циента.

От рисунка

Начало “от рисунка” является одним из излюбленных в моей практике. Инструкция пациенту звучит следующим образом: “Нарисуйте символическую фигурку человека из квадратиков, кружков и треугольников, число элементов в фигурке —10”. Если у пациента возникают дополнительные вопросы, можно пояснить, что общее число элементов, из которых состоит фигурка, —10, но их количественное соотношение — произвольное. Желательно рисовать без особого раздумья. Вытягивать, менять размер квадратиков, кружков, треугольников можно. Выполняется рисунок на четверти стандартного писчего листа.

В ряде случаев я предлагаю раскрасить фигурку и практически всегда — обозначить возраст персонажа. Разнообразные варианты работы с опорой на конструктивный рисунок человека мы здесь не рассматриваем, это отдельная тема. Разберем лишь некоторые случаи использования этого начала. С этим заданием и некоторыми возможностями, которые дает его применение, меня познакомил В.В. Либин*, которому я очень признателен.

Использование теста в соматопсихотерапии отличается от либинского — экспертного, в котором имеет значение количественное соотношение использованных в построении рисунка геометрических фигур, на основе чего делается заключение об основной проблематике человека и о его личностном стиле. В нашем случае задание используется с совершенно другой целью — терапевтической. Авторы экспертной системы рекомендуют запросить пять рисунков фигуры человека сразу. В нашей “терапевтической системе” это представляется нецелесообразным. Первый рисунок является и последним. В том смысле, что состояние, генетически связанное с ним, сразу подвергается проработке.

Последующая (посттерапевтическая) продукция будет новой, и опять достаточно одного рисунка, чтобы зафиксировать изменение. Я придаю значение возрасту персонажа (это не практикуется в оригинальном тесте). Использую и работу с цветом.

Ниже будет немало конкретных примеров работы “от рисунка”. Сейчас я хотел бы остановиться лишь на общих позициях.

Работа с рисунком становится актуальной только после того, как очевидные перекосы в состоянии пациента отработаны. Психотерапевтическое общение переходит в новую фазу — фазу отработки “загрязняющих” сознание образований в систематическом режиме. Когда видно, что пациент в общем спокоен, благополучен, экстренной темы для работы на сегодня у него нет, тогда он получает задание нарисовать символическую фигурку человека из квадратиков, кружков и треугольников.

После того, как рисунок исполнен и возраст персонажа обозначен, внимание переводится на ощущения в теле, связанные либо просто с этим рисунком, либо (что чаще) с возрастом, обозначенным около рисунка. “Где ощущения, связанные с возрастом N лет? На уровне головы, груди, живота, еще где-либо?” Как правило, обнаруживаются ощущения на уровне одной из перечисленных зон и оказывается, что они связаны с каким-либо переживанием, чаще неприятным, иногда приятным, но всегда значимым.

Когда эпизод работы завершается успокоением пациента, “за­крытием” старого переживания, находится альтернативное, более продуктивное реагирование в подобного рода ситуациях, т.е. как только цикл работы с отдельным переживанием завершается, может быть снова дано то же самое задание нарисовать фигурку человека из известных уже элементов, но уже “как сейчас хочется”. Давать или не давать повторно это задание, зависит от того, во-первых, остались ли силы у пациента для проделывания еще одного цикла работы, во-вторых, от того, сколько осталось времени до конца сеанса. При наличии свободных сил и свободного времени циклы работы могут быть повторены неограниченное количество раз. Особенно успешные пациенты могут отработать до 5—10 эпизодов за час. Но общее правило — один эпизод за одну встречу.

Рекомендую обратить внимание на описание работы в главе “Случай”. Там можно видеть характерное “вырастание” человечка от занятия к занятию.

В завершение этой темы хотел бы сказать следующее. “Заход” в работе от конструктивного рисунка фигурки человека может иметь большой удельный вес в процессе систематической проработки проблем пациента в психотерапевтическом общении. С использованием рисунков можно помочь пациенту определить, что с давних пор “сидит” в глубине его сознания, задерживая его свободное развитие. Они помогают актуализировать скрытые переживания, которые, казалось бы, принадлежат прошлому, но, тем не менее, сохраняются в настоящем и продолжают негативным образом влиять на жизнь пациента. Трудно переоценить полезность рисунков в качестве индикатора состояния пациента, когда внешне все благополучно.

В случаях же, когда пациент испытывает значительное волнение, отчетливо сознает свое неблагополучие, использование рисунков становится необязательным, если не сказать неуместным. При всей симпатии к ним, приходится отдавать себе отчет в том, что они являются искусственными средствами получения материала для работы.

И в случае работы от разговора, выявляющего актуальное переживание, и в случае работы от рисунка действует так называемый “принцип нескольжения”. Первое упоминание о значимом переживании является достаточным поводом для его проработки. Слушать перечисление бед человека — бесплодное занятие, сразу разбираться с последствиями переживания их — гораздо плодотворнее.

От сновидения

Отправным пунктом для работы может быть и сновидение. Приведу один из примеров работы “от сновидения” в более полном виде, поскольку в последующем описаний такого рода не предполагается.

“Идеология” работы от сновидения такова: сновидение в целом и его элементы снабжаются определенным зарядом или их совокупностью. Для всякого сновидения есть эквивалент в ощущениях на уровне тела. Естественно возникает вопрос: “Где ощущения, связанные с этим сновидением (элементом сновидения)?” Столь же естественно пациент отвечает, например: “В голове”. Сновидение пациента П. определялось переживанием предательства, и ощущения, с ним связанные, были в спине.

С орла на решку

Пациент двадцати восьми лет. Не женат, живет с матерью. Отца, злоупотреблявшего алкоголем, потерял в четырнадцать лет. В двадцать четыре года тяжело пережил расставание с девушкой, роман с которой длился несколько лет. Она ждала его с флота. Ради нее он отказался от мичманских погон. После его возвращения со срочной службы они встречались еще некоторое время, пока подруга не обвинила его в связях с другими девушками, лишь на том основании, что он без нее встречался с компанией, где были ее подружки. Ее заявление о разрыве вызвало боль. А через две недели она подала заявление в ЗАГС с другим. Пациент воспринял это как удар.

В последующем постарался забыть ее. Стал встречаться с девушкой, с которой его специально познакомили. Отношения были теплыми, но без любви. Подали заявление в ЗАГС, но перед свадьбой, как бы не желая расставаться со свободой, он загулял с друзьями, и свадьба расстроилась. Из-за этого он надломился, “все начало валиться из рук ”.

По характеру мягок, глубок. В юности писал стихи, рисовал, занимался философией, в настоящее время ни к чему нет особого интереса. Жалуется на “неодухотворенность жизни”. Рассказывает, что ничего не хочется делать, в комнате не убирается по две недели. “Нет цели в жизни, жду, что какая-то добрая фея или социальный работник придет и поможет мне построить себя заново”. “Я так и остался гривенником, только меня с орла на решку кинули”, — подытоживает П. свой печальный рассказ. На этом фоне, чтобы “почувствовать себя получше”, начал выпивать с друзьями. Как правило, с материальными и физическими потерями. Однажды получил ножевое ранение в область сердца. К счастью, нож попал в ребро. Психологический выигрыш от такого поведения объясняет “получением новой информации”. У старых приятелей — семьи; с ними теперь особенно не пообщаешься, и круг “ребят” стал единственной реальной возможностью поделиться переживаниями.

Персонажи на его рисунках не все стандартные. В ответ на предложение продолжить рисование после изготовления первого рисунка выдал почти абстрактные композиции из заданных стандартных элементов: квадратиков, кружков и тре­угольников. Третий рисунок из этой серии в последующем расшифровывался (рис. 1). Оказалось, что он перекликается со сновидением, явившимся отправным пунктом для одного из эпизодов работы. На нем изображен распластавшийся человек. “Две дырки у него: вход и выход”.

Сновидение относится к периоду 1995 года, когда он расстался со второй девушкой и почувствовал, что в нем как будто что-то надломилось. “Я на стройке упал на арматуру и пробил себя насквозь”. Некоторые свои сны пациент воспринимал как вещие, поэтому перестал забираться на высоту и нырять в карьер с 8—10 метров, как раньше.

Сновидение было достаточно старым, но, поскольку пациент упомянул о нем сегодня, я предложил ему “проверить”, где он сейчас: все еще на арматуре или уже слез с нее.

— Слез.

— Рана зажила?

— Зажила.

— На сколько процентов? — такой вопрос я очень часто использую в работе. Его несомненным достоинством является то, что он совершенно “безопасный”. В случае, если рана на сто процентов зажила, он имеет смысл, и если не на сто — тоже.

Уточняя ощущение, пациент обнаружил, что рана на самом деле еще не зажила.

— Есть в ней что-то, что не дает ей зажить?

— Есть.

— Что же это?

— Ржавчина.

— Много, мало?

— Много.

— Что с ней будете делать?

— Выброшу.

— Действуйте!

Очищая рану от ржавчины, П. заметил, что внутри она полна гноя, а снаружи покрыта коркой.

— Диаметр корки?

Показывает руками круг размером с небольшую тарелку. Находится корка на спине, ниже лопаток.

— Она для чего-то нужна?

— Нет. Она не дает гною выходить. Если я его изнутри выдавливаю, то он выходит только каплями.

— Как с ней поступите?

— Отдеру.

Действует.

— Куда денете гной: в ведро, в яму, в унитаз, еще куда-либо?

— Гной потек по спине.

— Стала затягиваться рана?

— Стала. Но там еще есть белые прожилки гноя.

— На сколько процентов уже затянулась?

— На 65.

— Пусть дальше затягивается?

— Накладываю мазь Вишневского, бинт, укрываюсь теплым одеялом. Лежу — мне нужен покой.

К концу беседы я снова спросил, в каком состоянии рана.

— Тампоны промокают ее. Она уже почти зажила.

Если говорить о ранениях спины, то они появляются, как правило, в результате предательства (“нож в спину”). В случае П. была арматура. Есть и прозаические причины “поражений” в эту зону — функциональные блоки в позвоночно-двигательных сегментах (смещение позвонков). О внепсихических факторах, участвующих в формировании ощущений, мы еще будем говорить ниже.

От рассказа о событиях

Теперь, когда Вы так прекрасно рассказали о событиях, произошедших в Вашей жизни, я хотел бы, чтобы Вы продолжили и описали ощущения, которые Вы испытываете в результате. Это “продолжите” кажется мне очень существенным. Пациенту предлагается сделать описание своего состояния более полным.

От образов воображения

Если ревнивую женщину “сводят с ума” воображаемые сцены измены ее мужа (“Я с ума схожу, когда представляю ее руки на его шее...”) — можно спросить, что она ощущает, когда видит эти сцены, где заряд, связанный с ее переживанием: в голове, в груди, в животе? Он большой, маленький? И т.д. В животе выявится “черная воронка”. Наблюдается прямая корреляция между яркостью, близостью образов значимых лиц и величиной внутрителесных образований, существующих в отношении них.

От жалоб на других людей

“Свекровь донимает”, — со слезами жалуется молодая женщина. “Что Вы при этом ощущаете?” — этот вопрос сразу поворачивает разговор с малоперспективного обсуждения характера свекрови на обсуждение состояния, которое в результате возникает. Бедная невестка обнаруживает “чугунную гирю” в груди (обида). Сомато­психотерапия — это вариант работы с результатами переживаний.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-09-07; просмотров: 230. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.065 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7