Глава 1. Видимо, после несчастного случая у меня наступил шок.

Видимо, после несчастного случая у меня наступил шок.

Я частично потеряла память. Для меня исчез кусочек прежней жизни.

Я не помнила ничего о той неделе. И о последующих.

Начало зимы слилось для меня в сплошное темное пятно. Я лишь видела блеклое отражение в мутной воде глубокого пруда. Я могла разглядеть какую-то рябь или движения размытых фигур, но ни одного лица.

Что произошло на той неделе? В тот день?

Почему я не помню несчастного случая?

Доктор Сейлс утверждает, что память вернется ко мне. В один прекрасный день я увижу события той недели во всей полноте. Он велел мне не подгонять свою память. И временами мне кажется, что ему вовсе не хочется, чтобы она пробудилась. Может быть, воспоминания окажутся слишком ужасными. Может быть, я пожалею о том, что все узнала. Может быть, лучше ничего не вспоминать и быть благодарной судьбе за этот провал в памяти.

Доктор Сейлс сказал, что мне нужно вернуться к нормальной жизни, и я пытаюсь.

Но мои друзья не очень помогают мне в этом.

Иногда я ловлю на себе странный взгляд Джастины. Она смотрит на меня прищурившись, будто пытаясь проникнуть в мое сознание.

Адриана убеждает меня, что надо проще ко всему относиться. Так и говорит: «Не переживай из-за этого, Марта». Как будто я больная или инвалид.

Они явно что-то не договаривают. Они как-то странно переглядываются, думая, что я этого не замечаю. И как будто чего-то ожидают.

Чего же?

Того, что я расколюсь? Что бедная Марта треснет, как яйцо, и все ее внутренности потекут наружу липкой желтой массой? Вот какие странные мысли возникают у меня после того несчастного случая.

Но я ничего не могу с собой поделать.

Доктор Сейлс утверждает, что это нормально.

Это я. Марта Пауэл. Совершенно нормальная. То есть кажусь совершенно нормальной. У меня как раз такой рост и вес, какой должен быть у девушки старших классов.

Внешность довольно привлекательная. Светлые волосы, длинные и прямые. Оливковые глаза, большие и круглые. Они нравятся мне больше всего. А еще ямочки на щеках, делающие меня похожей на двенадцатилетнюю.

Думаю, у меня приятная улыбка. Правда, улыбаюсь я нечасто.

Если не считать жутких мыслей и провала в памяти, то у меня все нормально.

Конечно, я не такая экзотическая красавица, как Адриана. А еще мне кажется, что пышные рыжие волосы, полные губы и круглые голубые глаза Джастины намного лучше моих.

Но я тоже ничего. По крайней мере, так думает Аарон. Старина Аарон. Он так заботился обо мне.

Не знаю, что бы я без него делала. Как здорово, что мы с ним дружим так долго.

Джастина всегда мне напоминает, как мне повезло. Она хорошая подруга, но даже не пытается скрыть свою ревность.

– Аарон такой великолепный! – бубнит Джастина чуть не каждый вечер. – Смотри, не упусти его!

– Заткнись! – отвечаю я.

Как-то мы сидели в спортзале нашей Шейдисайдской школы и смотрели соревнования по борьбе с ребятами из Уэйнсбриджа. Аарон, конечно, не первый борец штата. Он лишь с виду напоминает качка, а заниматься ему лень.

Его противник, приземистый, тяжелый и волосатый, напоминал медведя. И ему удалось повалить Аарона на мат в два счета.

Тот даже покраснел от натуги. Ему было отнюдь не сладко.

Джастина схватилась за свои рыжие волосы обеими руками. У нее было такое напряженное лицо, будто она сама боролась.

Аарон каким-то образом ухитрился вырваться и потянуть противника к себе. Они оба покраснели и вспотели. Аарон пихнул его и вскочил на ноги.

– Давай! – воскликнула Джастина. – Давай же! Побей его, Аарон!

Он дышал тяжело. Даже со своего места я видела струйки пота, бежавшие по его лицу.

Аарон помог противнику подняться, потом улыбнулся мне. То есть я решила, что мне.

А Джастина улыбнулась в ответ и помахала рукой, как будто он улыбался ей!

По крайней мере, она не скрывает своих чувств. Всегда заигрывает с ним, хотя знает, что он мой приятель. Иногда Аарон даже отвечает ей взаимностью, но вряд ли это всерьез.

Ведь я уже говорила, что он относится ко мне так чудесно.

Все мои друзья чудесные.

Вот если бы только они не ходили вокруг меня на цыпочках и не следили за своими словами слишком внимательно.

Я знаю, о чем они думают, что у них на уме. Они опасаются, что ко мне вернется память. Но ни о чем не спрашивают. Мои друзья избегают разговоров о той злосчастной ноябрьской неделе. О несчастном случае. Хотя бы в моем присутствии. Может быть, им не хочется, чтобы я вспомнила.

Может быть, думают, что так будет лучше для меня. И возможно даже, что им самим хотелось бы кое-что забыть.

Но я-то не считаю, что мне повезло. Потому что меня терзают вопросы.

Что случилось той ночью?

Насколько это было ужасно?

И почему память отшибло лишь у меня?