Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Часть II.





М.И. Роднов

 

Башкиры на страницах южноуральских газет начала XX века

 

В 1910-е гг. на Южном Урале существовала достаточно многочисленная русскоязычная пресса, от официозных губернских ведомостей до частных (коммерческих) изданий. Работавшие в газетах журналисты, литераторы, просто сотрудничавшая «пишущая» интеллигенция нередко обращались к жизни башкирского народа. Среди многообразия публикаций встречаются самые разнообразные материалы. В миасской газетке печатается большое стихотворение некоего Л. Исакова «Встреча Байрама»[1], верхнеуральские журналисты разоблачают махинации в д. Серменево (Инзерское лесничество)[2], а шадринский корреспондент говорит о тяжёлом положении башкирской женщины[3]. Несмотря на наличии собственной (мусульманской) печати, башкиры Зауралья читали русские газеты и даже отправляли туда собственные заметки. Первое приложение, где затрагиваются вопросы народного образования, явно написано башкиром. Об этом говорит подпись – «Жан», видимо, производное от фамилии, типа Мухаметжанов, а также выражения автора о «нашей отсталости» и «литературе нашей». Русскоязычная пресса также живо реагировала на важнейшие события в жизни соседей-мусульман. Например, подробно были показаны похороны поэта Акрема Галимова[4], на смерть которого в своей рубрике «Листочки» откликнулся известный уральский литератор А. Туркин (приложение № 2).

Резкое увеличение газетных публикаций о башкирах Зауралья происходит после неурожая и голода 1911 г. Многочисленные представители русской интеллигенции, участвовавшие в борьбе с народным бедствием, стали очевидцами жизни рядового башкирского населения. В первую очередь в челябинской прессе появляется целый ряд статей и заметок о судьбах, истории, этнографии башкир. Русские журналисты стремились понять причины тяжёлого положения значительной массы крестьянства, сравнивали социально-экономическое развитие разных народов края (приложение № 3). Информация региональной периодики до сих пор в весьма слабой степени привлекается в иследованиях по истории, культуре, этнографии Южного Урала. Далее публикуются отдельные фрагменты из богатого и всё ещё почти неизвестного наследия, которое собрали журналисты и литераторы начала XX в.

 

Приложение № 1. «Просвещение среди башкир.

 

Благополучие и счастье каждой нации, каждого народа заключается прежде всего в воспитании детей, в хороших школах и в литературе их – это всем известный факт, кто-же является воспитателями, просветителями башкирских детей и молодёжи, и каковы их школы и успешно-ли распространяется литература в деревнях, вот те вопросы, в ответах на которые нужно и искать причины нашей отсталости.

О литературе нашей в другой раз.

Теперь же скажу несколько слов о деревенских медрессе, где будущие народные просветители – муллы и мугалимы проводят дорогое время своего детства и юношества, как известно в каждой деревне существует по 2–4 мектебе и в каждой волости 1–2 медрессе.

В некоторых медрессе юноши обучаются известное число лет (от 8 до 12), а во многих учись, хоть до седых волос.

Большинство медрессе никакой определённой программы не имеют, никакие общеобразовательные науки в них не преподаются, учителя[ми] кроме мударреса состоят старшие ученики. Главные предметы изучения – вероучение (шариат), арабский язык, Коран, изречения Магомета и чистописание (есть, конечно, между медрессе и такие, в которых, кроме вышеуказанных предметов, проходятся элементарная арифметика и география, но таких весьма мало, разве на каждый уезд по 2–3 медрессе).

Вот и весь багаж "окончившего полный курс" в деревенском медрессе и имеющего звания педагога и главы прихожан.

С таким знанием вступают в жизнь мулла или мугаллим и начинает просвещать народ.

И не удивительно, если мулла, проведший дорогое детство и юность в грязной и душной атмосфере деревенского медрессе за схоластикой и пропитывается насквозь глупым ишанизмом, по выходе-же из него начинает решительно выступать против всего того, что ему кажется новым, затрагивающим его "полезную деятельность."

Жан».

Верхнеуральский листок. 1913. 26 апреля

 

Приложение № 2. Листочки (фрагмент статьи)

 

В номере от 10 августа 1913 г. «сообщалось о смерти мусульманского поэта Акрем Галимова, умершего в гор. Троицке. Покойный состоял сотрудником многих мусульманских изданий и был секретарём местного журнала "Ай-Кап". […] Мы знаем мусульманский мир, так сказать, больше внешне и только потому, что нам приходится сталкиваться с этим миром на деловой почве, на материальных интересах […] Между тем, несомненно, что мусульманская жизнь и мусульманская литература, за последнее время, очень далеко подвинулась вперёд. Мы знаем, что в России издаётся много уже мусульманских газет, журналов, есть литературные мусульманские имена, есть много мусульманских библиотек… Мусульманская молодёжь, несомненно, сильно подвинулась в развитии своём, она стремится к самообразованию и к культурным ценностям. Допустим, что это явление наблюдается больше в городах, но думается, что в заброшенных башкирских сёлах и деревнях тоже вспыхнет огонёк знания […]

Ведь если мы исторически, так сказать, бросим беглый взгляд на прошлое башкирского народа и даже на настоящее – мы – если только можем чувствовать – должны ужаснуться… Царство вековечного голода, унижения, отчаянной нищеты, болезней, дикости!.. Зачем нам говорить, что "всё обстоит благополучно", когда стоит съездить только в ближайшую башкирскую деревню, чтобы узнать всё на месте. Спокойный, трезвый взгляд на вещи гораздо ближе к правде, чем отдалённые гимны о процветании башкирских деревень[5] […]

Я всегда внимательно читаю все корреспонденции о башкирах, которые печатаются в местных и иногородних газетах. Очень хочется именно уловить и составить понятие о целом, о движении жизни, о башкирской среде, в связи с тем, что видел и наблюдал сам, с своей точкой зрения. Есть много правдивого, конечно, в этих корреспонденциях и заметках, но всегда меня бил по душе финал, которым, в большинстве случаев, звучат заметки:

– Башкиры нерадивы… ленивы и беспечны.

Я думаю, что никогда не следует заканчивать панихидой по живым людям потому, во-первых, что забытый народ сейчас нуждается в поддержке, а не в отпевании его, во-вторых, слишком смело будет напирать на "истину" тот, кто на одном, двух случаях построит "истину", которая всем давно известна. В третьих, забывают, что нерадивость, лень и беспечность – великолепные и давние друзья самого русского народа, в огромной волне которого рассосался и башкирский народ… Если даже мы надели на себя пиджаки и галстухи – тем не менее, по привычкам своим, по действиям иногда, которые катятся по Руси изо дня в день, мы далеко оставим за собой "дикую Башкирию", у которой есть будущее…

Размер заметки не позволяет развить мысль и поговорить о башкирах придётся ещё. Очень жаль одно, главное, к которому я хотел подойти: нет ещё хороших русских переводов с лучших образцов мусульманской литературы и бесконечно жаль, что молодой, угасший поэт Акрем Галимов останется не прочитанным нами, русскими. Тем более жаль, что жил и писал он рядом с нами, волновался мыслями о своём народе, он знал его лучше нас. И мысли его оригинальны именно тем, что поэт – дитя своего многострадального народа, у которого тоже брезжут огни…

А. Туркин».

Голос Приуралья (Челябинск). 1913. 15 августа

 

Приложение № 3. «У башкир (путевые наброски)

II. "Излишняя" земля.

 

В том, что башкиры не умеют извлекать для себя выгод из природных богатств легко убедиться, если послушать их же стариков, знающих прошлую и настоящую жизнь башкир.

Во всех тех местах[6], где теперь живут башкиры, были некогда дремучие, непроходимые леса. За каких-нибудь сто лет от этих лесов не осталось ни одного порядочного деревца. Только разве в памяти старых людей сохранилось представление о существовании больших тенистых лесов, исчезнувших точно "сквозь землю".

Впрочем, об этих лесах говорят ещё предания.

В "Агач-Куле" все башкиры от старого до малого верят в рассказы о том, что на том месте, где теперь красуется большое с зеркальной поверхностью озеро, был некогда дремучий лес. Но пришло время и лес этот с шумом стал падать на землю, а на его месте начала просачиваться вода. Говорят даже, что когда лес рушился, – слышен был подземный гул.

Были даже свидетели-башкиры, останавливавшиеся на ночёвку. Им пришлось спасаться бегством. И вот с тех пор в "Агач-Куле" стоит обширное озеро, а не лес. Причём, башкиры и до сих пор извлекают из озера огромной толщины деревья, из которых строят потом крепкие дома.

Самое название "Агач-Куль" обозначает "дерево"и "воду" точно такое-же предание существует и о других озёрах – таково озеро: "Карагай-куль" – что значит "сосна"и "вода". Этих озёр по всей окрестности так много, что они попадаются почти у каждого селения.

Благодаря обилию озёр, климат здесь в летнее время гораздо мягче и влажнее, чем, например, в соседних башкирских волостях. Но за то местность удивительно однообразная. Везде голая равнина, кое-где покрытая мелкой молодой порослью. Были большие леса, но их башкиры выжгли на топливо. О правильном лесном хозяйстве они, конечно, и понятия не имеют. В каких-нибудь несколько десятков лет образовалась плоская унылая равнина.

Особенно однообразна она зимой. Летом местность оживляется озёрами, на которых кишит масса дичи. В ясные солнечные дни на озёрах действительно стон стоит, как говорит мой собеседник, от утиного крика. Но теперь на этой плоской равнине не видно никаких признаков жизни. И замечательно, что это унылое, плоское вполне импонирует бесцветной однообразной башкирской жизни. В параллель с обезличением природы постепенно стирались и все лучшие краски с вольной башкирской жизни.

Было у башкир когда-то и довольство и простор, а теперь наступило что-то до чрезвычайности жалкое. В борьбе за существование они не двинулись вперёд, а как будто, даже шагнули назад.

По крайней мере, таковы первые впечатления: в культурном и экономическом отношениях башкиры стоят ниже самых обнищалых русских крестьян. Голодный год[7] сбросил их вниз ещё на целую ступень. Прежде всего, конечно, пошатнётся их экономическое благосостояние. Этому будет способствовать не только голод, но и тот факт, что башкиры вступили в полосу массовой распродажи своих земель. Башкир поманили возможностью иметь в своих руках столько денег, сколько не было ни у них самих, ни у дедов и прадедов. В действительности-же – это те-же "бусы" и безделушки, на которые европейцы выменивали у индейцев реальные ценности.

Простодушные башкиры продают лучшие свои земли с той наивной мыслью, что вырученные от продажи деньги подкрепят их хозяйство.

В этой их мысли старательно укрепляют не только "благожелатели", округляющие свои владения за счёт башкирских земель, – но и те, которые имеют непосредственное "касательство" к башкирским нуждам.

Одним словом, этот "чёрный год" обещает быть для башкир "чёрным" в полном смысле этого слова.

Многие башкиры должны получить на руки по сто и по двести рублей. Деньги в наше время, конечно, не лишни, но для многих тёмных башкир они представят большой соблазн. По башкирским достаткам и понятиям сто рублей – это такая огромная сумма, от которой у него может кругом пойти голова. И за эти сто рублей у них можно выманить не только половину из земель, но и обратить их в вечную кабалу.

Правда, для того, чтобы поставить на ноги беднейшего башкира после голодной зимы, – надо будет не сто, а пять раз по сто рублей. Но дело в том, что башкир туг в арифметике.

По рассчётам башкира, сотни рублей хватит не только для того, чтобы расплатиться за "весь год" с бакалейным торговцем и купить для скотины корму, но и на то, чтобы хоть раз в жизни задать "народный" праздник для всех правоверных башкир. Пусть тогда на воротах дома висит как можно больше бараньих шкур – в знак особого радушия и гостеприимства хозяина – и пусть вся молодёжь несколько дней подряд веселится, пьёт и ест за счёт и во славу доброго хозяина!

О том-же, что на его долю и на долю его измотавшейся в нужде семьи от ста рублей не останется ни гроша, – башкир и не задумывается.

Не думая о ближайшем будущем, он тем более не способен предвидеть далёкие последствия распродажи "излишней" земли.

А между тем, около этой "излишней" земли уже разгорелись страсти и идёт явная и подпольная борьба, в которую волею судеб вовлечены самые разнородные элементы

В. Г–ов».

Голос Приуралья (Челябинск). 1912. 9 марта.

Опубликовано: Роднов М.И. Башкиры на страницах южноуральских газет начала XX века // Зайнулла Расулев – выдающийся башкирский мыслитель-философ, теолог и педагог-просветитель мусульманского мира: Материалы международной научно-практической конференции (5 – 7 июня 2008 г., г. Уфа) / ФАПО, ГОУВПО Башкирский государственный университет, ИИЯЛ УНЦ РАН. Уфа: РИЦ БашГУ, 2008. С. 234 – 239.

 







Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 284. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.027 сек.) русская версия | украинская версия