Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Как найти то, для чего вы созданы, и жить в своей стихии





Предисловие

Несколько лет назад я услышал чудесную историю, которую очень люблю рассказывать. Одна учительница начальных классов проводила урок рисования в группе шестилетних детей. В конце класса сидела маленькая девочка, которая обычно не радовала учителей внимательностью и прилежанием. Но это не относилось к урокам рисования. На протяжении двадцати минут девочка самозабвенно рисовала, закрыв от всех свой лист бумаги. Заинтригованная учительница не выдержала и спросила, что же она рисует. Девочка, не поднимая глаз, ответила: «Я рисую Бога». Удивленная, учительница сказала: «Но ведь никто не знает, как выглядит Бог».

Девочка ответила: «Через минуту узнают».

Мне очень нравится эта история. Она напоминает нам, что маленькие дети обладают поразительной уверенностью в своих представлениях. Большинство из нас, становясь взрослыми людьми, теряет эту уверенность. Спросите у первоклассников, кто из них верит в свои творческие способности, – и в ответ взметнется лес рук. Задайте такой же вопрос группе старшеклассников – и будете поражены малочисленностью «творчески уверенных в себе» подростков. Я искренне считаю, что все мы от рождения обладаем огромными природными способностями, но теряем многие из них в ходе интенсивного общения с окружающим миром. Парадоксально, но факт: одной из основных причин этого процесса является образование. В результате большинство из нас даже не догадывается о своих истинных талантах и возможностях, а следовательно, не представляет, каких высот может достичь.

Иначе говоря, люди не знают, кто они такие на самом деле.

Я много путешествую и работаю с людьми из самых разных стран. Я работаю с образовательными учреждениями, корпорациями и некоммерческими организациями. Везде я встречаю студентов, которые пытаются определить свое будущее и не знают, с чего начать. Я встречаю обеспокоенных родителей, которые пытаются им помочь, но вместо этого часто мешают детям реализовать свои истинные таланты, настаивая на традиционных и проторенных путях обретения успеха. Я встречаю работодателей, которые пытаются понять и лучше использовать разнообразные таланты своих сотрудников. В какой-то момент я потерял счет людям, которые не понимали по-настоящему, каковы их индивидуальные таланты и истинные интересы. То, чем они занимаются сейчас, не доставляет им удовольствия, однако эти люди не имеют ни малейшего представления о том, что действительно может сделать их счастливыми.

С другой стороны, я неоднократно встречал людей, которые очень успешны во всех сферах жизни, страстно увлечены своим делом и не могут представить себя в иной роли. Я верю, что их истории содержат в себе важный урок для всех нас. Они дают нам знание о природе человеческих способностей и важности их реализации. Выступая на самых разных мероприятиях по всему миру, я окончательно убедился, что именно реальные истории реальных людей, а не сухая статистика и мнение высоколобых экспертов, убеждают нас в необходимости изменить мнение о себе, о том, как мы строим свою жизнь, как воспитываем своих детей и управляем своими организациями.

В этой книге содержится множество историй о творческих исканиях очень разных людей. Со многими из них были проведены интервью специально для моей книги. Эти люди рассказывают, как впервые открыли в себе уникальные таланты и как смогли преуспеть в жизни, занимаясь любимым делом. Особое впечатление на меня произвело то, что часто они шли к этому необычными путями, полными крутых поворотов, виражей и сюрпризов. Часто люди, с которыми я проводил интервью в процессе создания книги, говорили, что наша беседа позволила им по-новому оценить свои идеи и жизненный опыт, которые они раньше никогда и ни с кем не обсуждали подобным образом. Пережить момент признания. Ощутить развитие своих талантов. Почувствовать поддержку или противодействие семьи, друзей и учителей. То, что помогало им двигаться вперед вопреки многочисленным препятст виям.

Истории этих людей не сказки. Все они ведут сложную жизнь, полную вызовов и трудных задач. Их путь к себе не был легким и безмятежным. Все они испытывают и триумфы, и падения. Никто из них не живет «совершенной» жизнью. Но всех этих людей объединяет одно – моменты, когда они испытывают удивительное чувство своего совершенства.

Именно поэтому я считаю, что их истории и опыт так важны для вас – настоящих героев моей книги.

Создавая ее, я стремился предложить вам более широко взглянуть на способности и творческий потенциал человека и на те преимущества, которые дает каждому из нас четкое понимание своих талантов и предпочтений. Эта книга посвящена вопросам, имеющим фундаментальное значение в жизни каждого человека и – следовательно – окружающих его детей, друзей, учеников… Для обсуждения этих вопросов и обозначения сферы, в которой гармонично сливаются наши увлечения и достижения, я буду использовать термин своя стихия. Я верю в необходимость для каждого из нас найти свою стихию не только потому, что это повысит степень нашей удовлетворенности жизнью, но и потому, что по мере эволюции мира само будущее наших сообществ и институтов будет зависеть от этого.

Мир сегодня меняется быстрее, чем когда-либо в истории. Мы понимаем, что для вступления в новую эпоху нужна абсолютно другая парадигма человеческих способностей. Нам необходимо выработать новый взгляд на важность развития человеческих талантов и понять, что талант проявляется по-разному. Необходимо создавать такую среду – в школах, на рабочих местах и в государственных учреждениях, – где каждого человека поощряли бы развивать свой творческий потенциал. Необходимо обеспечить уверенность каждого человека в том, что у него есть возможность и способности заниматься тем, чем он должен заниматься для того, чтобы открыть свое призвание.

Эта книга представляет собой гимн невероятному разнообразию человеческих талантов и предпочтений, гимн нашему необычайному потенциалу роста и развития. Она дает понимание того, в каких условиях человеческие таланты расцветают, а в каких гибнут. А еще эта книга о том, как нам научиться концентрироваться на настоящем и единственно возможным способом подготовиться к неизвестному будущему.

Для того чтобы наилучшим образом реализовать себя и помочь в этом друг другу, нам необходимо срочно пересмотреть свою точку зрения на человеческие способности. Нам необходимо принять свою стихию.

Глава 1

Моим сестрам и братьям – Этель Лене, Киту, Дереку, Иэну, Джону и Нейлу; нашим необыкновенным маме и папе, Этель и Джиму; моему сыну Джеймсу, моей дочери Кейт и моей спутнице жизни Терри. Эта книга посвящается всем вам. Вашим многочисленным талантам. Той бесконечной любви и радости, которые мы дарим друг другу. Ведь именно рядом с вами – любимыми и любящими – я действительно нахожусь в своей стихии.

Своя стихия

Джиллиан было всего семь лет, однако ее будущее уже оказалось под угрозой. Ее успеваемость в школе была просто отвратительной. Джиллиан с опозданием выполняла задания, ее почерк был ужасен, а результаты контрольных – удручающие. Кроме того, девочка отвлекала от занятий весь класс: то шумно ерзала на месте, то глядела в окно, вынуждая учителя прерывать урок, чтобы вновь привлечь ее внимание, то мешала своими выходками сидящим вокруг нее детям. Джиллиан все это не особенно волновало – она привыкла, что взрослые делают ей замечания, и действительно не считала себя трудным ребенком, – однако учителя были обеспокоены. Ситуация достигла апогея, когда руководство школы написало письмо ее родителям.

Учителя считали, что у Джиллиан проблемы с обучаемостью и что, возможно, для нее будет лучше перейти в школу для детей с ограниченными возможностями. Все это происходило в начале 1930-х годов. Я думаю, сегодня бы сочли, что у нее синдром дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ),[1] и посадили бы ее на пихотропные препараты. Однако в те времена этого термина еще не придумали. На СДВГ нельзя было сослаться при любой возможности.

Родители Джиллиан, получив письмо из школы, очень обеспокоились и немедленно начали действовать. Мать Джиллиан одела дочь в лучшее платье и туфли, собрала ее волосы в аккуратные хвостики и привела к психологу, опасаясь самого худшего.

Джиллиан рассказала мне, что помнит, как ее пригласили в большую комнату, обитую дубовыми панелями, где на полках стояли книги в кожаных переплетах. В комнате возле большого письменного стола стоял представительный мужчина в твидовом пиджаке. Он провел Джиллиан в дальний конец комнаты и усадил на огромный кожаный диван. Ноги Джиллиан не доставали до пола, окружающая обстановка настораживала. Она нервничала по поводу того, какое впечатление произведет, поэтому села на руки, чтобы не ерзать.

Психолог вернулся к своему столу и в течение последующих двадцати минут расспрашивал мать Джиллиан о трудностях дочери в школе и о проблемах, причиной которых, по словам учителей, являлась девочка. Не задавая ни одного вопроса самой Джиллиан, он все время внимательно наблюдал за ней. Из-за этого Джиллиан испытывала крайнюю неловкость и смущение. Даже в столь нежном возрасте она понимала, что этот человек сыграет значительную роль в ее жизни. Она знала, что означало посещать специальную школу, и не хотела иметь с этой школой ничего общего. Она действительно не считала, что имеет какие-то реальные проблемы, но, кажется, все вокруг думали наоборот. Судя по тому, как ее мать отвечала на вопросы, возможно, что даже она так считала.

«Кто знает, может, они и правы», – размышляла Джиллиан, сидя на диване.

Наконец мать Джиллиан и психолог закончили разговаривать. Мужчина поднялся из-за стола, подошел к дивану и сел рядом с девочкой.

– Джиллиан, ты вела себя очень терпеливо, спасибо тебе за это, – сказал он. – Но потерпи еще немного. Сейчас мне нужно поговорить с твоей мамой наедине. Мы выйдем на несколько минут. Не беспокойся, это совсем ненадолго.

Джиллиан с опаской кивнула, и двое взрослых оставили ее в комнате одну. Однако, выходя, психолог, перегнувшись через стол, неожиданно включил радио.

Как только они вышли из комнаты в коридор, доктор сказал матери Джиллиан:

– Постойте здесь минутку и посмотрите, чем она занимается.

В стене находилось окно, через которое можно было видеть, что происходит в комнате. Взрослые стояли так, что Джиллиан не могла их видеть. Почти сразу же девочка вскочила на ноги и начала двигаться по комнате в такт музыке. Двое взрослых несколько минут молча наблюдали за девочкой, пораженные ее естественной, почти первобытной грацией.

Наконец психолог повернулся к матери Джиллиан и сказал: «Знаете, миссис Линн, Джиллиан не больна. Она танцовщица. Отведите ее в школу танцев».

Я спросил Джиллиан, что произошло потом. Она ответила, что мать последовала совету психиатра.

– Я не могу передать, как это было чудесно, – рассказала она мне. – Я входила в комнату, полную таких же людей, как я. Людей, которые не могли долго сидеть на месте. Людей, которым для того, чтобы мыслить, необходимо было двигаться.

Она начала раз в неделю ходить в школу танцев и каждый день тренировалась дома. В конце концов она поступила в Королевскую балетную школу в Лондоне. Затем Джиллиан присоединилась к Королевской балетной труппе, стала солисткой и объехала с выступлениями весь мир. Когда этот этап ее карьеры завершился, молодая женщина создала собственную студию мюзикла и поставила ряд весьма успешных шоу в Лондоне и Нью-Йорке. Затем она познакомилась с сэром Эндрю Ллойдом Уэббером, в сотрудничестве с которым были созданы знаменитые мюзиклы «Кошки» и «Призрак оперы», получившие фантастическое признание и имевшие колоссальный успех.

Маленькая Джиллиан, девочка, чье будущее было под угрозой, приобрела мировую известность как Джиллиан Линн – одна из знаменитейших хореографов нашего времени, подарившая удовольствие миллионам людей и заработавшая миллионы долларов. Это произошло потому, что кто-то глубоко заглянул в ее глаза. Кто-то чуткий и внимательный, кто уже видел раньше таких детей и умел читать знаки скрытого таланта. Кто-то другой мог вынудить ее принимать лекарства и велеть, чтобы она успокоилась.

Но Джиллиан не была проблемным ребенком. Не было нужды отправлять ее в специальную школу.

Ей всего лишь нужно было помочь стать той, кем она была на самом деле.

В отличие от Джиллиан Мэтт всегда хорошо учился в школе, получал приличные оценки и справлялся со всеми важными контрольными работами. Однако ему было смертельно скучно. Чтобы как-то развлечься, он начал рисовать во время уроков.

«Я мог рисовать постоянно, – рассказал он мне. – И достиг таких успехов в этом, что мог рисовать, не глядя на рисунок, а учителя думали, что я их слушаю».

Уроки рисования стали для него возможностью целиком отдаться своей страсти. «Мы раскрашивали картинки в книжках-раскрасках, и я был просто не в состоянии тупо закрашивать внутри контуров. Мне хотелось выйти за них! Границы мешали и сковывали воображение».

Увлечение перешло на совершенно новый уровень, когда Мэтт стал старшеклассником. «На уроке рисования остальные просто отсиживались, учитель скучал, а принадлежности для рисования лежали в стороне – никто их не использовал. Поэтому я вдохновенно делал столько рисунков, сколько мог – до тридцати за урок! Было что-то волнующее в том, чтобы из ничего создавать что-то. Но однажды учителя спохватились, что я использую слишком много бумаги, и остановили меня.

По мере того как мое мастерство росло, становилось все интересней: «О, это действительно отдаленно напоминает то, на что должно быть похоже». Но затем я понял, что мои рисунки технически не становятся заметно лучше, поэтому сосредоточился на историях и шутках. Это казалось мне более занимательным».

Мэтт Гроунинг, всемирно известный создатель «Симпсонов», нашел истинный источник вдохновения в работах других художников, чьим рисункам недоставало технического мастерства, но они могли сочетать свой самобытный художественный стиль с сочинением оригинальных историй. «Меня обнадеживало то, что были люди, не умевшие рисовать, но успешно зарабатывавшие на жизнь, такие как Джеймс Тербер, например. Джон Леннон также был для меня очень важным человеком. В книгах «Пишу как пишется»[2] и «Испанец в колесе»[3] полно его собственных, действительно убогих рисунков, однако там много и веселых стихотворений в прозе, и безумных историй. На каком-то этапе я пытался подражать Джону Леннону. Также большое влияние на меня оказал Роберт Крамб[4]».

Учителя и родители юного Мэтта – даже его отец, который был художником-мультипликатором и режиссером, – пытались побудить мальчика посвятить свою жизнь чему-нибудь другому. Они предлагали ему поступить в колледж и получить более солидную профессию. В действительности Мэтту встретился лишь один учитель, который по-настоящему вдохновил его на выбор жизненного пути. «Учительница, преподававшая у меня в первом классе, сохранила рисунки, сделанные мной на уроках. Она действительно хранила их много лет. Я был невероятно тронут, вы же понимаете, что у нее за эти годы были сотни учеников. Ее зовут Элизабет Гувер. Я назвал в ее честь одного из персонажей «Симпсонов»».

Неодобрение старших Мэтта не обескураживало, потому что в глубине души он знал, что его по-настоящему вдохновляет.

«Когда мы, будучи детьми, сочиняли истории, играли маленькими фигурками динозавров и подобными игрушками, я знал, что собираюсь заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Я видел взрослых с портфелями, идущих в свои офисы, и думал: «Я так не смогу. А вот это единственное, чем я действительно хочу заниматься». Вокруг меня были другие дети, которые чувствовали то же, что и я, но постепенно у них это ушло, они стали серьезнее. А мне всегда хотелось играть и рассказывать истории.

Я понимал, что от меня ждут движения по запланированным жизненным этапам: сначала школа, затем колледж, получение диплома, торжественный выпуск и – наконец – успешное обретение хорошей работы. Я знал, что это не для меня. Я знал, что собираюсь рисовать мультики всю жизнь.

Я нашел друзей, у которых в школе были те же интересы. Мы проводили вместе свободное время, рисовали комиксы, а затем приносили их в школу и показывали друг другу. Шло время, мы стали старше и амбициознее и начали снимать видеоролики. Это было здорово. Это служило частичной компенсацией за то, что в обществе мы чувствовали себя очень неуютно. Вместо того чтобы оставаться дома в выходные дни, мы уходили и снимали видеоролики. Вместо того чтобы ходить на футбольные матчи в пятницу вечером, мы шли в местный университет и смотрели фильмы в стиле «андеграунд».

Я принял решение, что буду жить своим умом. И кстати, не особенно надеялся, что это сработает. Я представлял свою более-менее удачную жизнь примерно так: днем дрянная работенка, которую я ненавижу. Может, надо будет катать туда-сюда шины на каком-нибудь шинном складе. Но в перерывах… Это будет только мое время. Я буду рисовать свои мультики».

Однако все обернулось совершенно иначе. Мэтт переехал в Лос-Анджелес, где со временем опубликовал серию комиксов «Жизнь в аду» в L.A. Weekly и постепенно начал создавать себе имя. Это привело к тому, что он получил от Fox Broadcasting Company[5] предложение по созданию короткометражных анимационных фрагментов для «Шоу Трейси Ульман». Выполняя эту работу для Fox, он спонтанно и неожиданно для самого себя придумал «Симпсонов». Шоу переросло в получасовую программу, и Fox передавала ее каждое воскресенье на протяжении девятнадцати лет. Кроме того, на основе передачи появились фильмы, книги комиксов, игрушки и бесчисленное количество других сувениров. Иными словами, возникла целая империя поп-культуры.

Однако ничего этого не произошло бы, послушай Мэтт Гроунинг тех, кто твердил ему, что он должен сделать «настоящую» карьеру.

* * *

Однако многие успешные люди все-таки любили школу, и далеко не все они плохо учились. Пол был еще старшеклассником и имел очень хорошие отметки, когда впервые оказался в лекционном зале Чикагского университета. Тогда он и понятия не имел, что этот университет был одним из ведущих учебных заведений мира в области изучения экономики. Придя сюда, он знал только то, что университет расположен рядом с его домом. Несколько минут спустя Пол словно «заново родился», как он впоследствии выразился в своей статье. «В этот день лекция была посвящена теории Мальтуса[6] о том, что человечество будет размножаться подобно кроликам до тех пор, пока плотность населения на акр земли не уменьшит заработки до уровня прожиточного минимума. При этом возросший коэффициент смертности станет равен коэффициенту рождаемости. Эти дифференциальные уравнения были настолько просты для понимания, что я ошибочно заподозрил, будто упускаю из виду какой-то подвох».

С этого момента начался путь Пола Самуэльсона как ученого-экономиста. Именно этот путь, который Пол описывает как «настоящее удовольствие», привел его к должностям профессора Массачусетского технологического института и президента Международной экономической ассоциации. Пол написал сотни статей и несколько книг (включая учебник по экономической теории, ставший бестселлером на все времена). Он оказал значительное влияние на государственную политику и в 1970 году стал первым американцем, получившим Нобелевскую премию по экономике.

Сейчас Пол вспоминает: «Я был не по годам развитым подростком, и мне всегда хорошо давалось решение логических задач и тестов на коэффициент интеллекта. Поэтому, если экономика была создана для меня, то можно сказать, что и я был создан для экономики. Никогда не стоит недооценивать в жизни ребенка ту работу, которую он сам воспринимает как приятную игру. Именно это жизненно важное открытие превращает обычных людей, которые могли бы никогда не реализовать свой потенциал, в счастливых триумфаторов».

Три истории, одна идея

Джиллиан Линн, Мэтт Гроунинг и Пол Самуэльсон – это три разных человека с тремя различными историями. А объединяет их одна, несомненно важная идея: каждый из них добился высоких достижений и рекордного уровня личной удовлетворенности, открыв в себе природный талант, совпадающий с главным жизненным интересом. Я называю подобные случаи «историями прозрения», поскольку в них обычно присутствует некое откровение, разделяющее мир на «до» и «после». Именно такие прозрения коренным образом изменили жизнь этих людей, указали им путь и цель, помогли добиться успеха так, как не могло бы помочь ничто другое.

Эти и другие люди, о которых рассказывается в моей книге, нашли себе дело, которое подходит для них наилучшим образом. Они нашли свою стихию – сферу, в которой то, что мы любим делать, и то, что у нас хорошо получается, сливаются воедино. Своя стихия – это другое обозначение нашего потенциала. Он по-разному проявляется в каждом человеке, однако составные компоненты стихии универсальны.

Линн, Гроунинг и Самуэльсон многого достигли в жизни. И они не единственные, кому это удалось. Они вовремя поняли, что конкретно им нравится делать, – и действительно занимаются этим. Они нашли свое призвание. Но, к сожалению, мой жизненный опыт подсказывает, что большинству людей это все-таки не удается.

Каждому из нас крайне важно найти свое призвание как для собственного благополучия и успеха, так и для процветания своей страны, для эффективности всей образовательной системы.

Я искренне верю, что обретение призвания позволяет достичь впечатляющих успехов и получить колоссальное удовлетворение. Я не утверждаю, что в каждом из нас живет танцор, художник-мультипликатор или нобелевский лауреат в области экономики. У каждого из нас свои таланты и интересы, но результат от их реализации одинаков – радость, признание, гармония и удовлетворенность. Осознание этой идеи меняет все. Обретение своего призвания является лучшим и, возможно, единственным залогом нашего подлинного и стабильногоуспеха.

Пребывание в своей стихии зависит от выявления наших индивидуальных талантов и пристрастий. Почему люди этого не понимают и не видят? Возможно, одна из основных причин такой «слепоты» заключается в том, что у большинства людей весьма невысокое представление о своих природных способностях. Это проявляется в нескольких «ограничениях».

Первое ограничение обусловлено нашим представлением о наборе своих способностей. Все мы от рождения обладаем огромной силой воображения, интеллекта, чувств, интуиции, духовности, а также физического и чувственного восприятия. Как правило, мы используем лишь небольшую часть этих щедрых даров, а некоторые не используем вовсе. Многие люди не нашли свое призвание, потому что не осознают собственных возможностей.

Второе ограничение связано с нашим представлением о том, каким образом все эти возможности связаны между собой в единое целое. Как правило, мы полагаем, что наш разум, тело, чувства и взаимоотношения с другими людьми независимы друг от друга, как отдельные системы. Многие люди не нашли свое призвание, так как не поняли сути своей поистине гармоничной натуры.

Третье ограничение заключается в нашем представлении о том, до какой степени мы используем свой потенциал для роста и развития. Люди, как правило, считают, что жизнь развивается линейным путем, наши способности уменьшаются с возрастом и упущенные возможности никогда не представятся вновь. Многие люди не нашли свое призвание, поскольку не чувствуют реальности данного нам природой постоянного потенциала обновления.

Такое ограниченное представление о своих способностях со временем может усугубляться под воздействием окружения, культуры или собственных внутренних ожиданий. Однако главным фактором для каждого из нас является образование.

Нет «универсальному» подходу

Некоторые блестящие творческие люди, которых я знаю, в школе имели плохую успеваемость. Многие из них не понимали по-настоящему, что они могут делать и кто они такие на самом деле, пока не окончили школу и не «восстановились» после полученного образования.

Я родился в Англии, в Ливерпуле, и в 1960-х годах учился в Ливерпульском колледже. В другом конце города находился Ливерпульский институт. Одним из его студентов был Пол Маккартни.

Во время учебы в Ливерпульском институте Пол почти все время слонялся без дела. Усердные домашние занятия он заменил рок-музыкой и уроками игры на гитаре. Таким был его сознательный выбор. Позже, когда на школьном празднике в другой части города он встретил Джона Леннона, этот выбор стал решающим в его судьбе. Вскоре к ним присоединились Джордж Харрисон и Ринго Старр. Родилась группа под названием The Beatles. Все мы знаем, что это была прекрасная идея.

К середине 1980-х годов и Ливерпульский колледж, и Ливерпульский институт были закрыты. Здания долгое время пустовали, но впоследствии были восстановлены. Девелоперы превратили мою бывшую школу в роскошные апартаменты, что означало значительные изменения, поскольку колледж был далек от роскоши, когда я там учился. Ливерпульский институт сегодня стал Ливерпульским институтом исполнительского искусства (Liverpool Institute for Performing Arts, LIPA) – одним из ведущих европейских центров профессионального образования в области искусства. Его главным спонсором является сэр Пол Маккартни. Старые, пыльные некогда классные комнаты, где он проводил свои юные годы, витая в облаках, сегодня полны студентов со всех уголков мира, занимающихся как раз тем, о чем он мечтал. Сегодня здесь сочиняют музыку и мечтают о сцене.

Я тоже внес свой вклад в развитие LIPA на его раннем этапе, и на десятом юбилее института мне было присвоено звание кавалера Ордена школы. Я вернулся в Ливерпуль, чтобы на ежегодной церемонии вручения дипломов получить награду из рук сэра Пола. В своей речи перед студентами-выпускниками я озвучил некоторые идеи, изложенные в этой книге, говоря о необходимости искать свои таланты и предпочтения, о том, что образование не помогает в этом людям, а напротив – часто оказывает противоположное действие.

Сэр Пол также выступал в тот день и в своей речи прямо ответил на мои слова. Он рассказал, что всегда любил музыку, но ему никогда не нравились уроки музыки в школе. Учителя считали, что могут привить детям любовь к музыке, заставляя их слушать потрескивающие записи классических произведений. Но Пол находил это занятие таким же скучным, как и все остальное в своей школе.

Он рассказал, что на протяжении всех лет обучения никто не замечал в нем музыкального таланта. Пол даже хотел поступить в хор Ливерпульского кафедрального собора, однако его не приняли на том основании, что он недостаточно хорошо поет. Неужели? Насколько же хорош был этот хор? Насколько вообще может быть хорош хор? По иронии судьбы именно этот хор, отказавший юному Маккартни, впоследствии исполнил две его классические композиции.

Пол Маккартни далеко не единственный, чьи таланты в школе остались незамеченными. Элвиса Пресли, например, не приняли в школьный хоровой кружок. Мальчику сказали, что его голос нарушит звучание всего хора, который должен придерживаться определенных стандартов.

Несколько лет назад я выступал на многочисленных мероприятиях, посвященных теме творческих способностей, вместе с Джоном Клизом из «Монти Пайтона». Я спросил тогда у Джона о его образовании и с удивлением узнал, что он очень хорошо учился в школе, но не проявлял особых комедийных талантов, которые затем сыграли ключевую роль в его жизни. Он утверждал, что с детского сада и до учебы в Кембридже никто не мог даже заподозрить в нем какого-либо чувства юмора. Однако с тех пор многие признали за Джоном наличие блестящего комедийного дара.

Будь это отдельные примеры, не было бы смысла их упоминать. Однако это не так. Известна масса случаев, когда отпетые двоечники становились звездами мирового уровня. Вместе с тем мы знаем многих людей, которые хорошо учились в школе, преуспели в жизни и высоко ценят нынешнюю систему образования. Но сколько детей покидают школьные стены неуверенными, разочаровавшимися в себе, убежденными в своей никчемности и серости? Они не знают, куда им двигаться дальше. Ведь то, что они умеют и любят делать, в школе зачастую не ценится и принимается с сочувственным сожалением.

Большую часть своей жизни я работал в системе образования и связанных с ней сферах деятельности и не верю, что в таком положении дел виновны отдельные учителя. Безусловно, некоторым из них следовало бы заниматься чем-то другим и держаться от детских мозгов как можно дальше. Но талантливых и чутких педагогов все-таки больше.

Многие из нас могут вспомнить учителей, которые вдохновили нас и изменили нашу жизнь. Эти учителя открыли наши таланты, но добились этого фактически вопреки установкам государственной образовательной системы, которая страдает от массы серьезных проблем без каких-либо перспектив к исцелению. Это верно практически для всей системы образования.

Когда мы с семьей перебрались из Англии в Америку, двое наших детей, Джеймс и Кейт, пошли учиться в старшие классы уже в Лос-Анджелесе. В некоторых отношениях американская система образования значительно отличалась от знакомой нам британской. Например, детям пришлось изучать несколько совершенно новых для них предметов. В частности, в Британии не преподается история США. Мы замалчиваем ее. Наша политика направлена на отвлечение внимания от этого прискорбного эпизода. Мы прибыли в США за четыре дня до Дня независимости и имели возможность наблюдать, как американцы бурно отмечают изгнание британцев из страны.[7] Сейчас мы живем в Америке уже несколько лет и знаем, чего ожидать, поэтому стараемся проводить День независимости дома, рассматривая за закрытыми дверями и задернутыми шторами старые фотографии королевы.

Но во многих отношениях американская образовательная система очень близка той, что существует в Великобритании и во многих других странах мира. Особенно выделяются три характерные черты. Прежде всего – акцент на развитии определенных академических навыков. Я понимаю, что эти навыки очень важны. Но школьная система чаще всего озабочена развитием навыков критического анализа и рассуждения, как правило, связанных со словами и цифрами. Как бы ни были важны эти навыки, человеческий интеллект – это нечто большее и всеобъемлющее. Я подробно остановлюсь на этом в следующей главе.

Вторая отличительная черта заключается в иерархичности предметов. Пальма первенства традиционно отдается математике, естествознанию и владению языком. Гуманитарные науки явно не в почете. Низшее положение занимает искусство. Здесь существует своя иерархия: музыка и живопись обычно имеют более высокий статус, нежели театральное и танцевальное искусство. В действительности все большее число школ полностью избавляется от предметов, связанных с искусством. В крупной средней школе сегодня может быть лишь один учитель изящных искусств, а в начальных классах отводится критически мало времени даже на простое рисование.

Третьей характерной чертой является растущая зависимость учеников от жестко регламентированных методов оценки. Повсюду дети подвергаются интенсивному давлению, их побуждают показывать все лучшие результаты при выполнении узкого набора стандартизированных тестов.

Почему школьные системы образования таковы? Это объясняется культурными и историческими причинами. Об этом я хотел бы поговорить более подробно в одной из последующих глав. Здесь же я хочу обратить внимание на то, что большинство систем массового образования начали функционировать сравнительно недавно – в восемнадцатом и девятнадцатом веках. Эти системы были призваны отвечать экономическим интересам времени расцвета промышленной революции в Европе и Америке. Математика, естествознание и владение языками были очень важны для трудоустройства в промышленно развитых странах. Другим значимым фактором, оказавшим влияние на образование, была академическая культура университетов, как правило, отвергавшая любую деятельность, для занятия которой необходимы были сердце, тело, чувства и развитый интеллект.

В результате школьная система образования повсеместно внушает нам очень узкие взгляды на человеческий потенциал и переоценивает определенные специфические таланты и способности, пренебрегая не менее важными для жизнеспособности нашего общества гранями личности. Такой иерархичный унифицированный подход к образованию способствует изоляции и отверженности тех детей, которым обучение по такой системе дается нелегко.

Сделать уроки танцев ежедневной обязательной частью своей программы подобно математике – на это обычные школы и школьные системы идут крайне редко и неохотно. Однако известно, что многие ученики вовлекаются в процесс обучения лишь тогда, когда задействованы их моторика, движения. Например, Джиллиан Линн рассказала мне, что ее успеваемость по всем предметам существенно улучшилась, когда она открыла для себя танцы. Она принадлежала к числу тех людей, которым нужно двигаться, чтобы думать. К сожалению, далеко не каждому ребенку – особенно сегодня – выпадает шанс встретить такого чуткого человека, как психолог, который разгадал талант маленькой Джиллиан. Чаще всего случается как раз наоборот: когда дети слишком много вертятся и ерзают, им дают лекарства и требуют, чтобы они успокоились.

Существующие системы подачи школьного материала также накладывают серьезные ограничения на то, как учителя учат, а ученики учатся. Академические навыки очень важны, однако не меньшее значение имеют и другие способы мышления. Например, людям со зрительным типом восприятия, так называемым визуалам, может нравиться определенная тема или предмет, однако они не поймут материал, который будет представлен учителем лишь одним невизуализированным способом. И тем не менее наша образовательная система все больше подталкивает учителей к универсальным методам преподавания. Чтобы понять смысл рассказанных здесь историй прозрения и создать свои собственные, нам необходимо радикально пересмотреть свои взгляды на интеллект и многогранность личности.

Такие подходы к образованию сдерживают развитие целого ряда наиболее важных способностей, которые сегодня необходимы молодым людям, чтобы найти свое место в мире двадцать первого века, где требования все выше, а ритм все быстрее. Это способности к творческому мышлению. В наших системах образования высоко ценится знание единственного правильного ответа на вопрос. Существующие образовательные программы поддерживают такую установку. К примеру, в США действует тщательно разработанная федеральная программа по повышению эффективности американских общеобразовательных школ под названием «Ни одного отстающего ребенка». Казалось бы, благая цель. Но программа имеет жесткую установку на то, чтобы знания и ответы детей в разных регионах страны строго соответствовали установленному стандарту. Единообразие ответов и стандартизация «правильности» лишают творческих детей возможности понять и развить свои способности, отвергают творческий подход, загоняют ребенка в тупик одиночества и отверженности.

Все дети начинают обучение в школе, обладая живым воображением, изобретательным умом и готовностью принимать на себя риск за свои мысли. Когда моему сыну было четыре года, в его дошкольном учреждении поставили рождественский спектакль. Во время шоу был один замечательный момент, когда три маленьких мальчика вышли на сцену в роли трех волхвов, неся свои дары: золото, ладан и мирру. Второй мальчик, по всей видимости, разнервничался и перепутал слова. Третьему мальчику нужно было импровизированно сыграть роль, которую он не учил и не слишком обращал на нее внимание на репетициях. В конце концов ему было всего четыре года! Первый мальчик сказал: «Я принес Тебе золото». Второй сказал: «Я принес Тебе мирру».

Третий мальчик сказал: «Это прислал Фрэнк».[8]

Как вы думаете, кто такой Фрэнк? Тринадцатый апостол? Или имеется в виду потерянная Книга Фрэнка?

Меня подкупило в этой ситуации, что маленькие дети не боятся совершать ошибки. Если они не уверены в том, как быть в той или иной ситуации, они просто рискнут попробовать какой-либо вариант и посмотрят, что будет дальше. Я не хочу этим утверждением поставить знак равенства между ошибкой и творческим мышлением. Иногда ошибка – это всего лишь ошибка. Верно лишь то, что, если вы не готовы ошибаться, вы никогда не придумаете ничего оригинального.

Но именно здесь кроется главный недостаток интерпретации некоторыми политическими деятелями идеи «возвращения к основам» для повышения стандартов образования. Они воспринимают «возвращение к основам» как способ укрепить итоги промышленной революции – эпохи иерархичности предметов. Они, по всей видимости, верят в то, что если «кормить» наших детей по официально предписанному «меню», состоящему из чтения, письма и арифметики, то мы будем более конкурентоспособны на мировой арене и лучше подготовлены к будущему.

Фатальной ошибкой такого образа мыслей является то, что в этом случае серьезно недооцениваются человеческие способности. Мы придаем непомерное значение стандартизированным тестам, сокращаем финансирование «творческих» программ, которые считаем «неважными», а затем удивляемся, почему у наших детей наблюдается недостаток воображения и вдохновения. Так существующая образовательная система искореняет творческие способности наших детей.

Большинству детей никогда в полной мере не удается постичь свои способности и интересы. Те из них, кто «мыслит иначе» – и здесь мы, возможно, говорим о подавляющем большинстве школьников, – могут чувствовать отчуждение вообще от всей культуры и системы образования. Именно поэтому многие из успешных людей не слишком хорошо учились в школе. Предполагается, что цель системы образования – развить наши природные способности и дать нам возможность найти свое место в мире. Вместо этого она сдерживает развитие индивидуальных талантов и способностей слишком многих студентов и убивает их мотивацию к обучению. Это показалось бы смешным, если бы не было столь грустно и опасно.

Причина выбора таких методов обучения заключается в том, что политики, по всей видимости, считают их единственно правильными как для достижения экономического роста и конкурентоспособности своих стран, так и для того, чтобы учащиеся впоследствии могли найти работу. Однако в действительности в двадцать первом веке получение работы и конкурентоспособность полностью зависят как раз от тех самых качеств, которые школьные системы всячески подавляют, а эта книга приветствует и поддерживает. Компании всего мира утверждают, что им необходимы люди, способные к независимому и творческому мышлению. Однако мнение бизнеса не единственный довод. В первую очередь речь идет о том, чтобы человек мог жить полноценной творческой жизнью, видя цель и смысл как в работе, какой бы она ни была, так и вне ее рамок.

Идея возвращения к основам не ошибочна сама по себе. Я тоже верю в необходимость вернуть наших детей к основам. Но для этого придется пройти весь путь назад, пересмотреть взгляды на природу человеческих способностей и базовые цели образования.

В нашей истории был период безраздельного господства парового двигателя, мощного, эффективного, имевшего небывалую доселе производительность. Со временем, однако, он перестал удовлетворять растущие потребности людей, и на смену ему пришел двигатель внутреннего сгорания. Во многих отношениях существующая система образования подобна паровому двигателю – и в ней довольно быстро заканчивается пар.

Эта проблема косности мышления сопутствует нам и по окончании обучения. С устаревшими оценочными стереотипами, присущими образованию, мы вновь сталкиваемся в государственных учреждениях и частных организациях, и этот цикл повторяется снова и снова. Все в корпоративном мире знают, как легко человеку присваивается ярлык на раннем этапе карьеры. Когда это происходит, становится крайне сложно в полной мере проявить свои другие – возможно, более глубокие – таланты. Если в корпоративном мире вас отнесли к «финансовому типу», вам будет непросто поучаствовать в «творческой» части бизнеса. Решить эту проблему можно, демонстрируя иное мышление и поведение и в своей работе, и в повседневной жизни. Это очень важно прежде всего для самого человека.

Темп изменений

Дети, которые пошли в школу в этом году, начнут выходить на пенсию в далеких 2060-х годах. Никто из нас не имеет ни малейшего представления о том, каким будет мир через десять лет, не говоря уже о шестидесятых годах двадцать первого века. В оценке и прогностике изменений ученые выделяют два важнейших фактора – технологический и демографический.

Технологии – особенно цифровые – развиваются темпами, непостижимыми для большинства людей. Это тоже вносит свой вклад в процесс, определяемый некоторыми экспертами как крупнейший в истории конфликт поколений со времен эпохи рок-н-ролла. Мы – люди, которым сегодня за тридцать, – родились до начала цифровой революции. Мы научились использовать все эти цифровые диковинки – ноутбуки, фотоаппараты, карманные персональные компьютеры, Интернет – уже будучи взрослыми, и это стало чем-то сродни изучению иностранного языка. Большинство из нас неплохо в этом разбирается, а некоторых можно даже назвать экспертами. Мы отправляем электронные письма, работаем в PowerPoint, бродим по Интернету и чувствуем, что находимся в курсе самых передовых технологий. Однако по сравнению с большинством людей моложе тридцати мы лишь неумелые новички. Они родились в эпоху цифровой революции. Для них язык цифровых технологий – родной.

Когда мой сын, Джеймс, будучи школьником, выполнял домашнее задание, у него на мониторе всегда было открыто пять или шесть окон, Instant Messenger постоянно вспыхивал, мобильный телефон все время звонил, а сам он невозмутимо загружал очередной музыкальный файл и смотрел телевизор через плечо. Я не знаю, делал ли он при этом домашнюю работу вообще, однако, видя, как он управлял целой технологической империей, я не слишком беспокоился.

А сегодняшние малыши, которые растут в окружении еще более сложных технических средств, уже разбираются в них лучше, чем ровесники моего сына. И эта революция еще не окончена. На самом деле она едва началась.

Некоторые предполагают, что в ближайшем будущем возможности компьютеров станут равны способностям человеческого мозга. Каково это будет, когда вы станете давать своему компьютеру команду, а он будет спрашивать у вас, уверены ли вы в своем решении? В не столь отдаленном будущем мы, возможно, увидим слияние информационных систем с человеческим сознанием. Если вы уже задумывались о том громадном влиянии, которое в последние двадцать лет сравнительно простые цифровые технологии оказали на нашу работу, повседневную жизнь и мировую экономику, – можете представить себе, какие изменения ждут нас в дальнейшем. Не беспокойтесь, что не можете их предвидеть – этого не может никто.

Добавьте к этому влияние роста населения. За последние тридцать лет население мира удвоилось с трех до шести миллиардов. К середине века оно может приблизиться к девяти миллиардам. Это огромное количество людей будет использовать технологии, которым еще предстоит быть изобретенными. Использовать их будут такими способами, которых мы пока не можем себе представить. А применять их станут для выполнения работ, которых, возможно, пока не существует даже в наших фантазиях.

Уже сегодня воздействие этих культурных и технологических факторов вызывает глубокие изменения в мировой экономике и делает нашу повседневную жизнь все более сложной и разнообразной. Мы живем в эпоху беспрецедентных глобальных изменений. Мы можем выявить определенные тренды будущего развития, однако точные прогнозы практически невозможны.

В 1970-х годах для меня знаковым явлением стала книга Элвина Тоффлера «Шок будущего», в которой автор рассуждает о революционном воздействии социальных и технологических изменений. Одним из неожиданных и приятных преимуществ нашей жизни в Лос-Анджелесе стало то, что мы с моей женой Терри подружились с Элвином и его женой Хайди. Однажды во время совместного ужина мы спросили, разделяют ли они наши взгляды на то, что перемены, которые сегодня потрясают мир, не имеют исторических прецедентов. Элвин и Хайди были солидарны с нами в том, что ни один период истории не может сравниться по масштабам, скорости, сложности перемен и вызовов с сегодняшним днем.

Разве мог кто-нибудь с точностью предсказать в конце 1990-х годов, каким будет политический климат в мире через десять лет, какое огромное значение будет иметь Интернет, какой степени достигнет глобализация торговли и какими совершенно новыми способами наши дети будут общаться друг с другом? Некоторые из нас могли предвидеть разве что один-два пункта из вышеперечисленного – и то в общих чертах. Немногие способны к подобному предвидению. Однако эти перемены в корне изменили наш образ жизни.

Темп изменений продолжает ускоряться. И неизвестно, что будет дальше.

Да, мы понимаем, что есть определенные тенденции и тренды, ведущие мир к тому, что Китай, Россия, Индия и Бразилия станут в скором будущем играть доминирующую роль в мировой экономике. Мы знаем, что население продолжит расти беспрецедентными темпами. Мы знаем, что развивающиеся технологии разрушат все наши представления о реальности и поразительно быстро найдут применение в наших домах и офисах.

Эта комбинация известных нам факторов приводит к неизбежному и парадоксальному выводу: мы не знаем, как выглядит наше будущее.

Единственный способ подготовиться к достойной встрече с ним – это использовать все свои возможности и свой потенциал, что поможет нам достичь максимально возможной гибкости и эффективности.

Многие из людей, о которых рассказывается в этой книге, занимались тем, к чему их влекло, не просто из-за потенциального дохода. Они делали это, поскольку не представляли себя в иной стихии. Они рано поняли, для какого дела созданы, и вложили многое в достижение мастерства в своей профессии. Если завтра мир перевернется с ног на голову, они найдут способ приспособиться к этим изменениям. Они найдут способ продолжить заниматься делом, которое позволяет им жить в своей стихии, поскольку имеют врожденное понимание ценности своего таланта в любых условиях.

Многие люди отвергают занятие любимым делом из финансовых соображений, сознательно выбирая нелюбимые, но доходные сферы деятельности. Однако работа, которая сегодня «позволяет вам оплачивать счета», легко может утратить свое значение в следующем десятилетии. Если вы никогда не учились мыслить творчески и познавать свои истинные способности, что вы будете делать тогда?

Если говорить более конкретно, что будут делать наши дети, если мы продолжим готовить их к жизни, используя старую модель образования, которая затрудняет процесс поиска и творчества? Весьма вероятно, что наши дети попробуют свои силы в разное время в разных делах и сферах, а не только в различных организациях. Многие из них, несомненно, будут заниматься работой, которую мы пока еще и представить себе не можем. Следовательно, мы просто обязаны поощрять наших детей к исследованию максимально возможного количества путей, для того чтобы они могли открыть свой талант и выбрать свой единственно верный путь.

Если мы хотим достойно встретить изменения, которые готовит нам будущее, мы должны уже сегодня кардинально изменить свои взгляды на человеческий потенциал и на то, как нерационально мы его используем.

Словом, каждый из нас должен найти призвание, чтобы жить в своей стихии.

Что такое Призвание?

Призвание – это точка соприкосновения природных способностей и личных предпочтений. Точка гармонии интеллекта и таланта. Вы увидите, что людей, о которых говорится в этой книге, объединяет одно: они занимаются тем, что им нравится, и при этом находятся в полной гармонии с собой. Они обнаружили, что в своей стихии для них даже время течет по-другому.

Обретение призвания позволяет этим людям выйти за рамки банальных представлений о наслаждении и счастье. Мы говорим не просто о приятном времяпрепровождении, закатах солнца или вечеринках. Когда человек находится в своей стихии, он осознает себя гармоничной личностью, имеет фундаментальные ценности и цели. В своей стихии человек удивительно ясно понимает, кем является на самом деле и каково его истинное предназначение в жизни.

Вот почему многие из людей, о которых рассказывается в этой книге, описывают нахождение своей стихии как про зрение.

Как обнаружить призвание в себе и в других? Четкой формулы не существует. стихия у каждого своя. Более того, мы не ограничены одним призванием. Благодаря щедрости человеческого потенциала мы значительно богаче, и поэтому некоторые люди могут иметь истинный талант сразу в нескольких сферах, чувствовать одинаковую страсть к нескольким делам одновременно. А кто-то может быть всецело поглощен одной-единственной идеей, которая приносит ему колоссальное удовлетворение. Не существует никаких правил на этот счет, но мы в состоянии выделить и сформулировать основные элементы призвания, предназначенные для понимания того, что необходимо искать и что делать.

Призвание имеет два главных признака – способность и страсть к какому-либо делу. Когда они осознаны, на первый план выходят условия, делающие возможной и гармоничной жизнь человека в своей стихии, – отношение и возможность. И в этом случае рассуждение строится приблизительно по такой схеме: у меня это есть – я это люблю – я этого хочу – где это найти.

У меня это есть

Способность – это естественное условие для занятия чем-либо. Это интуитивное природное чувство, знание, понимание. У Джиллиан Линн была природная способность к танцу, у Мэтта Гроунинга – к рассказыванию историй, у Пола Самуэльсона – к экономике и математике. Наши способности очень индивидуальны. Человек может быть талантлив в какой-либо деятельности в целом, например в математике, спорте, поэзии или политической теории. А может обладать специфическим, более узким талантом. К примеру, не к любой музыке в целом, а лишь к джазу или к рэпу. И так далее… Не любые духовые инструменты, а только флейта. Не естествознание в целом, а лишь биохимия. Не гоночный трек или игра на поле, а прыжки в длину.

В этой книге вы прочтете о людях, обладающих глубокими природными способностями к самым различным вещам. У них хорошо получается не все, а что-то конкретное. У Пола Самуэльсона, например, от природы хорошие способности к математике. А у других нет.

Я отношусь к этим «другим». В школе мне всегда не особенно хорошо давалась математика, и я был очень рад, что она осталась позади, когда я окончил учебу. Однако у меня появились свои дети – и математика снова возникла в моей жизни, подобно чудовищу из кинофильма, которое вы так опрометчиво считали поверженным и уничтоженным. Одна из опасностей, подстерегающих родителей, заключается в том, что им приходится помогать детям делать уроки. Вы можете некоторое время блефовать, но в глубине души знаете, что день расплаты приближается.

До двенадцати лет моя дочь Кейт думала, что я знаю все. Мне очень нравилось поощрять и поддерживать это впечатление. Маленькая дочь частенько просила меня помочь с английским или математикой. Я с уверенной улыбкой отрывался от своих дел, обнимал ее за плечи и говорил что-то вроде: «Ну что ж, давай посмотрим», притворяясь, что тоже испытываю сложности, чтобы ей было не так обидно, что у нее не получается. Кейт с обожанием и восхищением смотрела на меня, когда я, подобно роботу-математику, щелкал как орешки задачи по таблице умножения и простые примеры на вычитание.

Однажды, когда дочери было четырнадцать, она вернулась домой с листом, исписанным квадратными уравнениями, и я почувствовал, как покрываюсь знакомым холодным потом. На этом этапе я ввел метод обучения путем открытия. Я сказал: «Кейт, мне нет смысла говорить тебе ответы. Так ты ничему не научишься. Тебе необходимо найти решение самой. Я пока пойду выпью джина с тоником. И кстати, даже когда ты это сделаешь, тебе нет смысла показывать мне ответы. Именно для этого и нужны учителя».

На следующей неделе она принесла и торжественно вручила мне комикс, найденный в журнале. Комикс рассказывал об отце, который помогал своей дочери с домашней работой. На первом рисунке он наклонился через ее плечо и спросил: «Что тебе нужно сделать?» Девочка ответила: «Мне нужно найти наименьшее общее кратное». Отец сказал: «Его все еще ищут? Его пытались найти, еще когда я учился в школе». Как же я его понимал! Но увы, знаний и способностей это не прибавляло.

Однако для некоторых людей математика так же прекрасна и увлекательна, как для других музыка и поэзия. Поэтому выявление и развитие наших способностей играют исключительно важную роль в постижении своего истинного «Я». Мы не знаем, кем можем стать, до тех пор, пока не поймем, что умеем делать.

Я люблю это

Обретение призвания – это не только вопрос естественных способностей. Я знаю многих людей, у которых от природы хорошие способности к какому-либо делу, однако они не чувствуют в нем своего жизненного призвания. Для его обретения требуется нечто большее – страсть. Страсть к какому-либо делу и становится индикатором истинного призвания, дарит человеку глубокое удовлетворение и бесконечную радость.

Мой брат Иэн – музыкант. Он играет на барабане, пианино и бас-гитаре. Несколько лет назад он выступал в составе группы в Ливерпуле, и в его команде работал чрезвычайно талантливый клавишник по имени Чарльз. После одного из их вечерних концертов я признался Чарльзу, что мне чрезвычайно понравилась его сегодняшняя игра. Затем я добавил, что хотел бы так же хорошо играть на клавишных инструментах. «Нет, вы бы этого не хотели», – ответил он. Я был обескуражен и настаивал на том, что действительно хотел бы этого. «Нет, – ответил он. – Вы имеете в виду, что вам нравится идея игры на клавишных. Вы бы уже давно играли, если бы имели настоящее желание». Чарльз рассказал, как репетировал каждый день по три-четыре часа помимо выступлений, чтобы достичь такого высокого уровня мастерства. Он занимался этим с семи лет.

Внезапно умение играть на клавишных так же хорошо, как Чарльз, уже не показалось мне столь привлекательным. Я спросил его, как он достиг такого уровня самодисциплины. Он ответил: «Я это люблю». Чарльз просто не мог представить себя занимающимся чем-либо другим.

Я хочу этого

Отношение – это наше личное восприятие самих себя и своих обстоятельств, наш взгляд на вещи, наша предрасположенность к чему-либо и наша эмоциональная точка зрения. На это субъективное отношение оказывают влияние многие факторы, включая основные черты нашего характера, личностные особенности, чувство собственной значимости, восприятие окружающих людей и их ожидания в отношении нас. Любопытным индикатором нашего отношения является то, как мы воспринимаем роль удачи в своей жизни.

Люди, которым нравится то, чем они занимаются, часто называют себя везучими. Люди, полагающие, что не преуспели в жизни, считают себя невезучими. Случай играет определенную роль в жизни каждого из нас. Но удача – это не случайность. Люди, достигшие серьезных высот, никогда не полагались на слепой случай; их всегда отличали упорство, вера в себя, оптимизм, амбициозность и стремление получать удовлетворение от жизни. То, как мы воспринимаем свои жизненные обстоятельства, как создаем и используем дарованные нам возможности, во многом зависит от того, чего мы ожидаем от самих себя.

Где это найти?

Не имея нужных возможностей, мы можем никогда не узнать правду о своих способностях или о том, насколько далеко они могут нас завести. Вы не найдете объездчиков диких мустангов в Антарктиде или ловцов жемчуга в Сахаре. Способности могут и не проявляться до тех пор, пока не создадутся подходящие возможности для их реализации.

Конечно, при таких обстоятельствах есть шанс так никогда и не отыскать свое истинное призвание. Многое зависит от подаренных нам возможностей, от возможностей, которые мы сами создаем, и от того, как мы используем все предоставленные нам шансы.

Пребывание в своей стихии часто означает связь с другими людьми, разделяющими ту же страсть и тот же горячий интерес к совместному делу. На практике это означает активный поиск возможностей и единомышленников для исследования своих способностей в различных областях.

Часто нам необходимы другие люди для признания наших подлинных талантов. Да и мы сами можем помочь окружающим обнаружить свое призвание.

Далее в этой книге мы детально исследуем основные элементы призвания. Мы проанализируем общие черты, которыми обладают люди, нашедшие свою стихию, рассмотрим условия, помогающие им приблизиться к этому идеалу, и выявим факторы, затрудняющие поиск призвания. Вы узнаете о людях, отыскавших свой путь, и о тех, кто движется неверной дорогой.

При создании этой книги я ставил перед собой цель раскрыть то, что вы, возможно, уже чувствовали интуитивно. Вдохновить вас на поиск своего призвания и на помощь другим в его обретении. Я надеюсь, что книга поможет вам по-новому взглянуть на собственный потенциал и способности окружающих вас людей.

Глава 2

Мыслите иначе

Мик Флитвуд – один из наиболее выдающихся и известных рок-барабанщиков мира. Его группа, Fleetwood Mac, продала 10 миллионов копий своих записей, а рок-критики считают ее альбомы Fleetwood Mac и Rumours настоящими шедеврами. Однако когда Мик Флитвуд учился в школе, его оценки позволяли предположить, что ему недостает интеллекта.

«Я был полным нулем в учебе, и никто не мог понять почему, – рассказал мне Мик. – В школе у меня были проблемы с обучаемостью, они никуда не исчезли и по сей день. Я совершенно не понимаю математику. Вообще. Мне бы пришлось нелегко, если бы сейчас понадобилось рассказать алфавит в обратном порядке. Хорошо еще, если я правильно расскажу его в обычной последовательности. Если бы кто-нибудь спросил меня: «Какая буква идет перед вот этой?», я бы покрылся холодным потом».

Мик учился в школе-интернате в Англии, и этот опыт глубоко разочаровал его. «У меня были отличные друзья, но я не был счастлив. Я чувствовал, что из меня выжимают все соки. Я страдал. Я понятия не имел, чем мне заняться в жизни, поскольку во всем, что было связано с учебой, терпел полную неудачу, и у меня не было других жизненных ориентиров».

К счастью для Мика (и для всех, кто позже покупал его альбомы или посещал концерты), в его семье не привыкли ограничиваться рамками учебы и результатами школьных контрольных. Его отец был летчиком-истребителем в Королевских ВВС, однако затем оставил службу, следуя подлинной страсти к писательской деятельности. Чтобы осуществить свою мечту, он с семьей на три года переехал жить на баржу, что стояла на реке Темзе в графстве Кент. Сестра Мика, Салли, уехала в Лондон, чтобы стать скульптором. Его вторая сестра, Сьюзен, выбрала театральную карьеру. В семье Флитвуда все понимали, что успеха можно добиться в различных сферах деятельности, а плохая успеваемость по математике или неспособность рассказать алфавит в обратном порядке едва ли свидетельствуют о том, что человек ничего не достигнет в жизни.

А Мик умел играть на барабане. «Игра на пианино, возможно, внушает больше уважения и создает иллюзию творческой деятельности, – говорит он. – Я же лишь хотел подолбить как следует по барабану или по диванным подушкам. Это, конечно, не высшая форма творчества. Все так могут, в этом нет ничего интеллектуального. Но я начал заниматься «стучанием» всерьез – и это оказалось судьбоносным решением».

Для Мика прозрение – момент, когда «стучание» стало движущей силой его жизни, – наступило, когда он еще мальчиком приехал к своей сестре в Лондон и, по его воспоминаниям, «пошел в одно местечко в Челси, где играли на пианино. Там были люди, исполнявшие, как я теперь знаю, Майлза Дэвиса и курившие сигареты «Житан». Я наблюдал за ними и чувствовал, что передо мной открывается другой мир, и его атмосфера затягивала меня. Мне было очень комфортно. Меня ничто не ограничивало. Это была моя мечта.

Когда я вернулся в школу, передо мной стояли эти образы, и я стремился вырваться из привычного мира. Я даже не знал, смогу ли играть с этими людьми, но этот образ помогал не погрязнуть в трясине кошмарной учебы. По натуре я был очень старательным, однако невероятно несчастным, поскольку все в школе указывало на мою полную бесполезность по установленным меркам и стандартам».

Успеваемость Мика продолжала удручать его учителей. Они знали, что мальчик был способным, но его оценки говорили об обратном. Учителя махнули на него рукой. Это вызывало огромное разочарование в душе мальчика. Но мечта стать барабанщиком крепла. Наконец, будучи подростком, он почувствовал, что с него хватит.

«Однажды я вышел из школы и сел на землю под большим деревом. Я не религиозен, но тогда я со слезами на глазах просил Бога, чтобы он забрал меня из этого места. Я хотел быть в Лондоне, играть в джазовом клубе. Я был крайне наивен и смешон, но твердо решил для себя, что стану барабанщиком».

Родители Мика поняли, что школа – неподходящее место для человека с таким типом интеллекта, которым обладал Мик. В шестнадцать лет он сообщил им о своем решении оставить школу. Мудрые родители купили ему билет на поезд до Лондона, снабдили сына всем необходимым для игры на барабане и позволили ему заниматься тем, что так давно манило и влекло мальчика.

За этим последовал ряд удивительных удач, которых могло бы никогда не произойти, если бы Мик остался в школе. Однажды, когда он играл на барабане в гараже, в его дверь постучал сосед, клавишник Питер Барденс. Мик подумал, что Барденс пришел, чтобы попросить его играть потише, но вместо этого музыкант предложил устроить совместный концерт в местном молодежном клубе. Это помогло Мику в начале 1960-х годов попасть в самую гущу музыкальной жизни Лондона. «Когда я был ребенком, я не знал, что такое ощущение успеха. Теперь же я начинал потихоньку понимать, что я сам и мое дело – это не так уж плохо».

Его друг Питер Грин предложил ему занять место барабанщика в группе John Mayall's Bluesbreakers, в которую в разное время входили Эрик Клэптон, Джек Брюс из Cream и Мик Тейлор из Rolling Stones. Затем Мик вместе с Грином и другим бывшим музыкантом Bluesbreakers, Джоном Макви, создал свою команду Fleetwood Mac. А дальше началась история мультиплатиновых альбомов и заполненных до отказа стадионов. Однако даже сейчас, несмотря на то что Мик стал одним из знаменитейших барабанщиков мира, он анализирует свой талант через призму печального школьного опыта.

«В моем стиле отсутствует математическая четкость. Я окаменею на месте, если кто-то скажет: «Ты знаешь, сколько будет четыре разделить на восемь?» Музыканты, с которыми я работаю, знают, что я совсем как ребенок. Они могут сказать: «Ты знаешь, там, в припеве, во втором такте…», на что я отвечу: «Нет, не знаю…», потому что я действительно не знаю, где в песне припев. Если вы сыграете песню, я не смогу выделить и узнать его, потому что слушаю слова».

Для Мика Флитвуда уход из школы и бегство от тестов, которые оценивали лишь малую часть его интеллекта, открыли путь к чрезвычайно успешной карьере. «Мои родители видели, что таланты этого маленького забавного создания – их сына – были уж точно не академическими». Все сложилось успешно, поскольку Мик с детства чувствовал: у него определенно есть огромные способности к чему-то, что никогда не смогли бы выявить никакие учителя, оценки и контрольные работы. Обретение Миком своего призвания произошло потому, что он отказался признать, что был «бесполезен, согласно существующим меркам и стандартам».

Принимаем как аксиому

Одним из ключевых принципов, важных для обретения человеком своей стихии, является необходимость подвергнуть сомнению то, что мы обычно принимаем как аксиому относительно своих способностей и способностей других людей. Это не так легко, как кажется. Самым проблемным становится выявление тех вещей, которые мы принимаем как аксиому, не зная, чем они являются на самом деле. Мы привыкли считать эти аксиомы фундаментом оценки личности, своеобразными базовыми предпосылками, которые никогда не подвергаем сомнению, поскольку воспринимаем как неотъемлемую часть нашей жизни. Как воздух. Или силу тяжести. Или Опру Уинфри.

Хорошим примером того, что многие люди принимают как аксиому, является количество человеческих чувств. Выступая перед слушателями, я иногда прошу их выполнить элементарное упражнение для иллюстрации этой мысли. Я спрашиваю, сколькими чувствами, по их мнению, они обладают. Большинство людей убеждены, что имеют в своем распоряжении пять чувств – вкус, обоняние, осязание, зрение и слух. Некоторые признают еще шестое чувство – интуицию. И к этому списку уже вряд ли что-то можно добавить.


Поможем в написании учебной работы
Поможем с курсовой, контрольной, дипломной, рефератом, отчетом по практике, научно-исследовательской и любой другой работой





Дата добавления: 2015-10-01; просмотров: 265. Нарушение авторских прав; Мы поможем в написании вашей работы!

Studopedia.info - Студопедия - 2014-2022 год . (0.13 сек.) русская версия | украинская версия
Поможем в написании
> Курсовые, контрольные, дипломные и другие работы со скидкой до 25%
3 569 лучших специалисов, готовы оказать помощь 24/7