Несостоявшаяся запись

Я случайно стер фондовую запись пения соловья, необходимую для оформления спектакля. (По профессии я — техник звукозапи­си). Приношу на студию соловья в клетке, купленного мной на птичьем базаре. Приспосабливаю магнитофон и сам начинаю «по­свистывать соловьем», приглашая тем самым натурального соловья на запись. В любую минуту я готов к записи (держу палец на кноп­ке). Но соловей не поет. Наверное, он голоден. Вытаскиваю его из клетки, ищу, чем бы накормить. Соловей вырывается из рук и мгно­венно выпархивает в открытое окно. Подбегаю к окну и вижу: он сел на ветку шелковицы. Отхожу от окна и буквально через несколь­ко секунд слышу пение моего соловья. Но писать я уже не могу: мешают уличные шумы.

 

Глава

ЭТЮДЫ ПО РЕПРОДУКЦИИ

Насилие

(И. Репин. «Портрет старика»)

В деревню приехал фотограф снимать деревенский пейзаж, быт, людей. Он видит, как вдоль огорода какой-то пожилой мужчина плетет плетень. Подходит к нему и просит, что бы тот попозировал. Старик неохотно соглашается, но все позы, которые он принимает по просьбе фотографа, получаются неестественными. Тогда он от­казывается от позирования и продолжает свое дело. Фотограф сни­мает его, благодарит и уходит.

 

Досрочно

(А. Пластов. «Весна»)

Когда мы возвращались с гуляния, Вере стало совсем плохо. Я уложил ее в кровать и вызвал врача. Звонок. Открываю дверь. Входит врач. Провожаю его в комнату к жене. Меня он туда не пу­скает. Пытаюсь отвлечься, ищу какое-нибудь занятие: ставлю гре­ться чайник, накрываю на стол... Не помогает. Поняв, что отвлечь­ся ничем не смогу, подхожу к двери в ее комнату и прислушиваюсь. Ничего нельзя понять. Но вот открывается дверь и выходит врач. Жену надо срочно везти в роддом.

Преображение

(А. Марке. «Набережная Сены»)

Просыпаюсь, звонит будильник, за окном хмуро, в комнате хо­лодно. Встаю. Пол холодный. Одеваюсь. Иду умываться. Вода так­же холодная. Возвращаюсь в комнату и вижу, что дома напротив кз серых стали розовыми, крыши — золотистыми, асфальт сирене­вый, от фонарных столбов легли синие тени. На несколько мгнове­ний показалось солнце. Как красиво. Может, успею! Делаю набро­сок на листе бумаги. Хватаю стакан и бегу в ванную за водой для красок. Возвращаюсь в комнату, но снова все стало тусклым, се­рым. Солнце спряталось совсем.

Профессионал

(К. Петров-Водкин. «Натюрморт»)

Я — фотограф. Мне надо сделать рекламу. Достаю из стола б рюмочек, бутылку коньяка и 3 лимона. Расставляю все это на сто­ле, коньяк разливаю по рюмочкам. Начинаю устанавливать свет. Замечаю, что некоторые предметы затемняются. Начинаю пере­ставлять рюмки. Одну выпиваю. Установив свет, ставлю на место фотоаппарат. Свет приходится опять чуть-чуть подправить. Пере­ставляю подсветки, передвигаю снова рюмочки, бутылку. Выпиваю еще одну, потом еще. Отходя от стола, роняю подсветку, приходит­ся свет устанавливать заново. Выпиваю еще одну рюмку. Наконец, все налажено, но в рюмки нечего налить. Снимаю так — пустую бу­тылку и рюмки. Готово!.. Оказывается, забыл зарядить пластину.

Воскрешение

(А. Тулуз-Лотрек. «Сидящая Ша Ю-као»)

В антракте обессиленные клоуны лежат в своей уборной. Один из них находит под кушеткой полузасохший цветок. Наливает воду в бутылку и ставит туда цветок. Тогда другой начинает собирать воображаемый букет. Завязывается игра. Появляются воображае­мые ваза, стол, скатерть, огромное блюдо с поросенком, шампан­ское, начинается банкет. Один закуривает воображаемую сигару, другой — начинает пускать воображаемые мыльные пузыри. Самым большим пузырем клоуны начинают играть в волейбол. В разгаре игры один из них сбивает со стола бутылку с цветком. Иллюзия пропала, но усталости как не бывало. А1ожно снова на арену!

Выбор

(М. Нестеров. «Портрет Павлова»)

Лето. Вечер. Маленькая больница в селе. В операционной —> больной, попавший в катастрофу. Я жду из города опытного врача. Я, молодой хирург, сам боюсь делать операцию. Входит фельдшер. Он говорит, что ждать уже становится опасным. Тогда я начинаю готовиться к операции.